Истинный для ректора (сборник)

Над Академией Драмион ярилась гроза. Молнии вставали частоколом, пушечные раскаты грома, казалось, дробили горы, а дождь сёк свинцовыми плетями. Только самоубийца выбрался бы в такую погоду на улицу, и всё же... Зигзагообразная вспышка распорола тучи прямо над замком. От могучего небесного рёва древнее здание содрогнулось, и одновременно на площадку его Северной башни опустился стальной дракон. По-собачьи встряхнулся, подняв облако брызг, и обернулся ректором Академии Ричардом Стронгхолдом. Который с несолидной для своей должности поспешностью ретировался внутрь башни, однако перед тем, как закрыть крышку люка, прижал ладонь к древним камням и сказал: — До завтра меня нет. И пусть сюда никто не заходит. После чего заторопился по ступенькам вниз, в подземелье.     «А если Артур уже спит?» Эта светлая мысль пришла к Ричарду, когда он собирался постучать в дверь лаборатории, где ментор алхимии обычно проводил свободные вечера. Воображение немедленно нарисовало картинку с обнажённым Артуром, мирно спящим на тёмных шёлковых простынях, и Ричард непроизвольно сглотнул. «Всё-таки семь дней разлуки — непозволительно много». И будто соглашаясь, дверь гостеприимно приоткрылась. Из щели заструился тонкий, притягательный аромат сандала и ладана, и Ричард сам не понял, как оказался в лаборатории. — Доброй ночи, господин ректор. Да, Артур был здесь, причём занятый настолько, что едва бросил на позднего визитёра короткий взгляд. — Доброй, — согласился Ричард и с фехтовальными грацией и стремительностью переместился к алхимику. Аккуратно, чтобы упаси Отец Дракон не толкнуть Артура под руку, обнял его за талию и зарылся носом в короткие, колкие волосы на затылке. Полной грудью вдохнул такой родной запах — как же он скучал! — Ар-тур. Нежный выдох в шею вынудил Артура замереть, не донеся пробирку до колбы с насыщенно-красной мутной жидкостью. — Вас, кстати, ждали только завтра, — как он ни старался говорить с обычными интонациями, голос у него явно сел. — Я соскучился, — Ричард нарочно задел губами мочку уха партнёра. И чтобы ещё нагляднее продемонстрировать, насколько сильно, прижался каменным стояком к упругой Артуровой заднице. — Кто бы сомневался, — хмыкнул алхимик, инстинктивно запрокидывая голову, чтобы открыть шею. — И ещё немного подождать ты, разумеется, не можешь? — Разумеется, — подтвердил Ричард, спуская ладонь к не менее каменному паху партнёра. — Как и ты. Несколько мгновений Артур колебался, а затем решительно поставил пробирку в держатель и прикрутил вентиль горелки, останавливая опыт. После чего одним движением развернулся в объятиях Ричарда и впился ему в губы жадным поцелуем. «Да!» Сколько бы Артур ни демонстрировал спокойствие и самоконтроль, скучал он не меньше. А Ричард, напористо отвечая на поцелуй, уже лихорадочно боролся с пуговицами на чужой рубашке. Ему надо, жизненно необходимо было наконец почувствовать под ладонями шёлковую гладкость кожи, убедиться, что она по-прежнему божественно вкусна, и, разумеется, оставить на ней свои метки. «Это. Мой. Истинный». — Эй-эй! — задыхающийся Артур безуспешно попробовал отстраниться. — Господин ректор, я всё понима... — И шумно выдохнул, когда Ричард, наконец совладавший с застёжками на штанах, властно обхватил ладонью напряжённый член партнёра. — И что же ты понимаешь? — он грубовато передёрнул плоть. — Техника безопасности, — почти простонал Артур, непроизвольно толкаясь бёдрами в чужой кулак. — Мы в лаборатории. — Ну так будь аккуратнее, — хладнокровно откликнулся Ричард и опустился на колени.     Это было совершенно особенное удовольствие — проделывать с Артуром всё то, что в мучительно-сладких грёзах последних ночей фантом партнёра проделывал с ним самим. Ласкать горячую плоть губами, водить языком по вздувшимся венам, то вбирать в рот одну лишь головку, а то под громкие выдохи удовольствия заглатывая весь ствол целиком. Чутко ловить момент, когда партнёр оказывается на грани, и менять ритм, снова удерживая его на волос от блаженства. Однако когда на макушку легла чужая ладонь, Ричард послушно остановился. Это тоже было в его снах, и он не мог лишить Артура такого удовольствия.     Движение бёдрами — вперёд-назад. Пока аккуратно, на пробу: примет ли подобное щедрый и влажный рот? «Не сомневайся». Вперёд-назад — смелее, размашистее. И ещё. И ещё, до самого горла. — Ах-х-х! К обычному солёному вкусу семени добавилась горчинка долгой разлуки. Ричард проглотил всё и, поднимаясь с колен, мысленно пообещал больше не расставаться так надолго. Пропади она пропадом, эта столица и зануды-чиновники — пусть письма пишут. У него здесь Истинный, в конце концов. — Я перестану впускать тебя в лабораторию. Артур был красив до остановки сердца — нежный румянец на алебастровой коже, пунцовые губы, чернильные, в тонком золотом ободке глазищи. — Неужели не понравилось? — Ричард изогнул бровь. Во взгляде партнёра появилась укоризна: ай-яй-яй, кокетничаете, господин ректор. — Не поэтому. А потому что ты не соблюдаешь технику безопасности. Ричард хмыкнул. — Где-то написано, что в алхимической лаборатории нельзя заниматься любовью? Теперь пришёл черёд Артура хмыкать. — Ты не поверишь, но да. Написано. Покажу завтра, если напомнишь. А пока, — он небрежно провёл ладонью по всё ещё мучительно каменному паху Ричарда, — идёмте в спальню, господин ректор. — На отработку? — поддел Ричард и почувствовал, как от вспыхнувшего в глазах партнёра тёмного пламени, вдоль позвоночника спустился табун мурашек. — Можно и так сказать. Я, знаете ли, тоже сильно соскучился.