Эта сумасшедшая любовь пропитана кровью

Кажется, я слышала эхо от удара. Ладонь жгло, я сжала пальцы в кулак, медленно приходя в себя. Он распахнул глаза и смотрел на меня с непониманием, потирая кожу на скуле. Я не могла ответить себе, какие чувства меня переполняли. Злость, симпатия, ненависть или привязанность? Я чувствовала весь спектр эмоций, глядя на него. Думала никогда не пойму Лоуренса, но черт возьми, сейчас я бы посадила Юджина на поводок возле себя, чтобы не делал глупостей! — Почему ты сбежал? — крикнула я. Он хмыкнул, отвернулся и сделал пару шагов от меня вдоль свободных дорожек парковки. — Все что мне хотелось сказать, я сказал. Зачем ты пришла? Если хочется почитать нотации, отправляйся назад. На этом наши пути разойдутся. Снова его слова хлестнули по мне не хуже плети! Стою, словно пощечину уже влепили мне. Он не рад меня видеть? Хотя, что я хотела, интерес остался прежним. Но я ему не полностью безразлична! Догнала блондинчика, сохраняя приемлемую дистанцию. — Прости, я так испугалась за тебя, не ужели ты не понимаешь, что значишь для меня? — Не понимаю, — он преспокойно продолжил двигаться вперед. Аргх! Ненавижу! Мысленно отправляю проклятия в его спину. Токсичный мальчишка! Вместо того, чтобы просто извиниться передо мной продолжает строить из себя непонятно кого! Ждет, что я за ним побегу? Перетопчется! Юджин, пройдя метра три обернулся и спросил с видом, будто вообще ничего не произошло: — Ты идешь? Чего застыла? Я боролась со жгучим желанием придушить его! Выдохнула, смирилась и все же зашагала следом. Мы обошли здание вокруг, все входы были заперты. Огромные стеклянные панорамные окна и парадные входы были внешне покрыты рольставнями. Этот концертный зал напоминал неприступную крепость. Полоска обльших незащищенных окон высоко над землей, как ни старайся — не доберешься. — Ну что? вернемся домой? — аккуратно спросила я. — Я еще не достиг своей цели. Я должен спеть там! А дальше будь, что будет. — Ты настолько целеустремленный или безрассудный? — спросила я, скорее, чтобы поддержать разговор. — А как же иначе? В моей профессии без этого никак! Я всю свою сознательную жизнь шел к этому! Бешеный режим с раннего утра, до самой поздней ночи. Ежедневные тренировки без выходных: занятия музыкой, вокалом, танцами, спортом, языками, артикуляционные упражнения, актерское мастерство. Я следил за питанием! Если бы знал, что все так закончится, жрал бы бургеры с пиццей каждый день! А еще нужно было умудриться школьную программу выполнять! — В которой ты уже тогда не видел смысла, — подытожила я. — Да. Вечно под присмотром, общение с окружающим миром ограниченно. Контракт был подписан, я так ждал своего дебюта! Я поставил на кон все и проиграл! — сморщился Юджин. — А я то все думаю, кого же ты мне напоминаешь? Ты айдол? Он одарил меня убийственным взглядом, аля Мари наконец смогла сложить 2 + 2! До этого я проходила обычный сюжет, но не помню, чтобы он говорил о чем-то подобном. Однако если вспомнить, что разработчик игры — корейская компания, все становилось на свои места. Юджин — это собирательный образ восходящей звезды K-POP индустрии! Это многое объясняет. Его слабые навыки коммуникации в повседневной жизни, но в то же время фантастические актерские способности, вовлеченность в творчество и тотальное непонимание, что делать дальше со своей жизнью, лишенной сцены. Мы остановились у одного из входов. Рольставни высотой метра три. Он скривился, что-то обдумывая. Ощупал пластины, попытался приподнять направляющие. Навалился, чтобы оценить насколько они прочные. Начал возиться с металлическими косяками. — Черт, чтобы открыть ворота, нам нужно открутить направляющие! Сгоняем за шуруповертом? — поинтересовался Юджин, указывая в сторону огромного сетевого строительного гипермаркета