Непредвиденные последствия

Жизнь налаживалась. Так можно было сказать. Война оставила глубокие шрамы на оставшихся в живых участниках, как физические, так и моральные, но время и вправду лечило. Сильное чувство вины и ненависти что к себе, что к Пожирателям смерти стало постепенно ослабевать. Сначала Гарри просто сидел в доме на Гриммо 12 и целыми днями пялился в потолок и думал, потом выходил на прогулки, а в конце концов стал встречаться с близкими, которые сильно беспокоились о его ментальном состоянии. Данная пауза довольно сильно сказалась на его восприятии. Весь прошлый год он, казалось, жил в постоянном движении. Отчаянная гонка со смертью даже в моменты, когда он ложился спать. Было ощущение, что стоит ему заснуть, как Пожиратели смерти найдут их барьер и захватят в плен. Особенно сильно данный страх давал о себе знать после плена в Малфой-мэноре. Гарри много думал о своей жизни, решениях и о том, что он хочет делать дальше. Не мог же он просто пялиться в потолок до конца своих дней. Итогом данных дней стало его окончательное расставание с Джинни. Гарри разошелся с ней, чтобы не подвергать её опасности в условиях войны, но осознал, что даже если чувства и были, то после победы от них не осталось и следа. Впрочем, это оказалось взаимным. Они с Джинни поговорили и с облегчением остались друзьями. Что же касается его будущего, то тут Гарри неожиданно для себя остановился на карьере преподавателя. Ему действительно понравилось преподавать Защиту от тёмных искусств для своих однокурсников. То чувство, когда отстающий или откровенно не понимающий ученик после твоих объяснений наконец исполняет заклинание, было одним из самых приятных в его жизни. Как выяснилось, для того, чтобы стать преподавателем, нужно было закончить Хогвартс, поэтому он пошел на седьмой курс вместе с Гермионой и Роном. Изначально Рон не хотел идти в Хогвартс, а сразу пойти на аврора в Министерство, но из-за того, что лучший друг и девушка оба решили вернуться в Хогвартс, он тоже пошёл вместе с ними. Учиться было… нормально. Как оказалось, когда над головой не висит дамоклов меч в виде Волдеморта, Турнира, сбежавшего Пожирателя, учиться можно было спокойно. Не легко, но при прикладывании усилий возможно. Особенно когда на одном курсе с тобой учится Гермиона Грейнджер, которая при своём неудовольствии при просьбе списать была очень рада объяснить что-то, чтобы ученик в самом деле думал, а не скатал решение, чтобы было попроще. Ближе к концу года случилось в какой-то мере ожидаемое, но в то же время странное событие. То был довольно жаркий для времени года день. Занятия только закончились, поэтому Гарри с Роном пошли на улицу, чтобы отвлечься. Гермиона осталась в замке спрашивать что-то у профессора Макгонагалл, которая так и вела трансфигурацию, совмещая её с директорской должностью, потому что Хогвартс не смог найти преподавателя по трансфигурации на этот год и в итоге, не найдя их в гостиной и библиотеке, вышла из замка, где увидела Гарри и Рона, сидящих под лучами солнца. Она подошла к ним и недовольно посмотрела на Рона. — Я же попросила тебя остаться в гостиной, чтобы я могла объяснить тебе материал по трансфигурации и зельеварению. Ты будешь аврором, поэтому тебе это пригодится. — Да какая разница, Гермиона? Мне уже сказали, что в любом случае примут, дай отдохнуть, — лениво, но с долей раздражения сказал Рон. — То есть из-за того, что проскочил по блату, ты не хочешь учиться? Ты хочешь стать аврором. Данные знания могут спасти тебе жизнь в битве, а ты относишься к этому так, будто у тебя, как у кота, девять жизней! — произнесла она. — А-а-а, как же мне надоело слушать твои нотации на протяжении всего года! Рон делай то, не делай сё, учись, не будь безответственным. Да я повешусь скорее, чем меня прибьют на работе аврора, если так дальше продолжится, — негодовал Рон, у которого сдали нервы. — Ах так?! Ну раз я тебя до петли доведу раньше преступника, то можешь жить дальше спокойно, потому что мы с тобой больше не вместе. Мне самой надоело давать тебе списывать, объяснять и делать всё за тебя, будто я тебе не девушка, а мама, — ответила Гермиона и, развернувшись, быстрым шагом вернулась в замок. Рон выглядел ошеломленным, но остался на месте, когда как Гарри рванул в сторону замка и догнал Гермиону около входа в тот самый класс, где он нашел её на шестом курсе в похожих обстоятельствах, только она не плакала, а просто смотрела в стену, уперевшись в стену и положив голову на колени. Гарри медленно подошел к ней, присел рядом и обнял. — Ты