В поисках монстра

«Как и обещал, я пришел забрать тебя»  Слова эхом отдавались в голове Бачиры так же, как торопливые шаги отскакивали от пустых стен коридора. Он в восторге — весь вне себя от счастья — от возможности снова быть рядом с Исаги. Сердце сжималось, будто какая-то его часть все это время отсутствовала, и он не осознавал этого до тех пор, пока она не возвратилась на свое истинное место. Рука, держащая его, такая теплая. Он прекрасно помнил, насколько горячими могут быть эти ладони. Особенно когда Исаги обжигал своими касаниями каждый сантиметр его кожи.  Но было что-то еще в разуме Бачиры, отвлекающее его внимание — голос, подозрительно похожий на голос Рина.  «Пусть это и выглядит весело, но ты боишься играть в одиночку и ждешь чьей-то поддержки на поле»  Бачира все еще не находил объяснения, почему это плохо — ждать чьей-то поддержки.  Но глупые мысли отходят на второй план, когда Исаги утягивает его за собой в какую-то комнату. Он не уверен, кому она принадлежит, или почему была не заперта. Ему плевать, пока их губы ласкают друг друга.  Поток из языка, зубов, жадных ладоней, хватающих и сдирающих одежду, отчаянно желающих как можно больше прикосновений, смешивается в одно целое. Теперь, когда Бачира ощутил это снова, он не может насытиться.  — Исаги, — тихо шепчет он, пользуясь редким случаем, когда они отстраняются, — я скучал по тебе.  — Отлично.  Подняв взгляд, Бачира, наконец, смог получше рассмотреть лицо напротив. В нем что-то изменилось, но он не мог понять, что именно. Впрочем, он по-прежнему чувствовал монстра, притаившегося где-то в глубине. Прилив тепла окутал тело Мегуру полностью. — Я не хочу, чтобы ты думал о ком-то еще, — взгляд Исаги скользит по его наполовину раздетому телу, отчего кожу покалывает. Обнажен. Уязвим. Находиться под этим пристальным взглядом чертовски возбуждает. — Ты принадлежишь мне и будешь смотреть только на меня.  Всего на мгновение мысли Бачиры вернулись к Рину — к его длинным ресницам, величественному силуэту, к сдержанному поведению. Больше всего он восхищался невероятными навыками, и его сердце не переставало громко стучать, когда Итоши был рядом.  — Что я только что сказал? — Исаги схватил его за подбородок, больно сдавливая челюсть, но Бачира соврет, если скажет, что это не заводит. — Ты принадлежишь мне.  Ноги подкашивались, потому что монстр, скрывающийся внутри Йоичи, демонстрировал себя во всей красе. Он мог читать мысли, предсказывать события. Вот почему Мегуру верил в него — Исаги был тем, кто понимал его не только на поле, но и вне.  — Прости, — лицо Бачиры по-прежнему сжато крепкой рукой; он взглянул в наполненные похотью зрачки.  Судя по тому, как Исаги вдохнул через нос, он пытался сохранить самообладание. Мегуру нравится вот так дразниться.  — Раздевайся. Сейчас же, — командует Йоичи, и тот беспрекословно подчиняется. Послушно стягивает с себя компрессионные штаны, скидывая их на пол. Встает ровно, руки по швам, наслаждаясь тем, как синие радужки скользят к его полу-твердому члену. — На кровать, — голос Исаги больше походит на грубое рычание, вызывающее мурашки.  Бачира хочет большего — это необходимость. Он спешит к ближайшей постели и встает на четвереньки, повернувшись задницей к Исаги. Сделав шаг вперед, тот спускается на колени, чтобы присоединиться.  Член Мегуру напрягается, когда чужие пальцы впиваются в его бедра, а укусы появляются на восхитительной коже ягодиц. Затем что-то влажное и теплое касается его промежности.  Исаги что-то говорит, но Бачира его не слышит из-за собственных стонов, покидающих горло. Член твердеет полностью, несколько капель предэякулята оказываются на простыне, как только ласки повторяются. Он шипит, когда укусы перетекают на внутреннюю часть бедра.  — Я спросил, чем ты с ним занимался? — низкий собственнический тон действует на него. Везде, где его касается Йоичи, нервные окончания воспламеняются. Чувствует все: мягкие губы, ногти, царапающие мышцы, опаляющее кожу дыхание.  — Мы тренировались. В футбол играли… — Бачира прекрасно знает, что Исаги спрашивает не об этом, и резкий шлепок по ягодице подтверждает теорию. Следом идет второй шлепок, но чуть ниже.  — Ты знаешь, что я имею в виду, — его руки оглаживают упругие ягодицы, изредка пощипывая. Но Мегуру нравится смесь боли и нежности. — Вы. Блять. Трахались?  Каждое слово подчеркивается дразнящими движениями языка возле промежности. Бачира словами выразить не может, насколько это приятно.  — Нет, между нами ничего не было.  Исаги довольно мычит, продолжая облизывать. Нежные, широкие движения языка переплетаются с резкими попытками проникнуть им внутрь колечка тугих мышц.  Напряжение в сердце Бачиры нарастает так же быстро, как и смесь эмоций, о существовании которых он даже не догадывался. Он чувствует странное притяжение, которое он никогда прежде не испытывал. Что-то подсказывает ему, что нужно бросить Исаги вызов, подтолкнуть к изменениям, и установить иные границы. Эти чувства для него совсем не в новинку, кроме тех, что он испытывает к Рину, и он хочет, чтобы Исаги знал об этом.  — Но я думал об этом…  — Расскажи мне. Расскажи, о чем именно ты думал, — хватка Исаги становится крепче, заставляя того шипеть.  Брови недовольно сводятся к переносице. По интонации Бачира не может понять, что Исаги имеет в виду. Злится ли? Ревнует? Или что-то другое?  — Я думал… Думал о том, как он прижмет меня к полу… и отымеет прямо в тренировочной комнате… — говорить становится труднее, когда Йоичи набирает темп, проводя языком по аппетитным ягодицам и задевая промежность. И как только язык оказывается внутри, дыхание замирает.  — О, прямо как это делали мы? — Исаги останавливается только затем, чтобы оглядеться в поисках нужного шкафчика. Он берëт смазку и возвращается обратно.  — Ну, вроде того…  Холодная смазка касается промежности, стекает вниз, пачкая все вокруг. Исаги без промедления нажимает пальцем на колечко тугих мышц и входит внутрь:  — Расскажи мне, Бачира. Как именно ты представлял то, как он тебя имеет? — тот хотел было ответить, но к первому пальцу добавляется второй. — Ты хотел, чтобы он сделал это жестко? Вжимая тебя в чертов искусственный газон? — движения пальцев соответствуют тону — резкие, быстрые, жестокие. Бачира изящно выгибается в спине, руками сжимая простыни, зарываясь в них лицом. Член его напряжен до предела, невероятно твердый настолько, что это приносит дискомфорт. Тело умоляет о большем. Он чувствует влажные поцелуи на бедрах, и как замедляются пальцы, дотрагиваясь до того самого местечка, от которого он видит чертовы звезды перед глазами. — Или быть может, нежно? Не торопясь, пожирая сантиметр за сантиметром.  Как только веки Бачиры опускаются, образ сам собой вырастает в его воображении. Он совсем не прочь оказаться под Рином. Смотреть в эти пронзительные глаза и на длинные пушистые ресницы. Мысли завораживают сознание. Учитывая то, как Рин контролирует собственное тело и движения, он наверняка был бы замечательным партнером как на поле, так и в постели.  — Думаешь, он лучше меня? — шепчет Исаги, добавляя третий палец, но Бачира снова пропускает все мимо ушей. Лишь на мгновение облако похоти, затмившее разум, рассеивается.  Мегуру верит в Исаги, потому что всегда ощущал лишь одиночество и искал того, кто поймет его. Того, кто будет идти в ногу с его внутренним монстром. Того, кого Бачира желал больше всего.  