Последняя принцесса Водоворота

      — Эй, сенсей, почему вы сегодня опоздали с утра пораньше? — спросил Минору, открывая свое бэнто.       Мои щеки вспыхнули, и я отвернулась, чтобы достать из рюкзака свой обед. Я еще не успела рассказать товарищам по команде о том, в каком направлении ушел Ода-сенсей вчера вечером, после того как подбросил меня.       — Сегодня ночью я долго не мог уснуть, Минору.       Это был первый раз, когда в нашем присутствии сенсей засмущался. Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться, услышав его ответ. Он не сказал, что поздно лег спать. Все же Энсуи плохо на меня влияет.       — О, понятно, — пожал плечами Минору, возвращаясь к еде.       Наконец я вытащила свой бэнто вместе с палочками и принялась ковыряться в еде. Я ощутила на себе взгляд сенсея и подняла на него глаза. Он выразительно приподнял бровь, и я не смогла сдержать улыбку. Он сузил глаза, и я едва не рассмеялась. Поджав губы, я уставилась вдаль, продолжая потихоньку есть.       Его так легко вывести из себя.       — Заканчивайте трапезу, и тогда мы начнем учиться ходить по деревьям.       Подняв голову, я недовольно посмотрела на сенсея, после чего снова принялась за еду. Я заставила себя съесть весь бэнто, в основном из-за обеспокоенных взглядов, которые каждые несколько минут на меня бросал хотя бы один человек из моей команды. Меньше всего мне хотелось, чтобы они постоянно беспокоились обо мне.       — Так, вы все еще чувствуете себя разогретыми после утренней тренировки? — спросил сенсей, когда мы убрали свои бэнто. Мы все согласно кивнули, и он встал. Мы последовали вслед за ним к огромным деревьям, растущим на тренировочной площадке.       — Упражнение на хождение по деревьям помогает отрабатывать контроль чакры       — Вроде того упражнения с прилипшим ко лбу листом? — спросил Минору.       — Именно, — подтвердил сенсей. — Суть упражнения в том, чтобы направить чакру в ноги и забраться на дерево, не используя рук.       Сенсей подошел к дереву и начал подниматься по нему, как будто просто прогуливался по улице.       — Если вы направите в ноги слишком мало чакры, то не удержитесь на дереве и упадете. А если направите слишком много чакры, вас отбросит назад и на стволе останется вмятина.       — Посоветуете что-нибудь, Ода-сенсей? — спросил Минору, глядя на дерево и разминая пальцы.       — Постарайтесь прикинуть, сколько чакры вам нужно использовать, прежде чем пытаться взбежать на дерево. — Сенсей спрыгнул обратно на землю прямо перед нами. — А также используйте кунаи, чтобы отмечать, как высоко вы забрались. Я буду рядом, если вам вдруг понадобится моя помощь.       Рейджи первым направился к своему дереву. В отличие от меня и Минору, он не нервничал. Вместо этого он уверенно поставил одну ногу на дерево и стал легко подниматься по нему. Точно так же, как это сделал Ода-сенсей несколькими минутами ранее.       Я посмотрела на Минору, его лицо выражало решимость. Кивнув сам себе, он подошел к дереву и поставил на него ногу, как и Рейджи. Вместо того чтобы удержаться на месте, его резко откинуло от дерева, и он едва приземлился на ноги. Там, где была его нога, на стволе осталась небольшая трещина.       — Будет не так уж и просто, так ведь? — развернувшись, спросил меня Минору.       — Да, я уверена, что в семье Рейджи с самого раннего возраста начинают тренироваться, поэтому он так хорош в этом.       — Так и есть, — сказал Рейджи, стоявший на ветке дерева. — Мне потребовалось несколько дней, прежде чем я смог научиться делать это уверенно.       — Меньше слов, больше дела, — сказал сенсей, поднимаясь на то же дерево, что и Рейджи. Он сел на ветку и стал наблюдать за нашими потугами.       Я сделала глубокий вдох и подошла к своему дереву. Вытащив из подсумка кунай, я занесла ногу. На секунду я остановилась, думая о том, что чувствую, когда иду по воде, и поставила ногу на ствол. Послышался треск, после чего меня отбросило назад в воздухе. Я еле сумела приземлиться на ноги и встать. Минору смотрел на ствол дерева со смесью благоговения и страха. Мне удалось проделать в дереве глубокую вмятину лишь с одного шага.       — Продолжайте пробовать, — сказал сенсей со своего места на дереве. — А мы с Рейджи пойдем к небольшому пруду неподалеку, чтобы он потренировался в ходьбе по воде.       — Да, сенсей! — крикнул Минору и снова направился к дереву.       Сенсей повернулся ко мне, и я коротко кивнула ему в знак согласия, после чего вернулась к своему дереву. Мои руки дрожали. Я неделями пыталась научиться этому, но у меня никак не получалось.       В этот раз я попробовала направить в ногу меньше чакры, но результат был тот же. Я видела, как Минору, шатаясь, поднялся на несколько футов, а затем соскользнул вниз. Я сделала еще один глубокий вдох, прежде чем повторить попытку снова.       И снова.       И снова.       К тому времени, когда Минору добрался до верхушки дерева, я уже и не считала, сколько попыток сделала. На его лице померкла радость, когда он понял, что я так и не добралась до верхушки своего дерева.       — Поздравляю, Минору! — крикнула я ему, улыбаясь во весь рот. Несмотря на то, что самой мне это сделать не удалось, я гордилась своим товарищем по команде.       Он улыбнулся мне в ответ, а затем осторожно спустился с дерева.       — Знаешь что, Кику-чан? — спросил он, встав рядом со мной.       — Да?       — Может, тебе стоит потрогать мою ногу, пока я стою на дереве?       — Что?       Его лицо покраснело, и он начал заикаться, пытаясь объясниться:       — Ты ведь сенсор, верно? Ты можешь ощутить, сколько чакры я посылаю в ноги, а затем уменьшишь количество своей чакры, чтобы удержаться, так же?       Я уставилась на него с широко раскрытыми глазами.       — Давай попробуем!       Не успела я опомниться, как Минору вновь оказался на дереве. Я осторожно вытянула руку, чтобы определить, сколько чакры он вкладывает в свою ногу, после чего отвела руку назад.       — Думаю... думаю, теперь я могу попробовать?       Он ухмыльнулся, спрыгивая с дерева.       — У тебя получится, Кику-чан! — сказал он, когда я подошла к своему дереву.       Я медленно поставила ногу на дерево и сделала глубокий вдох. Закрыв глаза, я сосредоточилась на своей чакре. Я сделала один неуверенный шаг вперед. Потом еще один и еще один.       Вдруг Минору радостно закричал, и я открыла глаза. Я забралась так высоко, насколько могла! Усмехнувшись, я осторожно развернулась и пошла вниз по дереву. Как только мои ноги коснулись земли, Минору хотел было подойти ко мне, но я вытянула руки вперед, чтобы остановить его.       — Я хочу попробовать еще раз, чтобы убедиться, что это не случайность, — честно призналась я ему.       Он помотал головой, продолжая улыбаться, и жестом велел мне снова идти. Я повернулась, сделала глубокий вдох и пошла вперед. И мне снова удалось подняться и спуститься по дереву!       Вероятно, я повторила всю процедуру еще раза три, пока Минору не оттащил меня от дерева и не заключил в крепкие объятия.       — Ты уже научилась, Кику-чан, — твердо сказал он.       Я наконец слабо улыбнулась, а затем широко оскалилась, и мы оба со смеху рухнули на землю. Несколькими минутами позже сенсей и Рейджи застали нас в таком состоянии, в то время как солнце уже садилось. Рейджи стоял насквозь промокший, а сенсей лишь выразительно вскинул бровь.       — Мы сделали это! — крикнул Минору, как только увидел их.       — Ну конечно, — улыбнулся сенсей.       — Я бы не справилась без Минору, — сказала я. — Он дал мне дотронуться до его ног, стоя на дереве, чтобы узнать, сколько чакры он использовал...       — А потом она изменила поток своей чакры, и все получилось! — закончил за меня Минору.       — Отлично! Мы продолжим выполнять эти упражнения в течение еще нескольких занятий, а потом перейдем к хождению по воде.       При упоминании хождения по воде я улыбнулась. В последнее время из-за всего происходящего у меня не было возможности заняться этим.       — Не пора ли перекусить? — быстро спросила я.       — Пора, — в унисон ответили Рейджи и Минору, ухмыляясь.       И почему-то в этот момент все встало на свои места.

