Ритуал. Связь. Бардак...

*** Чего бы не ожидал Том, когда затеял этот разговор, но точно не слез Поттера. Да, он уже становился в прошлом свидетелем истерик мальчишки, включая ту, когда мальчишка разрыдался, но… Он все еще не знал, как должен реагировать на слезы гриффиндорца. Особенно сейчас, когда даже не мог понять их причины. Гневный ответ Тома не смутил. Поттер давно ему не огрызался, но вначале их знакомства подобное время от времени случалось. Но вот почему за вспышкой гнева Поттера последовали слезы, он искренне недоумевал. В чем-то это было похоже на срыв самого Тома произошедший несколькими часами ранее. Только если у него последствием стала разбитая чернильница, то у Поттера это были слезы. «И в случае Гарри, я бы не рискнул поить его своими стабилизирующими эликсирами. Они слишком мощные и могут негативно сказаться на организме еще растущего подростка. Умиротворяющий бальзам, с другой стороны, куда более мягкий вариант», — здраво рассудил Том, и пересев на диван к Поттеру, аккуратно, но настойчиво, отнял руки юноши от лица. Тот слишком переусердствовал утирая слезы, красные следы сойдут еще не скоро. — Что? Отпусти! — выкрикнул Поттер, сквозь влажный всхлип. От этого звука, что-то внутри Темного Лорда будто надломилось. Не слишком задумываясь над своими действиями, он наклонился и прижал заливающегося слезами мальчишку к своей груди, не обращая внимания на удивленный писк и слабые попытки вырваться. Том никогда раньше не чувствовал такого сильного иррационального желания защитить другого человека, как в этот момент. Гарри хотелось утешать и оберегать. «Это тоже из-за нашей связи?» Он мог почувствовать ее тихий звон, фонивший странным одобрением, но Том точно знал, что какой бы фундаментальной не была их связь, она не была способна провоцировать в них чувства, которых на самом деле не было. А значит… чтобы он не чувствовал, это были только его, личные чувства к Поттеру, а не навеянное извне. «В будущем это станет проблемой», — отдаленно подумал Том, наслаждаясь приятным теплом мальчика в своих объятиях. Тот медленно успокаивался, несмотря на расходящееся мокрое пятно на рубашке Реддла и слабые, неуверенные удары и по груди и торсу мужчины. Когда Поттер окончательно бросил свои унылые попытки сопротивления, Том наконец позволил себе отвести руку и призвать «Умиротворяющий бальзам». Секундная растерянность на лице Поттера от внезапных телодвижений быстро сменяется пониманием и смущением.  — Выпей. В этот раз гриффиндорец не протестует, а спокойно выпивает предложенное зелье. И тут же устало расслабляется в его руках, словно из того разом выкачали все силы, стоило Тому убрать флакон. Он не отпускает. Несмотря на отсутствие необходимости этого, Том продолжает обнимать Поттера, успокаивающе поглаживать по спине и аккуратно вытирать остатки слез с лица. — Как ты себя чувствуешь? — шепотом спрашивает он, чувствуя дежавю. Поттер икает и невесело смеется, явно тоже заметив повторение вопроса, с которого и началась эта маленькая истерика. — Не знаю… неуверен… На этот раз тот не врет, и Том про себя доволен этой незначительной победой. «Пора бы ему уже научиться быть честным в вопросах своего здоровья. Судя по воспоминаниям, которые у меня есть, Гарри всегда страдал от излишнего пренебрежения по отношению к себе». — Опять попытаешься сбежать от меня? — уточняет он, перебирая пальцами взлохмаченные волосы. Промолчав в ответ, Поттер отворачивается и прячет лицо где-то в области плеча Темного Лорда. Том вздыхает. «Как мы вообще к этому пришли?» Он был Темным Лордом и сейчас точно не должен был заниматься распутыванием межличностных отношений с гормонально нестабильным гриффиндорцем. У него было полно работы, на его рабочем столе уже были собраны письма, на которые он должен был ответить и бумаги, с которыми должен был ознакомиться сегодня. Том не был нянькой Поттера и даже не родственником или другом, но… он был сейчас