вдалеке. — Ты в своем уме? Если здесь никого, то там тысячи человек! Вернее уже не людей, а зомби. И все они еще живые, в здании их не тронули заморозки! Это невероятно опасно! — сказала я снимая свой рюкзак. — Как хочешь, тогда я пошел один. Внезапно я поняла причину, по которой он должен был погибнуть. Не успей я остановить его, он бы уже отправился на верную смерть. — Стой, тебе только шуруповерт нужен? Большую часть отверток и ключей я растеряла… Он с недоверием повернулся в мою сторону, а я сияла как лампочка, протягивая чемоданчик с инструментом. — Серьезно? Ты его с собой таскаешь? — искренне непонимающе спросил Юджин. — Ну вообще я его случайно с собой взяла, когда веревку искала, — оправдывалась я. — Зачем тебе веревка? Тебе кто-нибудь говорил, что ты странная? — Нет, но даже если это так, разве я становлюсь менее полезным напарником? — Я улыбнулась шутя. Как говорится: сама себя не похвалишь — никто не похвалит. Он задержал на мне свой взгляд, словно оценивая. Цифра над головой мигнула, но вновь не изменилась. В моем кармане завибрировал телефон. Я мельком посмотрела на список входящих сообщений. И кому из парней мне первым ответить? Подумала про Лоуренса. Он меня живьем сожрет, если не поставлю его в известность. Как ни крути, он наш лидер, в первую очередь нужно отчитаться перед ним. Не хотя и без особого энтузиазма открыла с ним переписку. Море непрочитанных сообщений, в которых, он пытался меня образумить и вернуть назад. Пока Юджин возился с выкруткой шурупов, держащих Металлические косяки этой конструкции, я набрала сообщение Лоуренсу. Кратко описала, что я нашла Юджина, с нами все в порядке, и что я пытаюсь уговорить вернуться его обратно, но похоже для этого нужно время. Обозначила, что впредь обязуюсь держать его в курсе. Его удовлетворило мое сообщение, и он пожелал нам скорейшего возвращения. *** Время приближалось к полудню. Тучи окончательно рассеялись. Зимнее солнце грело не так хорошо, но все же становилось теплее. Я сидела на куртке, расположившись на асфальте рядом со входом, что пытался раскурочить Юджин. Даже успела подремать. — Мари, поможешь мне! Я подошла к Юджину посмотреть, что там. Верхние крепления находились довольно высоко. Мы переглянулись. — И как ты это представляешь? — спросила я. — Я подержу тебя, а ты выкрутишь последние шурупы. — Не, я плохо сохраняю равновесие — голова начинает кружится, — на автомате отмахнулась я. — Монорельсовые пути не такие уж и широкие, однако голова у тебя не кружилась! Ты просто не хочешь помогать мне! Он сел, опираясь спиной на металлические рейки. Обхватил руками колени и уперся в них лбом. Все, он в домике. Я зарычала от злобы, он просто манипулятор! Процедила, едва шипя: — Давай поскорее закончим с этим! Юджин подскочил улыбаясь. Будто и не было его вселенского горя всего лишь минуту назад. Он присел на корточки, чтобы мне было легче забраться. Я разулась, раскорячившись забралась на его плечи, выпрямилась опираясь на ребристую стену. Юджин начал подниматься следом. Я качнулась, но удержала равновесие. Он протянул шуруповерт, второй рукой придерживая мою щиколотку и посмотрел на верх. — И не вздумай заглядывать мне под юбку! Нарочито предупреждаю. Смотрю вниз с серьезным лицом, а он расхохотался, что я чуть не навернулась с него очередной раз. — У тебя плотные колготки, все равно ничего не видно! И ведь не поспоришь. После снятия направляющих, мы отодвинули преграду как жалюзи и сразу очутились в кромешной темноте. Свет фонарика, коридоры, словно нескончаемый лабиринт. Автомат с чипсами и водой, остановка на перекус и пополнение припасов. И тьма, тьма, тьма… Я боялась, что из-за поворота на нас мог кто-то выскочить. Мне чудились стоны и болезненный вой. Пугалась шорохов, своих шагов, все в этом месте внушало ужас. Меня