***

      Через несколько дней после того, как я научилась ходить по деревьям, я наконец-то распустила замысловатые косички, которые заплел мне Хирото-оджичан. Без косичек и без своей команды я чувствовала себя такой одинокой. Но поскольку Минору и Рейджи происходят из определенных кланов, каждому из них был необходим один день в неделю, чтобы тренировать свои клановые дзюцу вместе с семьями. Поэтому я оставалась одна, по крайней мере до тех пор, пока Ода-сенсей не придумал для меня расписание тренировок.       Как и прежде, я решила собрать волосы в два одинаковых пучка. Но теперь их удерживали пара моих шпилек с дельфинами. Приведя волосы в порядок, я на пару часов заглянула к Араши в оружейную лавку, после чего ему пришлось уйти, чтобы успеть сделать хоть какую-то работу.       Но потом я снова осталась одна.       Поэтому, поступив вполне логично, я пошла надоедать самому занятому человеку в деревне.       — Привет, Джиджи! — сказала я, залезая в окно.       — Что я говорил тебе насчет окна, Кику-чан? — спросил он, как только я окончательно забралась к нему в кабинет.       — Э-э-э... что мне нельзя им пользоваться?       Он издал тихий смешок и посмотрел на меня.       — Полагаю, это будет происходить только тогда, когда ты будешь приходить сюда со своей командой?       — Ну, знаешь, я могу подбить их, чтобы они тоже использовали окна вместо дверей.       — Прошу, не стоит, — он оперся головой на руку, глядя на меня. — Ты уже закончила с сегодняшней медитацией?       — Да! Сразу же после того, как проснулась.       — А, тогда, полагаю, ты хочешь составить мне компанию в фууиндзюцу? — он улыбнулся, вставая из-за стола.       — Естественно, — закатила я глаза, а затем ухватилась за его мантию.       Пока мы шли в тренировочную комнату, он погладил меня по макушке, стараясь не растрепать прическу. Вскоре мы оба сидели за своими столами для фууиндзюцу. Я понятия не имела, над чем работал Джиджи, в то время как я снова и снова отрабатывала взрывающиеся печати.       — Как поживает твоя команда? — после нескольких минут тишины спросил Джиджи.       — Все отлично, Джиджи! — улыбнулась я ему.       — Даже после того, как тебе сломали ребра?       — Особенно после того, как мне сломали ребра.       Джиджи лишь хмыкнул, доставая новый лист бумаги.       — Нет, правда, — сказала я, замедляя темп письма.       — Что ты имеешь в виду?       — Медсестры в больнице отказались лечить меня...       — Я обязательно займусь этим вопросом, — сказал Джиджи, бросая на меня быстрый взгляд.       — Все в порядке, в клинике Нара обо мне всегда хорошо заботятся! — ответила я, пытаясь унять исходящий от него поток убийственной энергии. —Минору разозлился на медсестер и потащил нас к Нара. Аки-сан позаботилась обо мне.       — Я рад этому…       — А ты знаешь, что Аки и Ода-сенсей нравятся друг другу? — спросила я, начав новую печать.       — Ну, я надеюсь, что мои шиноби ладят между собой.       — Нет, Джиджи! Они по-настоящему нравятся друг другу!       — Правда? — спросил он, глядя на меня. Он такой сплетник. Он даже прервал свою работу над печатью.       — Аки назвала Ода-сенсея «Ода-кун».       — Не может быть, — сказал он, наклонившись ближе.       — Может, — подтвердила я, закивав головой.       — Но это еще не все, — сузив глаза, он посмотрел на меня.       — В общем, в тот вечер Ода-сенсей отвел меня на ужин в дом Шикаку и Ёшино, а когда Шикаку закрывал входную дверь, я заметила, как сенсей направился в сторону клиники.       — No me diga! — произнес он себе под нос. Я не удержалась и рассмеялась с его реакции. Джиджи знал всего несколько фраз на языке Узу, он сказал, что язык исчез, когда остров пал. Несмотря на это, он постарался научить меня всем фразам, которые знал.       Конечно, лучшие из них можно было применить, сплетничая о чем-то или о ком-то.       — Ya lo sé, — удалось мне выдавить сквозь смех.       — Es un escándalo, — сказал он, совсем не помогая мне угомониться.       — А Минору спросил, почему он опоздал утром на тренировку, даттэбанэ!       — ¡Madre mía! — Джиджи покачал головой.       Мы вернулись в прежний ритм занятия. И работали так о тех пор, пока через пару минут я снова не заговорила.       — Спасибо за мою команду, Джиджи, — ненавижу, когда мой голос дрожит вот так. — Они... они мне очень помогают.       — Ты заслуживаешь этого, Кику-химэ, — улыбнулся он, продолжая работу над печатью.

***

      Через несколько минут после того, как я закончила последнюю печать, Джиджи вызвали обратно в кабинет.       Вот так я и оказалась у реки с Рюдзином в качестве единственного спутника. Я быстренько размялась и начала выполнять все ката с Рюдзином, которые только могла вспомнить.       А как только я завершила последний ката, меня затянуло в другое видение об Узушиогакуре.       В этот раз я оказалась не на причале, как было до этого. Нет, сейчас я стояла перед длинным мостом. Пространство наполняла музыка, а не тишина, которую я слышала в прошлые два раза, когда видела остров. Я обернулась и увидела, что вокруг все зеленое. Деревья были такими же высокими, как в Конохе, но земля была сплошь укрыта листвой. Вместо кустов, которые я обычно встречала в деревне, здесь было множество различных растений с крупными листьями.       И здесь было столько цветов! Всевозможные оттенки красного, оранжевого, голубого и розового наполняли округу, а лианы обвивали деревья. Поднявшись по небольшому холму через деревья по мшистой каменной тропе, я направилась вслед за звуками музыки.       А потом я увидела их.       Большие врата, похожие на врата Конохи. На их передней части красовался символ Узушиогакуре, выполненный в цветах моря. Я подошла поближе и прикоснулась к одной из огромных дверей рукой. Они тут же открылись.       Слева от входа стояла пустая кабина. Я приблизилась и увидела лежавшие там бумаги, на которых были написаны чьи-то имена. Мое горло сжалось при мысли, что всех их больше нет. Когда я это осознала, музыка прекратилась. И вид пустой улицы, застроенной различными магазинами, сменился картиной кровавой бойни. Я услышала крик, раздавшийся в пустой деревне, и с трудом осознала, что этот крик принадлежит мне.       На улицах лежали трупы. Я попыталась отвести взгляд, но вместо этого посмотрела на свои ноги и увидела лишь свои сандалии, залитые кровью. Я упала на колени, слезы застилали мне глаза. Я ощутила чью-то ладонь на своей руке, и внезапно все вокруг потемнело.       — Кику-чан, — произнес голос. Пальцы пробежались по выбившимся из пучка волосам на макушке. — Кику-чан, ты очнулась? — Вновь раздался голос, и я заставила себя открыть глаза. Первое, что я увидела, — наполненные страхом глаза Оды-сенсея.       — Ода-сенсей? — прохрипела я. Мой голос звучал глухо. Неужели я кричала вне этого видения?       — Я искал тебя, чтобы поговорить о твоих целях относительно нашего обучения, и нашел тебя замерзшей в реке с мечом в руках, — покачал он головой, глядя перед собой. — А потом ты закричала. Кику, что случилось?       — Иногда... — Он снова посмотрел на меня. — Иногда, когда я использую Рюдзин, у меня бывают видения.       — Видения?       — Да, — сказала я, закрывая глаза. — Джиджи… Сандайме, он знает, что такое иногда случается.       — Ты знаешь, почему у тебя бывают эти видения?       Я покачала головой, и видение вновь промелькнуло перед моими глазами, после чего я быстро открыла их.       — Возможно, это потому, что мой меч из Узу, но мы не знаем наверняка. Первое видение было красивым, второе — не очень, а последнее... — мой голос дрогнул, и я снова покачала головой.       — О чем было первое видение? — мягко спросил сенсей, вытирая слезы, которые начали бежать по моим щекам.       — Об Узушиогакуре. — Он на мгновение остановился, но потом я почувствовала, как его пальцы снова коснулись моей щеки. — Там было очень, очень красиво. Вода была такой чистой, что я могла видеть океан, простирающийся на мили.       — Расскажешь о втором?       — Все было как будто… остров после нападения. Они… они…       — Дыши, Кику-чан, — напомнил он, кладя руку мне на лоб.       — В Узу над дверями каждого дома вывешивали эмблемы. Дома, которые еще не были разрушены… они срывали их и ломали прямо на улицах.       — О Кику…       — А в последнем я видела т-тела, — прошептала я. Один вдох, второй, и вот я уже чувствую, как мое тело сотрясается от рыданий. Я почувствовала, как Ода-сенсей усадил меня к себе на колени, обхватив руками, и я зарылась лицом в его жилет.       Не знаю, сколько времени я просидела так, едва слыша его успокаивающий шепот. Я плакала так долго, что слезы уже перестали литься, но я продолжала всхлипывать, уткнувшись в грудь сенсея.       — Дыши, Кику, — сказал сенсей.       Я почувствовала, как еще два тела прижались к моей спине. Я ощущала жужжание жучков Рейджи и тепло чакры Минору. Наконец я немного расслабилась и безвольно опустилась на грудь сенсея.       — Мы здесь, — сказал Рейджи, гладя меня по руке.       — Я помню, вы сказали, что хотите поговорить о моих целях, сенсей…       — Нам не нужно говорить об этом сейчас, Кику-чан, — прошептал он.       Я тряхнула головой и схватила заглушающую печать, которую дал мне Джиджи перед тем, как я закончила тренировку по фууиндзюцу. Я шлепнула ее на землю, и вокруг нас тут же возник невидимый барьер.       — Никому не рассказывайте об этом, — сказала я, усаживаясь на коленях у сенсея так, чтобы видеть обоих моих товарищей по команде. Они оба кивнули в знак согласия, и я ощутила, как сенсей тоже кивнул над моей головой. Он поставил свой подбородок мне на макушку, притянув меня ближе к своей груди. — Когда я стану чуунином, мне разрешат отправиться в Узушиогакуре.       — Но мой отец говорил, что с тех пор, как Узушио пала, туда никто не наведывался, — сказал Минору.       — Я знаю. Моя мама и Мито-баачан хотели отправиться туда, но так и не смогли.       — Но ты сможешь, — сказал Рейджи.       — И… и я хочу, чтобы вы, ребята, навещали меня, пока я буду на тренировочном задании.       — Кику, тебе не нужно... — Минору покачал головой.       — Я знаю. Я хочу, чтобы вы приехали, — твердо сказала я им. — Мы... мы ведь семья, понимаете? — прошептала я, глядя вниз на свои колени.       — Самое время тебе понять это, — поддразнил Минору. Я подняла глаза и увидела, что он ухмыляется.       — По мороженому? — спросил Рейджи, и я не могла не улыбнуться ему.       — Я всегда за!