здесь. И каким бы поразительным это не показалось на первый взгляд, не собирался уходить. — Гарри, я не понимаю, — признается он. — Если я что-то сделал не так или как-либо нарушил твои личные границы, то целесообразнее будет об этом сказать, а лучше обсудить все. Я не умею читать мыс… м-м-м… то есть умею, — исправился мужчина. — Но полагаю, если я это сделаю, — тебе это не понравится еще больше. Поэтому, если у тебя есть какие-то претензии ко мне — я их выслушаю. Это будет куда эффективнее игр в кошки-мышки. И снова молчание. Но в этот раз Том, в итоге услышал длинный рваный вдох и тихий вопрос: — Почему ты это делаешь? — Что делаю? — нахмурился Реддл, не понимая. У него, правда, имелась догадка, что мог иметь в виду Поттер, но он искренне надеялся, что тот говорит о чем-то другом. «Говорить о чувствах слишком утомительно. Особенно о собственных». Не говоря уже о том, что сам он никогда не говорил с кем-то о своих настоящих чувствах. Вот о выдуманных или разыгранных, — это да, но вот настоящие… Том еще с детства привык прятать под семью замками. «Чувства делают тебя уязвимым. Позволяют легко манипулировать тобой». — Все это, — Поттер раздраженно обвел рукой их обоих и пояснил. — Почему утешаешь? Почему решил отпраздновать мой День рождения? Почему заботишься? Почему тебе вообще не все равно?! Да, это был именно тот вопрос. «И что я должен ответить? Солгать?» Он скривился. Что-то подсказывало Тому, что в этот раз его ложь будет видно за версту и это в итоге принесет куда больше проблем, чем те с которыми он вынужден иметь дело сейчас. «И вот теперь это уже вина драккловой связи. Разве не забавно, что подобная вещь, в итоге, оказалась у отпетого лжеца и лицемера?» — Ты поверишь, если я скажу, что пока и сам не уверен в ответах на твои вопросы? Гарри недоверчиво фыркнул и Том по наитию успокаивающе сжал напряженное плечо мальчика. — Пока, я не уверен. Но мне бы хотелось, чтобы мы ладили и… стоит признать, твое недавнее поведение меня, пожалуй, несколько… м-м-м… расстроило. На последнем предложении, Поттер, вдруг резко вскинул голову, пронзая его внимательным взглядом. Том удивленно моргнул, не ожидая такой бурной реакции. Но что бы Поттер не искал на его лице, в итоге, тот отвернулся выглядя странно взволнованным. — Ладить? Ты хотел бы, чтобы мы ладили? И, что это, драккл тебя дери, должно значить?! «Опять ругательства». Том терпеть не мог, когда на него повышают голос, а тем более, матерят, но в виду нестабильного эмоционального состояния Гарри, он был готов спустить тому это с рук — «Но в будущем нас ждет серьезный разговор на эту тему», — и задумался над заданным вопросом. Ведь действительно, что именно он подразумевал под «ладить»? В прошлом он хорошо ладил со многими своими знакомыми, коллегами и даже подчиненными. Но это не совсем то, чего Том хотел от Гарри. — Друзья? — скорее вопрос, чем ответ, который, пожалуй, больше всего шокировал самого Темного Лорда. «Друзья? Какого Мордреда, я это сказал?» У Тома никогда не было друзей и он не планировал ими обзаводиться в свои почти семьдесят лет. *** «Друзья? Он правда сказал друзья?» По выражению лица Реддла, казалось, что тот и сам не верил в то, что сказал это. Гарри задрожал. Его громкий смех зазвенел в комнате. В нем все еще чувствовались слабые нотки минувшей истерики, но в большей степени это было веселье от абсурда всей этой сложившейся ситуации. Он не мог поверить, что Волдеморт, из всех людей живущих в магической Британии мог предложить ему, мальчику-который-выжил дружбу. Это же полнейший абсурд! «Но почему я снова не чувствую лжи в его словах?» Гарри только на днях понял, почему всегда так хорошо мог определить ложь Реддла. «Это все связь. А до этого, похоже, крестраж». Он снова уткнулся лбом в плечо Тома, все еще содрогаясь от смеха и не до конца веря, что тот продолжает обнимать его. «Но это приятно», — признал он. — Я больше не буду пытаться тебя избегать, — вместо