Референсы, Хёнджин

      — Алло, зая, я подъезжаю, — сообщает Чанбин в динамик, и Хёнджин довольно улыбается, расставляя все карандаши и клячки как ему нужно.       — Давай, я жду. Только, слушай, я сегодня хочу попробовать кое-что новое, так что...       — О, круто, я за.       Губы Хёнджина разъезжаются в хищном оскале ещё сильнее.       — Чудесно, милый, я буду ждать.

***

      Чанбин привычно паркуется во дворе Хёнджина, здороваясь с успевшими запомнить его аджумами в подъезде. Он довольно сильно подзаебался за последнее время: работа, ссоры с отцом и поиски квартиры насиловали его мозг нещадно, так что Хёнджин в этом всём ощущался глотком свежего воздуха и островком безопасности, куда Чанбин каждый раз бежал от проблем.       Чанбин проходит в квартиру без звонка, просто введя код от двери, и, скинув обувь, крадётся к Хёнджину в комнату. Парень находится скроллящим ленту в телефоне в окружении двух скетчбуков. Чанбин начинает догадываться, в чем заключается его сегодняшняя помощь. В голове всплывает самый первый раз, когда Хёнджин его рисовал, и ох... он действительно был запоминающимся.       — Б-блять, г-глубже... Твою мать! — Хёнджин широко раскрывает свой блестящий от слюны рот, закидывая голову назад, и протяжно стонет, крупно вздрогнув всем телом. Чанбин залипает на его обнажённую и влажную от пота шею с двигающимся вверх-вниз кадыком, повисшие вниз длинные белые волосы и тихо рычит, делая движения рукой чаще и просовывая пальцы глубже в Хёнджина. — Не останавливайся, пожалуйста... Как же хорошо!       От воспоминаний по телу бегут мурашки, и Чанбин трясёт головой, отбрасывая эти мысли. Он здесь, чтобы помочь своему парню. Помочь попрактиковаться. Да.       — О, ты пришёл, — Хёнджин бодро вскидывает голову и так же бодро подскакивает с кровати. — Мне тут подогнали один заказ на персонажа и для его реализации мне очень нужны хорошие референсы.       Чанбин покорно кивает. Правда вроде референсы и на Пинтересте найти можно, не то чтобы он шарит конечно, но ладно: если Хёнджину нужно — он всегда за.       — И что от меня требуется? — интересуется он. Глаза Хёнджина загораются чем-то опасным, а после Чанбин чувствует, как его талию оплетают чужие руки, а ладони ложатся на задницу.       Хёнджин приближается вплотную, оставляя нежный поцелуй на губах, а когда отстраняется, Чанбин находит в своих руках женскую юбку.       — Ты должен её надеть.