преследовала тревога. Если бы мы лишились фонарика, то безвестно пропали бы в этой темноте. Спустя кучу времени мы все же выбрались на сцену. Вместо крыши здесь был огромный стеклянный купол. За кулисами стояли инструменты, Юджин вытолкал огромный рояль, уселся за него, смотря на пустой зал. Я не находила себе места. Стояла на краю сцены, куда попадало побольше солнечного света, подальше от кулис, темноты и неизвестности. Юджин размялся, распелся и позвал меня подойти поближе. Я остановилась рядом, по-прежнему не зная куда себя деть. Скромно облокотилась на рояль, а Юджин заиграл. Я думала меня уже ничем не удивить. Я его видела насквозь, знала «в мордочку и усики» всех тараканов в его голове. Приятная музыка, безупречный чувственный вокал. Мы смотрели друг на друга. Слова коснулись меня, а дышать внезапно стало тяжелее. У меня сложилось впечатление, что он говорит со мной. По всему телу побежали мурашки, а глаза округлились. «…Я кладу своё сердце в твои руки, Вот моя душа, храни её. Я приму тебя со всем, с чем смогу, Ведь ты всегда рядом И ты наградила меня лучшим подарком Из тех, которые я когда-либо видел. Ты даёшь мне цель, Да, ты даришь мне цель…» Где-то на задворках сознания завизжал мой внутренний скептик, что все не правда, он актер и ему нет веры. Но я игнорировала рациональную часть себя. Меня захлестнули чувства. Цифра над головой — это всего лишь цифра? Я столько нежности в свой адрес не слышала ни разу за всю свою жизнь! Разве может быть неправдой, когда на тебя так смотрят? Когда тебе говорят слова, что отражают нашу с ним действительность? Связывают нас невидимой нитью, что прочнее любых канатов? Он окрылял меня своими словами, казалось, я могу летать! Готова всегда идти к нему, как овца на заклание! Разделить его печали и горе. Прижать к себе и никогда не отпускать. Как загипнотизированная уселась с ним рядом на скамейку и уткнулась головой в его плече. Я главная его фанатка, и не важно, что единственная на этом концерте. Я мечтаю услышать, как Юджин поет для меня, когда все закончится! Я хочу спасти его! Время пролетело незаметно: яркие впечатления, потрясающий вокал, популярные песни. Эти моменты останутся только нашими, я слушала его, подпевала ему. Меня охватывало невероятное чувство вовлеченности, нужности и своей особенности. Критическое мышление отключилось, я видела в нем идеального парня из девчачьих грез. Когда Юджин устал играть, он читал мне свои стихи. Мы развернулись друг к другу, он держал меня за руки. Околдованная его очарованием, нахождением в такой близости я потянулась к нему и прижалась своими сомкнутыми губами к его. Он не сразу понял, что произошло, наверное, как и я. Блондинчик не ответил на поцелуй, немного отклонился назад, шепча. — Ты целоваться не умеешь? — заключил Юджин. Я уронила свою челюсть. Такой момент, а он придирается? Читаю веселье в его глазах и даже не сразу понимаю, что продолжаю касаться его щек. — Ну и придурок! Фыркаю, встаю и отхожу к краю сцены. Горько, стыдно, обидно. Хватаю воздух, как рыба, выброшенная на сушу. Кто я для него? В надежде отвлечься смотрю на прозрачный купол над своей головой. Прошло уже много времени, небо окрасилось в теплый цвет. — Это не то, что я хотел сказать, — пробормотал блондинчик. Мельком обернувшись, я разочарованно посмотрела на прежнее значение любометра. Ничего не вышло, все зря. Мои ожидания разбились о жестокую реальность. Почему? Он все еще неравнодушен к Джуди? — Нам нужно возвращаться, если хотим успеть до заката, — я сменила тему, сиротливо обнимая себя за плечи. Юджин остановился за моей спиной, касаясь моих скрещенных рук. Недообъятия, только травящие душу. Передрузья, но недолюбовники… — Давай вернемся завтра. — Почему? — Потому, что я не понимаю, что чувствую. Он замолчал, а я обреченно