Повороты судьбы

Вы не можете мечтать о том, чтобы стать персонажем. Вы должны

выковать себя сами.

Питер

Время в мед крыле вполне можно было назвать каникулами, если бы не периодические уколы и вечная тишина вокруг, которую в обычные дни разбавляли не затыкающиеся мародёры. Несмотря на глубину ран, мадам Помфри обозначила их незначительность, и все должны были выдохнуть, но увы. Ремус постоянно наведывался в больничное крыло, но каждый раз стыдливо опускал глаза, игнорируя любые слова Питера об отсутствие обиды. - Профессор Слизнорт буквально посидел после этого, – не переставал смеяться Джеймс, складываясь пополам. -Посмотрим, какой ты придешь после того, как все это отмоешь от стен, – подначивал Сохатого Сириус, смеясь не менее громко. Лунатик сидел возле Питера, внимательно слушая и периодически закатывая глаза, хотя на его губах застыла легкая улыбка, что было редкостью в последнее время. Хвост переводил взгляд то на одного, то на другого мародёра, кивая на каждое их слово и желая услышать о каждой детали произошедшего. Парни приходили несколько раз на дню и травили все новые и новые байки о своих проказах. Это было в порядке вещей, хотя непривычно слышать лишь два имени, фигурирующих в истории. Казалось, они всегда были вместе, хоть многие черты характера, увлечения и цели отличались. Каждый из мародёров был кем-то, строил планы на будущее и наслаждался настоящем. Чего нельзя было сказать о Питере, так сильно выделяющимся среди остальных. Питер нахмурился, поймав себя на подобной мысли, и резко зажмурился, пытаясь переключиться. Вряд ли такие размышления доведут до чего-то стоящего. Вернув внимание на друзей, Хвост поймал взгляд Джеймса и воодушевленно ему улыбнулся, обнажая ямочки на щеках. Сохатый сощурился, но повисший над ними вопрос прервал противный скрип двери, ведущий в палату. Все разом замолчали, обернувшись на звук. Дверь была приоткрыта, и сквозь небольшую щель выглядывала русая головушка с большими горящими глазами. Девушка осмотрела присутствующих и неуверенно вошла внутрь, демонстрируя форму Пуффендуя. Она была совсем невысокого роста с миловидной внешностью и пухлыми щеками, которые обрамляли светло-русые волосы, едва достигающие груди. - Роби! – подскочил Питер, чуть ли не снося Ремуса. Девушка едва заметно улыбнулась парню и еще раз осмотрела присутствующих, задержав свой взгляд на изучающим ее с ног до головы Бродяге. Тот поймал ее взгляд и самодовольно улыбнулся в ответ. - Что ты тут делаешь? – привлек внимание Питер. - Я услышала, что ты повредил руку, так что вот... – Роби с трудом отвела смущенный взгляд от Блэка и протянула покалеченному парню бумажный пакет, из которого приятно пахло карамелью. Питер удивленно посмотрел на девушку, сощурился, глядя на пакет, но гостинец все же принял. Роби никогда с ним близко не общалась, даже несмотря на то, что они учились на одном курсе. Казалось, девушку всегда интересовали лишь собственные друзья и симпатичные игроки по Квиддичу, но Питер и не дергался в ее сторону. Он только иногда бросал взгляд на симпатичную пуффендуйку, чьи глубокие карие глаза так цепляли среди других. Джеймс, наконец восстановившей дыхание после приступа смеха, понимающе посмотрел на Питера и его гостью и ухватил Блэка за рукав, кивая в сторону выхода. - Ну мы пойдем. Рем, что у нас там с ЗОТИ?– в ответ Лунатик, тихо хмыкнув, поднялся и поспешил за друзьями, что-то тихо объясняя. Питер проводил друзей благодарным взглядом. Несмотря на то, что он очень сильно дорожил их дружбой, Хвост ужасно хотел иметь что-то только для себя. Может, кого-то. **** Выписали Питера только через неделю. Он одновременно и рад был свободе, и боялся, что Роби, которая всю неделю приходила к нему, перестанет с ним общаться. Парень был в полном восторге от их вечеров. Они много разговаривали и смеялись, рассказывали о своих друзьях и семьях, кушали сладости. Все это было так до банального уютно, что Питер страшился выписки, страшился изменений. Поэтому, по совету Сириуса, а он-то в любовных делах мастер, Хвост слегка обчистил теплицу мадам Стебель и в день выписки поспешил в гостиную Пуффендуя. Правда Питер не знал, в какой комнате живет Роби, не знал, у кого просить помощи в поисках, но Хвост буквально нутром чувствовал, что должен был ей все сказать. Сказать, какая она милая и чудесная, сказать, что каждая встреча с ней приводит парня в полный восторг. Поэтому Питер, позабыв обо всем на свете, несся к нужному коридору. К тому же сегодня Гриффиндор одержал