Воскрешение

Когда в 2011 году состоялась премьера шоу «Другой» она, конечно же, пришла. Но не одна, а с Максимом. И Алина, разумеется, тоже присутствовала. Он пел свои хиты один за другим, каждую песню о любви посвящая ей одной. Взглядом, жестом заставлял посмотреть, обратить на него внимание. И когда понял, что она не реагирует должным образом, пошел ва-банк: спел «Я только люблю тебя» выйдя в зал. Встав перед ней на одно колено и обратив свой влюбленный преданный взгляд на нее. Она лишь закинула ногу на ногу, одобрительно кивая и выставила правую ручку вперед, позволив певцу поцеловать ее. Когда в Индии, в Дхарамсале в далеком уже 2007 году он спросил совета у Далай-ламы: «Как быть, если ты - любишь, а тебе - позволяют любить?», получил в ответ безнадежное: «Забыть». Забыть у него не получалось, это казалось чем-то фантастическим. Он болею ею. Дышал ею. Любил ее. Даже смирился с фактом, что она снова замужем за другим - все, лишь бы она, его муза, любимая женщина была счастлива. Ее счастье, здоровье, благополучие он всегда ставил выше своего. И сейчас, когда она подчеркнуто снисходительно разрешила поцеловать ее руку, был счастлив, как мальчишка, что хотя бы это ему удалось. Пусть на миг, но он получил ее внимание и капельку расположения. Воодушевившись минутным успехом, который никак не был связан с его карьерой, Фил быстро встал и прошел на сцену. Спел еще две песни, прежде чем объявили небольшой антракт в десять минут. - Филипп, - в его гримерку вошла Пугачева, когда он переодевался. Немного подождав, пока он переоденет рубашку, она продолжила, - так не пойдет. Надо поговорить. Хотя Киркоров не ожидал, что она к нему придет, обрадовался. Искренняя улыбка отражалась на его усталом лице, промелькнула какая-то искорка в глазах. - Аллочка, спасибо, что пришла! - быстро переодевшись, он пододвинул ей стул, чтобы она могла присесть и жестом попросил концертного директора выйти. Тот, смекнув, что является лишним, поспешил удалиться, но Пугачева остановила его: - Вы нам не мешаете, можете остаться. Я буквально на минуту. Мне нужно вправить Киркорову мозги. - В таком случае, - замешкался директор, - мне действительно лучше выйти, - он вышел, плотно закрыв за собой дверь и оставив экс-супругов наедине. - Аллочка, тебе понравился концерт? - немного наивно, словно ожидая похвалу от нее, спросил певец. - Мне не понравился твой концерт, - ответила прима, выделив недовольным тоном слово «твой». Она встала со стула, подошла к нему вплотную и, казалось, сейчас прожжет взглядом, - зачем ты это делаешь? Тебе не надоело? Зачем ты все время на публике объясняешься мне в любви? - Не только на публике. Но и лично. Я очень люблю тебя, Аллусенька, - сказал Фил и нежно взял ее за руку, но Пугачева отпрянула, злобно одернув руку. - Заткнись! Сколько можно? У меня давно другой! Приди в себя! В какое положение ты меня ставишь! В какое положение ты ставишь Максима! - А меня ты в какое положение ставила, когда пела частушки про мои «рога»? - сорвался на крик Киркоров, - я ничего плохого не делаю. Я люблю тебя. И буду кричать о своей любви, говорить о ней каждому прохожему. - Зря любишь. - сухо ответила прима, отвернувшись. - Это еще почему? - Я тебя, - развернулась она к нему лицом и договорила фразу, смотря ему прямо в глаза, - никогда не любила. Понял? Никогда! - Пугачева не дала ему ответить. Лишь молча наблюдала, как он будто бы оторопел. Как в глазах его стало влажно и как гримаса внутренней боли искажает лицо. Почувствовав, что слишком резко сказала то, что говорить, в общем-то, не собиралась, она продолжила более тихим, но таким же твердым тоном, - прошу больше мне таких вещей не говорить. Ни на публике, ни лично, - и, оставив оторопевшего Фила, поспешила удалиться из гримерки. Сказать, что Филипп был в шоке - не сказать ничего. На душе было паскудно, а сердце буквально обливалось обжигающей кровью, заставив певца прислонить руку к ноющей грудине и присесть на ближайший диван. Его мир будто бы рухнул в одночасье. Как это не любила? Как это никогда? А как же то, что они пережили вместе? Их радости, печали, ссоры и бурные примирения. Слезы счастья, когда они вновь воссоединялись после разлуки. Их периодические встречи наедине, когда они не могли сдержаться и окунались в кровати в самые светлые воспоминания? Это