ответа на вопрос Темного Лорда пробубнил Гарри, наконец начав успокаиваться. «Это безумие, и я все еще уверен, что это закончится катастрофой, но…» Но он хотел знать, что будет дальше, даже если это разрушит его… В конце концов, многие поступки Гарри всегда были очень саморазрушительны. Этот случай не был исключением. Но это же не мешало продолжить самообман, да? Хотя бы еще чуть-чуть. *** «Но ведь действительно, почему сразу любовь? — рассуждал Гарри, тем же вечером сидя на скамейке в саду возле, ставшего за это время любимым, фонтана. Снежно-белые лотосы, идеально чистые и холодные словно свежий снег выглядели просто волшебно плавая среди зеленых листьев в воде искрящейся от закатного солнца. Мальчик мог любоваться ими часами. — Реддл действительно может быть милым, если захочет, но это не значит, что в него нужно сразу влюбляться! Может он мне всего лишь нравится? Ну как друг или человек, с которым приятно проводить время? Это ведь логичнее, правдоподобнее, да?» Он принялся взволнованно наматывать круги вокруг упомянутого мраморного фонтана. «Я… мы… может мы… может мы действительно можем стать друзьями… может я действительно не так понял и все это лишь дружеские чувства? Их же легко спутать!» Хотя быть другом Темного Лорда все еще звучало сомнительно. Но точно лучше того, чтобы быть влюбленным в Темного Лорда. Гарри… надеялся, что его друзья не станут осуждать его за дружбу с Томом. Тот многое натворил… «Но он был не в себе! Сейчас он совсем не похож на того красноглазого монстра, которого я встретил на первом курсе! Я смогу им все объяснить!» Он нервно вытер вспотевшие ладони о брюки не сбавляя темпа ходьбы. Гарри запутался. Логика, чувства и долг смешались в клубок и он не знал за что ухватиться. Только… сердце упорно хваталось за одну единственную нить. «Что плохого в том, что мы станем друзьями?! В конце концов, Реддл действительно хорошо ко мне относится и сам сказал, что хотел бы ладить со мной, да? Я просто должен убедиться, что он покончил с идеей тирании и больше к ней не вернется! Если я так поступлю, то разве наша дружба наоборот не будет на благо? Я смогу влиять на Реддла и, в случае чего, не допущу напрасных жертв». …  «Тогда… у меня нет причин прекращать наше общение. Все может быть как раньше». По лицу Гарри расползлась взволнованная улыбка, пока он отматывал очередной круг. Самообман — крайне интересная вещь. *** Косая аллея занимательное место и не только, потому что является самой популярной магической локацией в Англии. Дело было в расположенных, в неприметных уголках, прилавках, в магазинах, чьи вывески порой напоминают тарабарщину, или наоборот, в людях, которые из всех сил стремились обратить на себя внимание. Сегодня Луна пришла сюда из-за первого, но неожиданно для себя, — стала свидетелем второго. «Интервью?» Девочка с интересом склонила голову набок, наблюдая за разворачивающимся неподалеку действом. Возле входа в гоблинский банк столпилось много журналистов и все ради одного человека. Впрочем, в последнее время это было не редкостью, скандальные заявления директора Хогвартса привлекали репортеров, словно пение фупера неопытных исследователей. «И слова профессора Дамблдора также губительны для тех, кто искренне в них верит, как и прекрасный голосок этой красочной птички», — про себя грустно рассуждала Луна. Впрочем, сегодня Альбус Дамблдор не был столь доволен оказанным вниманием как это было обычно. Даже показная улыбка не смогла скрыть хмурость и раздражение мужчины. Благодаря неусыпной работе прессы, стало известно, что на днях директор заявил о своем намерении запросить проведение гоблинского ритуала родового поиска. Тот был известный, как самый достоверный способ магического поиска, которому не помеха любые преграды. Как основание для своего запроса, директор собирался использовать свое магическое опекунство над юным героем, мальчиком-который-выжил, Гарри Поттером. Луна покачала головой. Для