как? — тихо спросил он. — Нормально. Я думала, что к этому всё придёт, — проговорила она, уткнувшись лицом Гарри в грудь. Это было так… спокойно. Казалось, всё время, находясь рядом с Роном, она сидела на пороховой бочке, которая взорвется без её присмотра, в то время как Гарри был надежным. Можно было вот так побыть в его объятиях, и никто в мире ее не потревожит и не навредит ей. Сам же Гарри чувствовал себя лучше, чем за весь год. Детство у Дурслей и юность в Хогвартсе выработали у него потребность делать что-то хорошее, чтобы он ощущал себя на своём месте. Особенно данный выверт психики глодал его после окончания войны, так как не было никого, кто нуждался бы в его помощи, но сейчас, даря покой и поддержку его уже, без сомнения, лучшему другу, Гарри чувствовал себя самым нужным человеком для Гермионы. Тот факт, что только он мог ей помочь после всего того, что она сделала для него, вызывал тепло у него в груди, которым он хотел поделиться с Гермионой. Гарри не знал, сколько они просидели так, даря поддержку и покой друг другу, но в итоге пришло время возвращаться в гостиную. Гермиона первой встала, и Гарри последовал за ней. — Спасибо, — сказала она от всего сердца и улыбнулась. — Всегда пожалуйста, ты ведь мой лучший друг, — ответил он и тоже не сдержал улыбки. После этого странного дня события полетели вновь. Гермиона выпустилась со всеми «П», Гарри же довольствовался более скромными результатами, однако все оценки были не ниже «В», что нельзя сказать о Роне, который кое-как смог сдать экзамены. Однако расставание с Роном сыграло в судьбе Гермионы важную роль, так как после него Рон очень сильно раздражал её, поэтому она решила отказаться от карьеры в Министерстве и стать преподавателем трансфигурации. Гарри был сильно удивлен, но рад, что сможет видеть Гермиону каждый день. Однако его беспокоила одна вещь. Ещё во время экзаменов он чувствовал себя утомленным даже после сна. Он хотел прилечь и поспать ещё, но заставлял себя учиться, чтобы сдать экзамены хорошо. Гарри думал, что это последствия переутомления и недосыпа, поэтому не обращал внимания, но ничего не поменялось после, а только ухудшалось. Слабость, нежелание что-то делать и апатия начали преследовать его повсюду. Вернулось всепоглощающее чувство вины, которое затягивало его всё глубже в пучину. Не было даже желания как-то менять это, но Гермиона заметила, что с Гарри что-то не так, и забила тревогу. Увидев состояние друга, она испугалась и потащила его в Мунго. Целители разводили руками. Ни физически, ни магически никаких проблем не было. Было, правда, что-то вроде магического истощения, но, послушав рассказы Гарри о его ощущениях, они пришли к выводу, что переутомление и не совсем нормальное психическое состояние мешают его магии нормально работать. Гермиона не сдалась. Она поселилась с Гарри на Гриммо и проводила с ним всё своё время, общаясь с ним и пытаясь найти решение в книгах и советах других людей. Гарри, который уже почти сдался этой странной болезни, будто воспрял духом и начал вновь бороться. Гермионина поддержка и осознание, что данное состояние ненормально, дали ему силы противостоять апатии. Он и сам стал искать ответы в книгах и искать встречи с людьми из разных стран, чтобы понять, что с ним происходит, но и это не помогало решить проблему. С каждым днём борьба становилась всё труднее и труднее, но, видя, что Гермиона не сдаётся, он сам не смел подвести её и боролся дальше. Эта напасть дала ему осознать довольно важную вещь: Гермиона без каких-либо сомнений стала самым значимым человеком в жизни Гарри. Настолько значимым, что он не видел никого другого, кто занял бы место в его сердце, поэтому решил не играть в героя драмы и сказал Гермионе прямо, что не видит дальнейшей жизни без неё. Даже если бы она не ответила на его признание, он был бы в порядке. До тех пор пока он может быть её другом и помогать ей, он будет рад. Однако ответ Гермионы был безмолвным, но явным: костедробительное объятие и поцелуй, которые она ему подарила в ответ, иного толкования не оставляли. Тем временем всем уже стало ясно, что, несмотря на видимость того, что он в порядке с точки зрения анализов и диагностики, это было не так. Гарри стал терять вес, весь побледнел и осунулся. Гермиона отчаялась. Её друг умирал от чего-то непонятного, а она не могла ему ничем помочь со своим хвалёным интеллектом. В порыве безысходности Гермиона начала залезать в тёмные искусства, но и там не было видно никаких ответов. Гарри уже почти перестал ходить и спал большую часть дня. Сил