***

      Чанбин неловко морщится, натягивая подолы юбки ниже на задницу и пытаясь тем самым прикрыться то ли от сквозняка, поддувающего снизу, то ли от взгляда вмиг притихшего Хёнджина. А взгляд последнего был ого-го каким. Чанбин когда с ним сталкивается, даже первое время очкует, краснея. Уж очень Хёнджин открыто и хищно смотрит. Даже не моргает, вот чёрт.       От мурашек ещё и соски в обтягивающем топе твердеют (Чанбин правда не понимал, зачем он ему, но Хёнджин сказал, что для образа надо, и Со не смог отказать), делая его образ каким-то совсем странным, наверное.       — Ну чё, рисовать будешь или как?       Хёнджин отмирает с задержкой в пять секунд, моргает пару раз для верности, а потом кивает скорее самому себе. Отворачивается к скетчбуку, что-то там как будто на автомате листает, поворачивается снова и по новой долго смотрит то на ноги, то на выпирающую грудь и набухшие соски. Чанбин чувствует себя пиздецки неловко. Настолько, что в итоге тянет руки к своей футболке на стуле.       — Всё, давай эту клоунаду заканчивать, по-идиотски наверное выглядит, я лу-...       Хёнджин вдруг тяжело выдыхает, вставая. Подходит ближе, протягивая к нему руки. Появляется ощущение, будто он хочет что-то сказать, но его взгляд никак до глаз Чанбина дойти не может, всё время зависая на любом уровне ниже лица.       — Нет, тебе в этом... — он сглатывает, подбирая слова, — хорошо, — прокашливается, — очень. Сядь куда-нибудь или встань.       Например, ко мне на колени. Хёнджин трясёт головой.       — Бля, или давай я тебя сфоткаю. Сейчас, — Хван отходит к дивану, вставая на него коленом, и из-за его нервного и дёрганного движения оттуда скатывается на пол ручка.       Чанбин без вопросов опускается на пол за ней, забывая, что он, в общем-то, в юбке. Со стороны Хёнджина слышится очень тяжёлый и очень нехороший вздох.       — Блять, ты издеваешься.       И Чанбин наконец всё понимает.       И очко, тоже всё понимая, поджимается.       — Хёнджи... — выходит сипло и как будто слегка жалобно. Звук срывается с губ и почти сразу разбивается, столкнувшись с преградой.       Хёнджин подходит незаметно и очень внезапно оказывается впритык. Чанбин чувствует его всей кожей, хотя его ещё даже не коснулись. Вдоль позвоночника, а также по заднице и бёдрам бегут крупные мурашки, заставляющие поджимать на ногах пальцы. Хёнджин прижимается сзади, обвивая руками за талию, и утыкается телом плотнее, чтобы, прилипнув к спине, весьма красноречиво выдохнуть в ухо тихое «я пиздец как хочу тебя, можно?».       У Чанбина резко подскакивает пульс, из-за чего в глазах на какое-то время темнеет. Сраный топ с себя хочется скинуть, потому что становится пиздец жарко и соски твердеют пуще прежнего, начиная буквально болеть от трения с тканью. Ещё и член Хёнджина весьма однозначно давит на его очко. Приходится сделать дыхательную гимнастику, от инфаркта подальше, и предпринять последнюю (уже слабую) попытку:       — Референсы, Хёнджин, — противостояние выходит настолько неуверенным, что Со сам в противовес подаётся задом назад, слушая удовлетворённый вздох Хвана и в итоге проигрывая самому себе: прерываться на позирование сейчас не хочется. Хочется, кажется, член Хёнджина в себе. Возможно прямо сейчас.       — Подождут, — коротко сообщает младший и присасывается к шее, внезапно подняв руки выше от талии и накрыв ими грудь уже под тканью топа.       Чанбин низко стонет вместе с тем, как его член красноречиво образует бугорок на боксерах. Если бы не они, то он сейчас позорно приподнял бы своим стояком юбку, будь она неладна, чёрт возьми.       Почему-то от рук Хёнджина хочется до хруста выгнуться в спине и плаксиво проныть, Чанбин правда какое-то время брутально держится, но в итоге проигрывает в этой борьбе, издав какой-то чересчур высокий и смущающий звук, который через секунду жадно перехватил Хёнджин губами, влажно его заткнув. Рук Хвана на теле становится ещё больше, а их движения — ещё более жадными. Грудь в ладонях всё время сминают, крутят соски до боли, которая на грани с удовольствием. И у Чанбина от всего этого постепенно мозг отключается. Хочется просто откинуться своему парню на плечо и дать ему сделать с собой всё что угодно. Но пока Чанбин для этого слишком смущается. Особенно когда руки Хёнджина лезут под юбку и сминают задницу.       Чанбин натурально багровеет, чувствуя себя девчонкой, которую зажимает старшеклассник. Хёнджин ещё и умело подкидывает масла в огонь, шепча на ухо такие пошлости, от которых температура в комнате заставляет потеть окна. Становится как-то странно вспоминать все те разы, когда Хёнджин был снизу, потому что человек перед ним не похож на того, кто может прогнуться, вот вообще. Хотя Чанбин, когда в зеркало смотрел, тоже не думал, что сам прогнётся когда-нибудь. А тут вон оно как.       — Б-блять... — запачканные пальцы Хёнджина скользят по головке, сжимая её между пальцами и всячески стимулируя. Чанбин пританцовывает от таких махинаций на месте, потому что ноги дрожат и удерживать себя прямо не выходит вообще никак. — Пожалуйста, я сейчас наебнусь.       Хёнджин понимает предложение поменять позу по-своему, а именно подхватывает на руки, прижимая задницей прямо к своему паху и после кидает спиной на кровать, мгновенно нависая сверху и глубоко целуя. Чанбин, честно, в ахуе от таких перемен. Он искренне пытается захватить главенство хотя бы в поцелуе, но Хёнджин так увлечённо, если не сказать дико, долбится языком ему в горло, что сопротивляться не выходит: тут почти сто процентное поражение, которое аукается Чанбину разведёнными ногами и скинутыми на пол трусами.       