хмыкнула, аккуратно сбрасывая его руки с моих плеч. Можно подумать, я понимаю, что чувствую по отношению к нему! Небольшая отсрочка не решит этой проблемы. Что сегодня, что завтра, потеряло значение, ведь я не главный для него человек. Чем выше взлетаешь — тем больнее падаешь. Меня нехило приложило, но в отношении с Юджином такое, походу, в порядке вещей. Я не хочу появляться в школе в таком состоянии. — Ладно, но в таком случае, нам еще нужно найти места для ночевки, — безжизненно бормочу я и удаляюсь в сторону кулис. Мы шли рядом, но в то же время каждый был сам по себе. Я старательно игнорировала Юджина, все еще обиженная на эту невыносимую неопределенность. Юджин шумно вздыхал, бормотал, издавал странные звуки, что-то похожее на приглушенное мычание. Нам нужно было поговорить, чтобы расставить все по местам. Однако мы сами не понимали, что чувствуем. Мы бродили по запутанным коридорам больше часа. Я привыкла к темноте и потихоньку начала свыкаться с мыслью, что мы здесь только вдвоем. Двери подсобных помещений открывались одна за другой. Одни полные хлама и блестящих костюмов, другие пустые и пыльные. На втором этаже нашли гримерки. Приличные помещения с хорошим ремонтом и личными санузлами. Продолговатые окна пропускали блеклый предзакатный свет. Большие зеркала со столиками, удобные кресла. Множество почти одинаковых комнат с минимальными различиями в виде дополнительной мебели. Я заняла гримерку с огромным угловым диваном и устало повалилась на него оставаясь в полном одиночестве, осмотрела покрывало, будет ли мне тепло под ним ночью? Юджин, Юджин, Юджин… Его стало слишком много в моих мыслях. Его слова и поступки разбивали мне сердце, оставаясь болезненными шрамами в душе. Кто мы друг для друга? Я делала все это только из-за любометра? Или сама к нему что-то испытывала? Да кого я обманывала, он дорог мне! Только тогда я осознала, что любила его. Но была ли взаимность? То, что мы испытывали на сцене, было таким реальным, взаимным, настоящим… Я отказывалась принимать, что это была только игра. Вопросов становилось все больше, а ответы мог дать мне тот, кто был не в состоянии открыться даже себе. С Сионом все было намного легче, он всегда говорил, что думал, а здесь сплошные непонятки! В которых без алкоголя и не разберешься! С этой мыслью я залезла в рюкзак, в поисках чего-нибудь, чем можно согреться, однако нащупала бутылку шампанского. Минут пять я разглядывала алкоголь в своих руках и вспоминала, откуда это. Во время экстренных сборов, я опустошила бар в своем новом доме. Это был знак свыше. Сегодня все располагало к этому, я однозначно нажрусь. *** Кислая жидкость пузырилась на языке. В голове было пусто. Я отхлебывала прямо из горла бутылки. Выглядела и ощущала себя толи стриптизершей, толи рок певицей, толи просто алкоголичкой легкого поведения. Но скорее было всего понемногу. Как же низко я пала. Всегда идеальная, приличная, оправдывающая ожидания, милая девочка, под чутким вниманием родителей и брата. Превратилась в вульгарную, недалекую особу, способную напиваться до беспамятства. Я истерично выкрикивала, подпевая словам песни, играющей в смартфоне. При всем этом танцевала напротив зеркала, оставаясь в топе и юбке. Я утешала себя — каждый имеет право на плохой день, и я переживала последствия этого самого плохого дня. В перерыве между треками услышала стук и голос Юджина. Без стеснения отворяю, пьяно улыбаясь. — О боже, что ты делаешь? — только и смог выдавить из себя мой гость, светя в мою сторону фонариком телефона. Я вернулась на прежнее место, всматриваясь в свое отражение. Покачивалась в такт музыке, любовалась собой, проводя то по выступающим ребрам, то по животу, то по изгибу бедра. Вообще не обращая внимания на Юджина. От шока он даже не сразу заметил в моих руках шампанское. К