нее было очевидно, что эта идея изначально обречена на провал. А теперь об этом узнали и все остальные. Гоблины, со свойственными этим существам садистким удовольствием, напомнили всем желающим о милом нюансе, который был введен как раз в этом учебном году до начала Турнира Трех Волшебников. А именно то, что принимающие участия чемпионы обязанны быть совершеннолетними, поэтому допустив Гарри Поттера к соревнованию, — министерство Магии Англии признало мальчика совершеннолетним, что также было засвидетельствовано и магей кубка, которая использовалась для проведения турнира. А совершеннолетние маги ни в каких опекунах, тем более магических не нуждаются, соответственно — запрос был отклонен. — М-м-м… — задумчиво протянула Луна, зная о чем умолчал гоблин. «Даже если бы Гарри не был совершеннолетним, запрос все равно был бы неудачным». Дамблдор не выполнял свои обязанности опекуна в полной мере, а это обязательное условие для ритуала родового поиска несовершеннолетних, который проводили гоблины. «Ритуал был бы сорван еще даже не начавшись». Луна не знала грустить ей по этому поводу или радоваться. Она хотела, чтобы Гарри поскорее вернулся, но была рада, что теперь все важные решения в своей жизни тот волен принимать сам. За ее друга слишком часто все решали другие… и обычно эти решения не были тому во благо. «Возможно, теперь мозгошмыги Гарри станут немного спокойнее?» — Но ему все равно придется еще через многое пройти, — пробормотала девочка, отворачиваясь от громко восклицающих журналистов и отбрыкивающегося от тех директора. Ей было грустно, но она верила в своего друга. «Он справится». — И я могу ему немного помочь, — вдруг радостно осознала она, вернувшись к прилавку, ради которого и пришла сюда сегодня. Луна знала — следующие дни будут для Гарри тяжелыми. *** Готовясь ко сну, Гарри аккуратно закрепил над изголовьем своей кровати небольшое зеркальце. Это была уже третья его попытка создать преграду между своим разумом и сюжетом сна, но пока особых успехов он не достиг. Впрочем сдаваться у гриффиндорца намерения не было. В конце концов, медитации тоже дались ему далеко не с первого раза. К счастью, ничего особо жуткого в снах Гарри за прошедшее время не происходило. Юный Том учился, укреплял свое положение на факультете Слизерин и закладывал фундамент того, чем в будущем должны были стать Пожиратели Смерти. Наблюдать за тем, как в Томе проявляются первые признаки безумия было неприятно, Гарри четко заметил перемены, которые произошли с Реддлом, после создания первого крестража, и они были отнюдь не в лучшую сторону. «А ведь, как я понял, этот крестраж был далеко не единственным. Насколько хуже все должно стать, когда будут созданы и остальные крестражи?» Гарри не очень хотел знать ответ на этот вопрос, но, похоже, права голоса в этом случае у него не было. Он лег в постель, располагаясь так, чтобы его голова оказалась точно под маленьким зеркалом. Прикрыв глаза он мысленно представил поверхность зеркала над ним и принялся медленно и чрезвычайно скрупулезно соединять с тем свой разум выстраивая тонкие нити, пока они не станут сначала хлипкой завесой, а после крепкой стеной. Ну последнее это в идеале, к которому Гарри еще работать и работать. Пока, количество нитей, а соответственно и плотность преграды, которую мог создать гриффиндорец соответствовала тому, как долго он мог плести соединения не заснув при этом. «На данный момент, мой максимум — это завеса, больше напоминающая прозрачную салфетку, а уж никак не стену… но это только начало!» Войдя в полумедитативное состояние, Гарри быстро потерял счет сплетенным нитям, и вскоре стал медленно погружаться в сон. …Вокруг было тихо. Теперь тихо. Крики и оскорбления исчезли. Больше никто не обвинял его в том, что он родился. В том, что сделала его мать. Больше никто не проклинал его существование. Не звал отродьем ведьмы. Не гнал прочь. Было тихо. Том опустил взгляд на свои руки. Они были красными. С них густыми каплями стекала еще теплая кровь. Но кровь была не только на его руках. Она была повсюду. Брызги украшали каменный пол и стены, изысканный ковер ручной работы, камин и дорогущие кресла с шелковой обивкой, картины в позолоченных рамах и широкие окна.  