первую победу в матче над Слизереном, а значит, вечеринка будет грандиознее обычного. А Хвост так хотел похвастаться своими друзьями, о которых так много рассказывал Роби. Добежав до нужного коридора, парень аккуратно проскользнул мимо поворота в кухню, боясь быть замеченным, и остановился у рядов с бочками. Выбрав нужную, он начал размеренно постукивать, как его учил Сириус. Бродяга уже не раз бывал в чужой гостиной, поэтому оставалось лишь повторить показанный им ритм. Через пару секунд раздался скрип, и Питер в испуге отскочил в сторону, но тут же выдохнул с облегчением. На месте одной из бочек красовался проем к винтовой лестнице, ведущей куда-то верх. - Ох, – восторженно произнес Питер, и, услышав голоса домовиков где-то позади себя, нырнул в открывшейся проем. Он, словно мышка, поднимался верх, прислушиваясь к окружающей обстановке, но, кроме его прерывистого дыхания и шаркающих шагов, звуков не было. Остановившись на самой верхней ступеньке у двери, Питер аккуратно ее приоткрыл и на цыпочках вошел внутрь. Общая гостиная предстала перед парнем как самое уютное помещение, которое он когда-либо видел. Светло-коричневая мебель была словно освещена золотым светом, огромные диваны и кресла, расставленные по всему помещению, были обложены огромным количеством подушек и пледов в тех же оттенках, что и комната, стены были завешаны натюрмортами, портретами известных личностей и растениями, которые как-то странно двигались. - Мародёрам бы здесь понравилось, – тихо прошептал Питер и прошел дальше, не переставая прислушиваться. Тишину вокруг прерывало лишь мерное потрескивание огня в камине в глубине помещение, сквозь которое было слышно перешептывание. Хвост, ощутив облегчение, с воодушевлением поспешил на звук голосов, надеясь получить хоть какую-то подсказку в поисках. И в какой же пришел восторг Питер, когда увидел у камина знакомый симпатичный профиль. Судьба складывалась как нельзя лучше. Парень остановился, оставаясь вне поля зрения девушки и собираясь с мыслями. - Зря я все это затеяла, – прошептала Роби. – В действительности он очень хороший. - Хороший – это не качество, которое определяет волшебника. Ты сама говорила, что Питер - никакой. Он скорее тень своих друзей, – ответил второй голос, и Хвост замер, понимая, что речь идет о нем. – Без целей, без интересов... - Наверное, так и есть. Питер милый, но его друзья... – мечтательно произнесла девушка, а потом наклонилась, видимо, обращаясь к тому, кто сидел на полу у камина, и активно зажестикулировала. – Люпин, хоть и отстраненный, но такой чудесный и вежливый. А сколько он всего знает, – улыбнулась Роби. – Джеймс буквально дышит Квиддичем. Вспомни, что он вытворяет на поле! - Но он по уши влюблен в...Лили, кажется. - Так и есть, – удрученно произнесла Роби и откинулась на спинку дивана. - Остается Блэк, да? - Сииирииус, хм, – растягивая гласные, задумчиво произнесла девушка. – Он, конечно, очень ветреный и все такое, но я от его взгляда плавлюсь, как пломбир под июньским солнцем... - Что? - Что? Питер застыл, не веря в происходящее. Роби, такая милая и участливая, просто...пользовалась им, чтобы стать ближе к его друзьям? Дышать становилось все труднее и труднее, а в ушах словно застыли сказанный слова. Питер хотел выйти из своего укрытия, он хотел закричать, сказать, как ее фразы, брошенный почти необдуманно, задели его чувства. Он хотел сказать Роби, как она ошибается на его счет, что на самом деле девушка совершенно его не знает. Но все слова словно вылетели из головы и потеряли свой смысл. Звенящая пустота внутри заменила все возможные монологи, которые мог произнести парень. Питер бросил еще один взгляд на девушку, сидящую на диване, но она уже не казалась ему такой милой, а ее карие глаза, которые Хвост считал самыми живыми и притягательными, потеряли свой шарм. Парень лишь удрученно вздохнул и, не боясь быть замеченным, быстрыми шагами покинул гостиную, уронив где-то по дороге букет. В это время коридоры Хогвартса были совершенно пусты. Все ученики либо сладко спали в своих кроватях, либо напивались на вечеринке мародёров. Питер же бездумно брел вперед, изредка поворачивая. Парень растворился во тьме школьных коридоров и той темноте, что успела зародиться в его тревожном уме. Он не хотел о чем-то думать, но его желания редко кого волновали. Поэтому Питер, повернув еще пару раз, остановился в одном из закутков коридора, который Сириус использовал как курилку. Хвост запрыгнул на подоконник и вытащил из-под него