которому я присосалась спустя пару десятков секунд. Глаза Юджина вконец округлились он вырвал из моих рук бутылку, выключил мой телефон. резко обращаясь ко мне: — Ты совсем с ума сошла? Я обвила руками его шею, едва не повиснув на нем. — А ты соскучился? Хочешь выпить со мной? — Нет, услышал твои вопли, заволновался, что здесь происходит. — Ооо, это так мило, ты волнуешься за меня? Юджин начинал терять терпение, а я продолжала заглядывать в его глаза, ища ответы. — Скажи, я нравлюсь тебе? — задаю вопрос, жду ответа. Он молча отлепил меня от себя, отошел и сел на диван. А на меня волнами накатывала обида и ревность. Я зашлась гомерическим смехом, насколько я жалкая в его глазах? — Это все из-за Джуди, да? Не переживай, она обязательно вернется, раз настолько важна для тебя. Неужели ты поверил в тот театр? Даже последнему идиоту понятно, что все это полная чушь! Во истину, что у трезвого в голове, у пьяного на языке. — Может для других и не понятно, но не для того, кто видит истинные эмоции. Им не обязательно было говорить, я и так видел, что они чувствуют друг к другу. Я аж протрезвела. Молча застыла, хлопая глазами. — Как, что ты видишь? — Вижу, что ты в ярости. Это подобно ауре, например красный — любовь, влечение или страсть, я даже вижу, как эти невидимые ни для кого волны касаются объекта своих желаний, просто тошно. Грусть, азарт, злость, радость, ревность — это разные оттенки, едва заметным контуром, окружающие человека. Я изначально не видел в Джуди любви, знал, что этим все закончится. На этих словах, он сам сделал глоток из бутылки. Поморщился из-за кислого привкуса, а затем погасил свой фонарик на телефоне. — Но ведь ты начал встречаться с Джуди! Вы проводили много времени вместе! — Друзья проводят много времени вместе и отлично ладят. — Джуди говорила, что рада, когда вы начали встречаться! — Конечно, ведь она просто боялась оставаться одна, когда парень, что нравился ей не обращал на нее внимания, а ухлестывал за светлоголовой курицей. Это же было и со мной. Правда в том, что мы оба были отвергнуты. Только сейчас у нее все хорошо. — Но вы целовались! — возразила я, пытаясь ему что-то доказать. — Что бы целоваться с кем-то, встречаться или заниматься сексом, необязательно любить. Разве я не прав? Я подошла к нему седлая. Взяла бутылку и сделала глоток. — Тогда займись сексом со мной, я не безразлична к тебе, а ты ко мне. Ты говорил, что я даю тебе цель. Шампанское вновь перекачивало к нему. Едва слышимый глоток. — Мари, в любовном треугольнике всегда есть тупой угол. А в любовном многоугольнике, все углы тупые. Я не собираюсь примыкать к твоему гарему. Раньше ты правда нравилась мне, но сейчас, я сам не могу себя понять, все словно в тумане, я не понимаю, что к тебе чувствую. Я сделала глоток. — Но ты сам сказал, что не обязательно любить. Разве ты не замечаешь чувства, что я испытываю к тебе? Их хватит на нас двоих. Если завтра мы умрем, я не хочу жалеть, что не попробовала все. Разумеется, под «всем» я имела все возможности разблокировать его интерес. Только мой творец понял это, как очередной призыв к действию. Он допил весь алкоголь, скорее всего для храбрости. его руки нерешительно скользнули по моей спине, притягивая ближе. Юджин целовался не так, как Сион или Итан. Спортсмен быстро терял контроль, его движения были резкими и беспорядочными. Демон целовался искусно, но скорее механически, не вкладывая в процесс души. А мой творец целовался медленно, ласково касаясь своим языком моего, слегка втягивая, очень нежно, в комфортном темпе. Наша одежда падала на пол, мы растворялись друг в друге. Я по-прежнему седлала его, задавала ритм, направляла его. Волны удовольствия охватывали нас, мы дошли до пика одновременно. А после уснули на диване в объятиях друг друга, закутавшись в покрвало.