Новая скрипка

По бледной коже смычок проводил линии, оглаживая шею и подбородок. Звуки звонкой музыки сменялись на нежное царапанье предплечья, проводя чёткую линию до уха. Чтобы слышать этот странный звук, который Полина пыталась издать, оставляла уже видные красные полосы, держа за волосы свою подругу. Тихо и не спеша пыталась подобрать правильный нажим, чтобы девушка около неё пыталась закричать. И она кричала. Изрезанная ключица ныла, пока смычок проводил по ней раз за разом. Алые щёки впитывали солёную воду, а покрасневшие глаза уже давно закрывались от усталости. Но Морозова продолжала изведывать тело девушки, пытаясь найти новый звук. Тяжёлый металлический ошейник давил и зудел тонкую шею Смирновой, что пыталась уловить лишний воздух в свои лёгкие. А Полина смеясь давилась в собственных эмоциях, ведь такую Катю не увидишь каждый день. И правда, девушка дрожала, когда скрипачка водила Антона к себе домой, чтоб он изобразил безобразный вид сплетницы, которая уже давно ревела и задыхалась. А он с испуганным видом, боясь что-либо сказать, брал уже повидавший жизни карандаш в руки и рисовал. Хрупкое тело он разглядывал, чтоб понять правильные пропорции, пока Катя ныла себе в плечо, пытаясь не смотреть ему в глаза. Ей было стыдно за себя, ведь тушь с глаз уже давно потекла, а кровавая ключица давала о себе знать грязным тёмным пятном. Полина понимала, что тот не расскажет о Смирновой, ведь бывать у неё дома было лучше, чем лишаться её доверия. Он молчал в школе, утыкаясь глазами в пол. Лишь изредка поглядывая на Морозову, что тепло ему улыбалась. Смычком она резала одежду, а руками волосы вырывала. Красивая Катя уже не была такая, как прежне. Истоптанная грязная кукла лишь кричала и рыдала, видя около неё стоящую Полину. В её комнате появлялись новые наброски Смирновой, когда Антон приходил к ней домой. И это было её единственное утешение, ведь в те моменты он смотрел только на неё. Но милым мальчиком его не назовёшь, ведь всё также лаского он общался с Полиной, тихо хохоча на кухне с чашкой чая, что пытался побыть у неё дома чуть подольше. В комнате всегда стоял мрак, а холодный пол подмораживал почки в зимнюю стужу. Зря она доверилась подруге, которая обещала свести её с Антоном, также параллельно приглашая к себе домой. И может только в сказках принцы спасают принцесс, ведь Антон спасать Катю так и не собирался. А Полина с издёвкой наблюдала за Катей, как та имела надежду на помощь и спасение. Страх всегда был выше, ведь она могла и убить. Но помня, что она же подруга, настраивало её страх ещё выше. Катя знала, что зла она не хотела, давая есть еду прямо из её рук. Полина просила Антона запечатлеть её со Смирновой, всё также кидая тёплые улыбки в его сторону, с волнением он быстро соглашался на все просьбы, даже не понимая, о чём она говорит. Беря Катю за ребро и кладя её трясущуюся голову ей на плечо хватала уже истёсанный временами смычок, направляя его прямо к чужому сердцу. Антон не понимал возражения Кати по этому поводу, ведь всё выглядит безобидно. Но только взмахнув им и проводя краснеющую полосу, вылупился на оголённую кожу и лицо Смирновой в страхе. Ужасный звук, будто розгами ударили человека. Но у Полины загорелись глаза, слыша что-то новое для своих ушей. Бледные руки парня предательски тряслись, ведь такой жестокой он Морозову не видел, но всё также вырисовывал радостное лицо Полины на бумаге. Хоть она и была жестокой, но целовала Катю в лоб перед сном, желая спокойной ночи. Раны болели, а душа ныла от безысходности. Холодный пол никак не согревал её, лишь только повезёт, если одеяло Поли упадёт на пол ночью. Но только рука Морозовой падала с кровати каждый день, и только это был шанс Кати согреться, хватая её тёплую ладонь обеими руками. В эти моменты она была впервые благодарна Полине, что не давала умереть около её кровати из-за мороза. Немытая и растрёпанная Катя сидела в её комнате неделями, наблюдая за Полиной после школы. Надеясь, что именно в этот день она приведёт Антона снова к ней порисовать, но уже как неделю его ноги не бывало в этом доме. А тонкие пальцы Морозовой нащупывали нетронутый участок кожи, проводя смычком по нему. Яркие губы столкнулись с ним быстрее, как можно было подумать. Нижняя губа сочилась кровью, ведь была изрезана почти пополам. От страха или от рефлекса Катя прикусила её, как почувствовала невыносимую боль ещё сильней. Тёплые слёзы лились из опухших глаз, пока Полина с осторожностью пыталась её хоть как-то спасти, накладывая ужасно кривые швы. Теперь Смирнова толком не могла говорить, лишь давая кормить себя с ложечки и целовать щёку в знак прощения. И она прощала. И не раз. В комнате теперь оставались только они вдвоём, обвешанные обе кривыми набросками. Нотная тетрадь лежала около Полины, что пыталась записать эту мелодию в нотах. Но Катя издавала точно не звуки скрипки, поэтому бедное тело страдало рядом с ней. Но она всё также целовала её лоб перед сном, желая спокойной ночи. Падая в объятья Морозовой ревела от безысходности, пачкая соплями новую кофту. Смирнова никогда не поверит себе, что уже давно запрыгивала на кровать подруги, зарываясь в её одеяло, пахнущее застиранной тканью и детским порошком. Катя хоть и могла сбежать из оков ошейника, но не хотела, ведь даже Полина любила её больше, чем Антон. Морозова ещё давно ей солгала, ведь проводя пальцами по её руке на уроке можно было услышать мягкий тихий звук молодой кожи, который не получишь играя на скрипке, а влюблённость к Антону было лишь ей на руку. Катя была красива и очаровательна, почти святой. Её смех был как журчание ручейка. Она любила музыку, балет и любовь. И сломать было её проще простого, сделав её новой скрипкой.