Исаги понимал его как никто другой, и он действительно рад, когда они играют вместе… или против друг друга, или когда остаются вдвоем в пустой комнате прямо как сейчас.   Но ему кажется, что он мог чувствовать то же самое и к Рину. Может, Рин поймет его внутреннего монстра с совершенно иной стороны, в отличии от Исаги. Может, Рин даст ему нечто большее, чем тот мог себе вообразить. Ведь Исаги не будет вечно рядом. Может, если бы они работали все втроем…  — Не лучше, — отвечает Бачира, на удивление, ответ приходит к нему быстро. Низкий голос дает понять всю искренность его слов, — просто… отличается, — но его встречает только молчание. Он поворачивает голову в надежде увидеть Йоичи, потому что тревога, залегшая в сердце, отравляет весь кайф возбуждения. — Исаги?  — Ложись на спину, — голос ничего не выдает, поэтому Бачира послушно подчиняется. Взгляд синих глаз опаляет кожу, оставляя ожоги, и это чертовски забавно. — Хочу чтобы ты видел меня, — Исаги сбрасывает собственные штаны, обнажая твердый член. — Хочу, чтобы ты смотрел на меня.  Он устраивается на кровати, хватается за чужие манящие бедра, разводя их в стороны, и пристраивается членом к промежности. Бачира прижимается к нему и почти что скулит, когда Исаги по какой-то причине отстраняется:  — Тс-с, не будь жадиной. Ты же знаешь, я позабочусь о тебе.  Мегуру вздрагивает, когда руки Йоичи скользят к бедрам, поднимаясь все выше и выше. Исаги ласкает кожу, целуя голени и икры, лежащие у него на плечах:  — Или… — голос его низкий, мрачный, отчего разум Бачиры сигналит об опасности, но это только сильнее распыляет интерес, — больше не считаешь меня своим монстром? Одним толчком Исаги входит внутрь.  Бачира вскрикивает и он уверен, что их слышит весь Блю Лок, но не может держать себя в руках. Он чувствует Исаги пиздецки глубоко. В уголках глаз образуются слезы. Возможно, они появились от боли, а может от нахлынувшей эйфории. Ощущение, что недостающая его часть вернулась, соединяясь в единое целое. Он скучал по этому.  Но это значит, что он по-прежнему боится играть в одиночку и ждет чьей-то поддержки на поле.  Член восхитительно скользит между тугих стенок, и разум Бачиры ненадолго отключается. Ему до изнывания хочется почувствовать его глубже, и Исаги позаботится о нем. Всегда заботится.  Исаги двигает бедрами вперед, и Бачира чуть не задыхается, прикрывая веки, изящно выгибаясь в спине настолько, насколько это возможно. Руки, наконец, отрываются от простыни и хватаются за широкие плечи, более мускулистые, чем когда он их видел в последний раз. — Исаги... — Мегуру выкрикивает его имя, когда тот повторяет движения, задавая жесткий темп. — Ты только мой, — Йоичи следит за тем, чтобы они смотрели друг на друга. Это только разжигает пламя азарта внутри Бачиры, потому что ему нравится это собственничество. Он чувствует себя нужным... желанным... любимым. Даже если это дерьмово и эгоистично! Он жаждет этого и совершенно не боится поддаться безумию. В конечном счете, он тоже монстр. — Но я хочу, чтобы Рин отымел тебя, — поддерживая зрительный контакт, Исаги снова резко поддается вперед, не обращая внимания на непристойные звуки. Мышцы восхитительно сжимаются вокруг его члена, а ногти впиваются в его кожу, оставляя на ней полумесяцы. Он замечает, как тело под ним реагирует на эту идею. — И я хочу видеть это. Хочу видеть то, что видит он. Хочу использовать тебя, чтобы пожрать его, и стать лучшим. Все ощущения Бачиры обострены до предела, достигая самых высоких пиков восприятия. Исаги толкается в его задницу, сжимая бедра до боли. Завтра на этих местах появятся синяки, которые все увидят и безошибочно раскроют их происхождение. Все