полупустую пачку сигарет друга. Питер редко курил, но сейчас он надеялся, что это хоть как-то повлияет на его больной мозг. Первая затяжка осталась неприятным горьким привкусом во рту, вторая - лишь отдаленным ощущением никотина, а третья словно и не существовала, как и все вокруг. Питер постепенно исчезал во тьме, которая затягивала его на самое дно его же мыслей. Все слова, услышанные, казалось бы, уже вечность назад, не растворились бесследно. Сейчас каждое из них звучало так громко, что все остальные звуки вокруг меркли. Неужели он действительно ничего из себя не представляет? Неужели он всего лишь тень или дополнение для своих таких разносторонних друзей? Думают ли они также? Действительно ли он просто хвост для всех людей в его окружении? Горький привкус сигареты, к которой Питер почти не притронулся, отвлек от собственных вопросов. Парень недовольно потушил ее и выкинул в приоткрытое окно. В голове всплыла картина, как это делал Сириус: в своей привычной расслабленной манере, словно ничего, кроме него самого, в этой жизни не имеет значение, словно все остальное может подождать. После этого Блэк обычно поправлял небрежно уложенные волосы и заявлял, что очередная девчонка в его жизни перестала вызывать интерес. Если так подумать, то единственное, что вызывало в нем больше, чем двух дневное внимание, это анимагия. Питер никогда не забудет, как Бродяга сидел за учебником даже ночью, только чтобы освоить анимагию к ближайшему полнолунию. Хотя, наверное, Блэка еще заводили дуэли. Или, скорее, победы в них? Удивительно, что если так подробно покопаться в личности Бродяги, можно увидеть, что на долгосрочный период его «зажигает» только учеба. - Учеба? – усмехнулся своим же мыслям Питер и откинул голову назад. - Глупости. Единственным, кто в реальности ассоциировался с этим словом, был Лунатик. Вечно погруженный в гранит знаний, с очередной книжкой в руках, которые цитирует наизусть. Очередная новая тайна, скрытая в том или ином учебнике, заставляла Рема гореть от нетерпения. Он словно оживал, когда мог поделить тем, что только что сам узнал. Кажется, Лунатик уже даже спланировал свое будущее, хотя они и были только на пятом курсе. Но учеба не единственное, что заставляло гореть вечно отстраненные глаза Рема. Девушка со Слизерена. Питер пару раз видел их вместе в библиотеки. Хвост замечал те редкие взгляды, которые Лунатик бросал на сосредоточенную девушку. Хотя Питер и сомневался, что у них что-то получится. Рем не подпустит к себе никого ближе, чем на метр. Чего нельзя сказать о Джеймсе. Вот уж кто-кто, а он своего добьется. Будь то Лили, вокруг которой он вечно крутится, как последний олень, или Квиддич, где он уже буквально мировая звезда спорта. Питер не сомневался в его счастливом будущем, даже говорить не о чем. Но что он мог сказать о себе? Вечный хвостик, с учебным баллом в виде удовлетворительно. Без целей, увлечений и, возможно, будущего. Питер даже не знал, что ему нравится. Он любил и дорожил своими друзьями и их совместными проделками, но разве это все? Разве может свет клином сойтись лишь на конкретных людях? Питер спрыгнул с подоконника и побрел обратно в спальню, желая забыться в спасительном сне. Он даже не предполагал, сколько было времени, только надеялся, что встреч со знакомыми будет минимально. Тихо проскользнув за картину парень очутился в разгромленной гостиной, где повсюду валялись пустые стаканчики, бутылки и мантии. Совершенно не удивленный, Питер спустился по лестнице и вошел в комнату, где, к сожалению, еще горел свет. - О, наш юный романтик, – присвистнул Сириус, – из-за своего рандеву ты пропустил всю вечеринку. А нужно было видеть, как Джеймс получал очередным букетом по морде! - Блэк, – наигранно обиженно прикрикнул Сохатый и бросил в друга подушкой. Тот лишь усмехнулся и не без лишней грации увернулся. Лунатик же даже не поднял глаза от очередной книги, а лишь слегка улыбнулся, видимо, вспомнив то, о чем хихикал Блэк. - Как все прошло? – не унимался Бродяга. - Спроси у нее сам. Ты ее больше по душе, – пробубнил Питер и зашел в ванную, запирая дверь. Хвост устало оперся на раковину и уставился на собственное отражение в зеркале. Всё те же голубые глаза, растрепанные темно-русые волосы, ямочки на щеках и небольшие синяки под глазами. Его обычный внешний вид. Хотя сейчас, глядя на свои привычные черты лица, перед ним стоял совершенно другой человек. Уставший. Пустой. Обычный. Зажмурив глаза, не в силах дальше разглядывать свое отражение, Питер включил воду в душе и твердо решил для себя, что того человека, каким он был пару часов назад, больше существовать не будет.       **** Следующие несколько недель Питер просто потерялся в новом ритме жизни. Он записался во все возможные кружки и клубы, твердо решив найти себя и свои интересы. Дуэльный клуб, клуб полетов на метле, художественный класс, в котором Питер решил опробовать всё, начиная с колдографии и заканчивая скульптурой, курсы окклюменции и даже школьная газета с трудом уместились в расписании гриффиндорца. Он периодически даже терялся между кабинетами, путая занятия. К вечеру же Питер возвращался абсолютно измотанный и сразу падал на кровать, забывая обо всём и всех на свете. Роби пыталась подступиться к нему первые пару дней, но быстро сдалась, не получив никаких результатов. Мародёры молчали. Они лишь каждый раз провожали друга удивленным взглядом на очередное занятие, не решаясь спросить. Даже Лили обратила внимание на серьезные изменения в жизни одногруппника. - Питер, – окликнула парня Эванс, когда он спешил на курсы к профессору Дамболдору, – окклюменцию отменили сегодня. Питер замер посреди коридора и нахмурился, вспоминая, какое из дополнительных занятий ведет директор. За это время Лили нагнала гриффиндорца и остановилась напротив, обеспокоенно рассматривая его осунувшееся лицо. - У тебя все в норме? Ты поссорился с друзьями? - Что? – не понял сути вопроса Хвост. - Я давно не видела тебя с ними. Ты постоянно чем-то занят. - Я...решил попробовать что-то...новое, – пожал плечами парень, не зная, что сказать. – Раз занятия не будет...я...наверное, посплю. Питер замялся, смотря куда-то себе под ноги. Он действительно лишь хотел перевести дух и поспать. В бешеной погоне за, так называемой, целью, он потерялся в днях неделях и даже месяцах, а все курсы слились в одну единую скучную массу. Питер развернулся и, не прощаясь с Лили, поплелся в башню факультета, надеясь найти там тишину. Гостиная в самом деле была пуста, приглашая к камину уютным покоем. Питер приблизился к дивану, надеясь рухнуть на него и позабыть обо всем хотя бы на пару часов, но его планы снова прервали. - Хвост, – чуть ли не оглушая своим криком всех учеников в радиусе километра, окликнул друга Джеймс, – твою мать, сколько можно тебя вылавливать по углам. А ты даже в человеческом обличии. Питер устало выдохнул и обернулся, угрюмо бросая в ответ: - Ты не можешь об этом еще громче прокричать? - Что с тобой? Сегодня полнолуние, – пропустил выпад Джеймс, – мы нужны Лунатику. - Сегодня? – замер Питер, совершенно потерянный во времени. - Мы обсуждали вчера. Но ты же так занят все время, зачем помнить о друзьях?! - Джеймс, я...– парень потер тыльной стороной ладони глаза и замолчал, не зная, как оправдаться. Не мог же он рассказать все Сохатому. Да и рассказать что? Как он мучает себя из-за чужих необдуманных слов? Или о своей недавно появившейся привычке все время сравнивать себя с остальными мародёрами, находя всё новые и новые собственные недостатки? - Что «Джеймс»? Тебе нужно бежать на очередное занятие в дуэль-клуб? Или, стой, подождите, – замер Сохатый, задумчиво потирая подбородок, – ты опаздываешь в клуб слизней? - Я не состою в клубе слизней... - Да мне плевать! Нельзя забывать о друзьях, эгоистично беспокоясь лишь о собственных развлечениях и проблемах с девчонкой! Питер удивленно завис, лишь тупо моргая. Слова Джеймс были обидными и несправедливыми. Он никогда не забывал о друзьях. Они, черт возьми, всегда были чем-то центральным, самым важным в его вселенной. А теперь, когда он слегка ушел в себя, стал эгоистом? В уголке глаз Питера замерли слезы обиды и непонимания. - Эгоистично беспокоясь? – слегка прикрикнул Хвост. – Да я всегда думал в первую очередь о вас! А тут неожиданно занялся поиском себя, так сразу эгоист? - Да нельзя найти себя, – кричал в ответ Джеймс, - ты же не чертов потерянный снитч! На этих словах Питер изумленно замер, но быстро оправился, не желая уступать в споре: - Да тебе-то откуда знать, мальчик с серебряной ложкой во рту? Тебе всегда все по щелчку пальцев достается, – уже устало и даже расстроенно завершил Питер. Джеймс замолчал, находясь совершенно не в состоянии подобрать слов в ответ. Такого оскорбления он никак не рассчитывал услышать от друга. - Увидимся в хижине, – шепнул, уходя, такой же изумленный Питер. Было непонятно, чьи слова его удивили и испугали больше, но сейчас ему хотелось только убежать, поджав хвост. Что он, собственно говоря, и сделал.