что же, все было ложью? От этих мыслей сердце Филиппа разболелось сильнее и он буквально скрючился, чтобы унять болевой синдром. - Фил! Выход на сцену через три минуты! Ты готов? - постучавшись, в гримерку вошел директор, - Что с тобой? Что случилось? - увидев, в каком состоянии его друг, директор забеспокоился. - Нет, ничего. Все нормально, - отдышавшись от мучительного приступа стенокардии, ответил певец. - Вижу я. Давай продлим перерыв еще минут на десять. - А зрители? - Скажем, что ты переодеваешься. - Нет. Нельзя так. Нельзя зрителей подводить. Я пойду, - махнув стопку водки, Фил встал и, слегка пошатываясь, направился из гримерной за кулисы, где его уже ждали музыканты. Они заметили, что певцу явно нездоровилось, но никто ничего не сказал. Молча Фил прошел на сцену, где как раз открылся занавес. Подошел к микрофону. Когда зал осветил яркий свет прожектора, он увидел Аллу, сидящую на своем месте. Она обмахивалась маленьким черным веером и о чем-то оживленно спорила с Редель. Макса рядом не было. Воспоминание, когда она так хладнокровно заявила, что никогда его не любила, промелькнуло у него буквально перед глазами, в памяти и сердце от этого так больно сжалось, что даже стало больно дышать. А пение - это прежде всего, дыхание. И как петь, дыша на полвдоха, он не знал. Зазвучала мелодия. Он взял микрофон в руки и, отвлекаясь от воспоминания, буквально развеяв его незаметным жестом руки, спел «Жестокую любовь». Вопреки своему обычаю, больше он не смотрел на одну Аллу, не искал ее реакции, взгляда в толпе. Зал взорвался бурными аплодисментами. Исполнив еще две песни, он почувствовал, как пол почему-то как будто проваливается. Ноги становятся ватными, а лицо обливается потом. Боль за грудиной стала отдавать в левую руку. Но уходить было нельзя - обязательно надо было произнести маленькую благодарственную речь для зрителя. - Алл, - окликнула подругу Редель, - что это с Филиппом? Он как-то странно выглядит. - А! - небрежно махнула рукой Пугачева, мельком глянув на певца, - выеживается! - хотя она тоже заметила странности, старалась не придавать своим тревожным мыслям значение. Филипп держался молодцом. В конце речи даже улыбнулся. Поклонился зрителю и поспешил скрыться за кулисами. Зрители потихоньку расходились, обсуждая концерт. Алла ожидала, что он выйдет после концерта - почему-то ей было неловко за излишнюю резкость и она даже хотела извиниться. И какого же было ее удивление, когда возле его гримерки она увидела врача скорой помощи, который бегал туда-сюда со своим оранжевым чемоданчиком. - Что случилось? - спросила она, зайдя в гримерную. Филипп лежал на провалившемся от его веса диване, рубашка распахнута на груди, врач ставит какой-то непонятный укол, наполнив шприц содержимым из прозрачной ампулы. Не получив внятного ответа на свой вопрос, она переспросила, - Вы оглохли? Я спрашиваю, что случилось? - Инфаркт, скорее всего, - ответил врач, - надо госпитализировать. - Инфаркт? В таком возрасте? - Я никуда не поеду, - еле слышно ответил Фил, - не хочу в больницу. - Извините! - настаивал врач, - но оставить Вас в таком состоянии я не могу. Вы умрете! - А мне жить не зачем, - также тихо, едва шевеля посиневшими губами, произнес Фил. - Выйдите. - сухо попросила Пугачева врача. Врач посмотрел на нее. Затем на Филиппа. И, собрав свой чемоданчик, вышел из гримерной. Прима села рядом и взяла Фила за руку, но он отвернул голову, пытаясь не смотреть на нее, - Филипп, тебе надо в больницу. - Я не хочу. - Ты что, умереть хочешь? А как же зрители? - Мне больше ничего не надо. Все оказалось ложью. У меня нет причины жить. - Я хотела извиниться. Я сказала тебе неправду. Я очень тебя любила, Филечка. Ты мне очень дорог. Поэтому не выпендривайся и выполняй указания врача. Филипп повернул к ней голову. Она увидела в его глазах такую тоску, печаль, что на миг ей стало страшно. - Опять обманываешь… - произнес Фил. Ничего не ответив, Пугачева молча наклонилась и заглянула в его глаза. Забытые чувства так внезапно проснулись в ней, что воспылали в душе. Она молча наклонилась и поцеловала его. Он слегка оторопел, но потом приблизил ее к себе и они целовались. Долго и нежно. - Все еще…люблю тебя…- прошептала Пугачева, остановив глубокий поцелуй - Ты меня можешь убить и воскресить. И это только словом…