Возле низкого столика, уткнувшись лбом в деревянную поверхность безвольной куклой лежал отец Тома. Глаза мужчины были остекленевшими и мальчик знал, что если решится подойти — не найдет ни пульса, ни дыхания. Такими же куклами, с обрезанными нитями, возле массивных дверей лежали его дед и бабка. На телах не было ран, и Том не представлял, откуда тогда взялась вся эта кровь. Он не мог вспомнить. Но он откуда-то точно знал, что это их кровь. Что еще пару минут назад, та текла в их телах, а теперь — остывала и темнела, расплесканная вокруг. Он убил их. Том даже не понимал как именно сделал это. Но он хотел их смерти. Очень хотел. Бурлящая в нем обида и ненависть, не давали думать ни о чем больше, нежели о том, что они должны заплатить. Так должен ли Том сожалеть о том, что лишил их жизней?.. Он хотел этого… и эта кровь… была такая яркая… «По-своему красивая», — словно в трансе подумал Том, разглядывая свои окровавленные руки и не зная, что его глаза сейчас окрашены в тот же самый оттенок красного, что его и руки, и стены. Том был поглощен этим цветом. И еще очень долго просидел в луже крови, размышляя над тем, что видел. Почти забыв о телах убитых им родных… Гарри проснулся в холодном поту. Перед глазами все еще была жуткая картина мертвых тел Реддлов и комнаты в крови. Кровь. Слишком много крови. Дрожа словно в лихорадке Гарри с трудом выпутался с липких от пота одеял. Высвободив руки, он с замиранием сердца взглянул на свои ладони, почти ожидая увидеть на них кровь. Но нет. Они были… чисты.  …Гарри все равно продолжал ощущать ее фантомное присутствие на своих руках. Резкий металический запах забрался в ноздри, остаточное тепло на кончиках пальцев… отвращение, трепет, страх… — Уугх… Гарри замутило. К горлу подступила рвота. Уже в ванной, выворачивая свой желудок над унитазом, он не мог перестать думать о том, что запах никуда не пропадает. Его тошнило. Казалось, он выблевал абсолютно все, что успел съесть за неделю, пока не осталась лишь желчь и желудочный сок. Ноги не разгибаются, Гарри продолжает сидеть на холодном полу даже тогда, когда рвать уже нечем и смотрит… смотрит на руки. Его мутит… На лице пестрели дорожки слез, которые текли с него вместе с рвотой.  Гарри не знал сколько он так просидел, просто в какой-то момент он забивается в душевую и включает воду.  Хотелось смыть с себя эту несуществующую кровь.  Гарри трет ладони до тех пор, пока кожа не начинает слоиться, но не может остановится. Он все еще чувствует кровь, он все еще чувствует ее соленый железный запах. — Что же ты натворил, Том?.. — этот вопрос вырывается сквозь всхлипы, когда он вспоминает безумие кружащее в разуме Реддла, пока тот сидел в крови собственных родственников. Когда Гарри наконец вернулся в спальню его лицо абсолютно ничего не выражало. Беглый взгляд на повешенное накануне зеркало показал, что вся поверхность того пошла мелкими трещинами, с которых текла густая черная жидкость. Это был провал. Гарри не смог создать достаточно прочную преграду и полностью погрузился в сновидение. Состояние зеркала, — лишь отражение той тьмы, которую он испытал во сне. Он накинул одеяло на плечи и завернулся в него как в кокон. Этой ночью Гарри больше не сомкнул глаз. Одной мысли о том, чтобы увидеть все, что произошло дальше, после смерти Реддлов, было достаточно, чтобы согнать любую сонливость. Спрятал ли Том тела? Закопал? Сжег? Просто бросил? А дом? Он никогда не слышал, чтобы кто-то упоминал о том, что Темный Лорд убил своего отца.  Вопросы крутились в голове, но Гарри не хотел знать ответов. Он просто хотел забыть все увиденное. Но запах крови все никуда не исчезал.