С задёрнутой к животу юбкой и раскрытой для свободного обзора пульсирующей дыркой Чанбин чувствует себя пиздец как неловко, а Хёнджин ещё и добивает тем, что беззастенчиво пялится прямо туда, и глаза его лихорадочно блестят.       — Блять, просто трахни меня и всё. Я, блять, не могу твоё лицо таким видеть, это выше моих сил, — ноет Со, закрывая ладонью пылающее лицо. Хёнджин в ответ присасывается к его соскам, почти заставляя кончить. Если бы Чанбин раньше знал, что они такие чувствительные, давно бы проколол их и жил бы припеваючи. Тем более Хёнджин давно это предлагает.       — Я хочу пиздец как, — оторвавшись, делится Хёнджин, — но ты не подготовлен, а ещё ты когда последний раз ел?       — Давно, и я в туалет ходил, так что более менее пусто должно быть в кишечнике. Ебашь уже, чёрт возьми, потом, если что, устроим свидание в клинике.       И Хёнджин не медлит, доставая два презерватива из недавно закупленной партии. Один он натягивает на себя (Чанбин, кажется, пропустил момент, когда он остался без белья), а другой раскатывает по пальцам, прибавляя к их смазке ещё и обычную. Приставив их к чужому анусу, он на всякий случай ещё раз серьезно интересуется:       — Ты уверен?       И Чанбин много раз кивает, потому что прямо сейчас он уже согласен на всё. Член пульсирует настолько болезненно, что он готов на любой вариант получения разрядки.       Пальцы Хёнджина скользят в него слишком легко и идеально. Понятно, благодаря смазке, но они и сами по себе идеальны всё же.       — Твою мать! — Чанбин вскрикивает, проливая струйку предсемени себе на живот, когда чужие длинные пальцы, войдя чуть больше, чем наполовину, надавливают на что-то внутри.       — Знакомься, детка, это простата, — усмехается Хёнджин и повторяет действие, предварительно затыкая Чанбина своими губами.       А Чанбин мечется по кровати, не зная, куда себя деть. Подрочить хочется безумно, но при первой же попытке потянуться Хёнджин ловко захватил оба его запястья рукой и зафиксировал их за головой. Чанбин спокойно мог бы выбраться, но, к сожалению, покалечить при этом Хёнджина совсем не хочется, так что приходится терпеть, тихо ноя и пытаясь, с одной стороны, двинуть тазом, чтобы коснуться членом Хёнджинового торса и хоть так унять зуд, а с другой, вообще не двигаться, потому что каждое движение грозит массажем простаты и постыдным сухим оргазмом, который Чанбин не готов пока принять.       Хван же напротив будто делает для себя целью его довести, разгоняясь в своих движениях пальцами и каждый раз, словно пытаясь взбить Чанбина изнутри. Со от этого почти визжит, не зная, куда себя деть, чтобы не сойти с ума.       — Вставь мне уже, прошу, или, клянусь, я просто сам тебя сейчас трахну, — и Чанбин не шутит. Пускай он сейчас напоминает беспорядок, он уверен, что найдёт в себе силы, чтобы быстро поменять их местами и выебать этого разыгравшегося фетишиста.       — Нет, сегодня твоя очередь быть подо мной, милый, — воркует Хёнджин на ушко, нежно его прикусывая, чтобы сразу после поменять выражение лица на холодно-уверенное и, капнув себе на член смазку и последний раз разведя для проверки свои три пальца, толкнуться внутрь Чанбина уже головкой и заставить последнего крепко стиснуть зубы.       Если Хёнджин оценивал свой член на три пальца, то он явно преуменьшал. По длине, может, и было близко, но по ширине точно нет. Хёнджину приходится выйти и успокаивающе пройтись поцелуями по плечам и лицу, чтобы Чанбин немного пришёл в себя перед новым заходом. Решиться принять в себя его всего оказывается трудно и Чанбин даже серьезно думает пару раз, чтобы его остановить, но всё-таки отказывается от этой мысли. Он слишком сильно любит его и трудные челленджи, чтобы сдаться, а потому, когда Хёнджин уже предлагает просто взаимный отсос, говорит:       — Нет, давай ещё раз, только... медленнее.       Хёнджин смотрит с сомнением и желанием, но после уверенного кивка Чанбина снова направляет себя в него. Толкается медленно, раз за разом проходя на сантиметр и лаская при этом головку члена, чтобы помочь расслабиться. Помогает хуёво, потому что вместо этого Чанбин борется с экстренным желанием кончить. Мышцы ануса оказываются до пизды чувствительными, и Чанбин почти сразу чувствует себя на пике. Чуть глубже становится тяжелее, но когда Хёнджин входит уже наполовину и прижимает своим членом простату, Чанбин не выдерживает, кончая.       Сверху слышится низкий стон. Хван от бессилия чуть не падает на него, прямо на испачканный очень большим количеством спермы живот.       — Блять, Чанбин, пожалуйста, расслабься. Я сейчас сдохну от того, как ты меня сжимаешь.       Чанбин слышит не сразу. У него от оргазма пиздец как уши заложило, да и всю нервную систему впридачу. Он тупо лежит, подрагивая от каждого движения, и думает о том, что эта сраная юбка его сегодня, скорее всего, добьёт.       — Твою мать, Чанбин, пожалуйста!       Чанбин наконец отмирает и искренне пытается расслабиться. Хёнджин благодарно за это стонет и толкается глубже. Так, что не до конца опустившийся член Чанбина поднимается вверх и плюхается обратно на живот, громко шлёпнувшись и как будто тоже умирая. От сверхстимуляции с члена хочется слезть, но Хёнджина хочется довести до разрядки сильнее.       — Давай, Джинни, используй меня. Только не совсем грубо, боюсь, моё очко к хардкору ещё не готово.       И Хёнджин действительно начинает двигаться, осторожно, но уже поактивнее. Благо, надолго его не хватает, иначе Чанбин ближайшие два дня был бы не ходок.       — Блять, спасибо тебе огромное, — обнимает его Хёнджин уже по окончании, нежно целуя в висок и кутаясь в любимые огромные руки, способные обеспечить ему защиту на две жизни вперёд.       — Спасибо мне не отсосёт. Подожди пару минут и я отыграюсь.       Хёнджин предвкушающе сглатывает.