его хватало только на поесть и прочитать хоть чуть-чуть, чтобы облегчить работу Гермионы, и он нашёл возможное объяснение. Они искали проблему в физическом и магическом поле, но что, если проблема лежит не там? Гарри, если бы у него были силы, ударил бы себя по голове. Он уже после войны узнал, что его диагностировали в Мунго после смерти родителей, чтобы проверить на последствия после выживании от Авада Кедавры, но ничего не нашли, однако это было не так! В его ментальном пространстве находился крестраж, так, может, у него после уничтожения крестража была какая-то брешь, из-за чего магия пыталась залечить дыру, но не преуспевала в этом, и оттого и магия, и тело были истощены? Гарри поделился своими подозрениями с Гермионой, и они пригласили специалиста в легилименции и окклюменции, чтобы он попробовал залезть в разум Гарри. Тот согласился, но наткнулся на барьер. Гарри был удивлен, что он у него сейчас вообще есть, потому что никак не смог его снять. Тогда было решено дать Гермионе попробовать сделать это, так как только ей Гарри доверял полностью. Она ещё на седьмом курсе начала изучать окклюменцию и легилименцию, но не решалась использовать на Гарри, чтобы не навредить, но раз уж такое дело… Специалист сказал, что ему нужно срочно отбыть по делам, но он вернётся сегодня вечером, потому что исследование разума займёт довольно долгое время. Гермиона и Гарри кивнули и решили сначала проводить гостя. Ну, точнее, Гермиона проводила, а Гарри лежал в кровати. Вернувшись, Гермиона попросила Гарри принять сидячее положение и посмотреть ему в глаза. Их взгляд пересёкся, и Гермиона прошептала: — Легилименс. Гермиона оказалась внутри рядом с Гарри и застыла от ужаса. Они оказалась в каком-то месте, напоминающим Хогвартс, но не это главное. Ужас и страх вызывали огромные черви длиной десятки метров, буквально пожирающие окружающее пространство. Их было бесчисленное количество, и они летали с огромной скоростью, отрывая по кусочку то часть замка, то травы, то дерево, то, что смотрелось особенно чуждо, неба. — Что это за чертовщина, — хрипло прошептала она. — Не знаю… — ответил ошарашенный и испуганный Гарри. Его голова быстро работала, и он, кажется, имел теорию, что могло случиться. Исходя из прочитанного в книге, некоторые вещи могли оставлять пробоины в ментальном слое волшебника. Без весьма специфического лечения это всегда кончалось протёкшей крышей. Видимо, крестраж «прорубил» внутри Гарри место для своего существования, и во время беседы с Дамблдором они находились на пороге загробной жизни, в этаком междумирье. Там после избавления от крестража в его разуме осталась дыра, которой воспользовались эти черви и заселились в нём, постепенно пожирая его изнутри, эдакие ментальные паразиты. Гарри от полученных выводов чуть не вырвало от омерзения. Но тут случилось то, чего они не ожидали. Черви явно поняли, что не одни здесь, и обратили внимание на людей. Они задвигались и направились к ним. Гарри и Гермиона запаниковали. Гермиона пыталась выйти из разума Гарри, но из-за неопытности не смогла это сделать вовремя. Черви настигли их стали отрывать от них части, что вызывало невыносимую боль. Никакой Круциатус не сравниться с этим, ведь черви рвали не плоть и не просто разум, а душу. Они пытались выбраться, но ничего не получалась. Боль не давала сосредоточиться, но спустя некоторое время им всё же удалось отойти от болевого шока и выйти оттуда. Вот только уже было поздно. Черви настолько сильно повредили душу, что тело и магия Гарри почти полностью угасли. В нём теплились крохи жизни, но это было явно ненадолго. И это было не всё. Из-за контакта Гермионы с разумом Гарри черви не отпустили Гермиону и перенеслись в её ментальное пространство и начали своё чёрное дело. Из-за того, что они были обнаружены и из-за повреждений, нанесённых ранее её душе, процесс шёл быстрее в десятки раз. Гермиона упала на пол без каких-либо сил. Всё тело терзала адская боль, и магия пошла вразнос и не хотела слушаться. Она кое-как повернула голову в сторону Гарри и увидела, что он перестал дышать. И это стало последней каплей. Гарри умер. Какой смысл продолжать бороться со сном и испытывать эту боль, если можно закрыть глаза и больше никогда не чувствовать её? Гарри рассказывал, что какое-то место упокоения мёртвых существует, так что ей просто следует там найти Гарри и провести с ним вечность. Намного лучше, чем страдать от невыносимой боли в мире живых, где больше нет Гарри. Гермиона уронила голову и закрыла глаза. И больше она их не открывала.