чувства усиливаются в сотни раз, когда в глубине его сознания начинают возникать образы: как Рин доминирует над ним, плотно прижимаясь бедрами к заднице, когда входит в нее, без сомнения, огромным членом, пока Исаги холодным и расчетливым взглядом наблюдает за процессом. — Хочу, чтобы он касался тебя, заклеймил своими руками и губами просто для того, чтобы я мог стереть с тебя его следы. И помечу своими, которые ты не сможешь забыть. И Бачира осознает, что тоже желает этого. Желает почти так же сильно, как желает найти достойного партнера своему монстру и стать лучшим нападающим в мире. Забавно, что обе эти вещи находятся так близко в списке его приоритетов. — П-пожалуйста... — он с трудом узнает собственный голос, потому что тот слишком неразборчивый, — пожалуйста, Исаги... Я хочу... Хочу этого... Я хочу тебя и хочу его... и я... я... Йоичи останавливает его бессвязную речь поцелуем. Язык вторгается глубоко в горячий рот, лаская изнутри во всех нужных местах. Он отстраняется только затем, чтобы слизать дорожку слез с чужой румяной щеки, и возвращается обратно. Привкус соли приятно оседает на языке, привносит ясность, на которой можно сфокусироваться. С каждым толчком, Бачира чувствует, как сам почти достигает пика удовольствия. Он так близок к тому, чтобы кончить нетронутым, но он не может. Не может этого сделать без разрешения. — Я хочу... кончить... Я... блять- — Нельзя. Пока ты не скажешь мне, чего ты действительно хочешь, — шепчет в губы Исаги. Он каким-то неведомым образом понимает скомканное бормотание. Впивается зубами в нижнюю губу и оттягивает. — Я знаю, ты хочешь большего. Расскажи, и я позволю тебе кончить. Нечто внутри Бачиры заставляет подчиниться. Он не уверен в собственных словах, которые слетают с его губ. Они едва связаны между собой. Но, как только они на одном дыхании покидают рот, Мегуру осознает, что это чертова правда. — Я хочу, чтобы мы развлекались втроем... Ты, я и Рин... на поле и за его пределами... Я хочу быть жадным... хочу вас обоих... Пожалуйста, Исаги, — умоляет он, задыхаясь, — я справлюсь с двумя... Пожру вас обоих... — Кончи для меня, — нежно шепчет Йоичи ему на ухо. Тональность его голоса радикально отличается от той, что звучала всего лишь несколько мгновений назад. Пальцы зарываются в волосы Бачиры, перебирая прядку за прядкой. Этот жест кажется таким неуместным на фоне грубых толчков, но Мегуру все равно тянется на встречу теплым касаниям. И это все, что ему нужно. Он цепляется за Исаги, как за последний оплот реальности, когда изливается на собственный живот и грудь. Жар опаляет его изнутри, когда Йоичи толкается грубее и следом достигает своего оргазма. Бачира плотно сжимает стенками его член, желая получить как можно больше спермы. Пелена удовольствия застилает разум, и оба парня продолжают двигаться еще некоторое время, не заботясь о том, что их тела полностью истощены. Отчаянно прижимаясь губами друг к другу, им требуется время, чтобы отойти от кайфа. Исаги падает на кровать, и они оба переворачиваются на бок, держась друг за друга, и испытывают легкое чувство стыда за то, что испачкали чьи-то простыни. Прослеживая пальцами линию стрижки, Йоичи нежно проходится по волосам. Черные как смоль зрачки, окутанные сапфировой радужкой, расширяются настолько, что Мегуру может видеть в них собственное отражение. — Эй, Исаги?.. — закусив губу, нехотя нарушает тишину он, но все же ему любопытно, — ты... правда так считаешь? Ну, насчет Рина... и нас... — Правда, — отвечает тот, по-прежнему перебирая пряди рукой, — я доверяю твоему чутью. — Завтра, когда мы будем играть... — Бачира не может сдержать улыбки, — ты увидишь все собственными глазами. Обещаю.