Сегодня ночью меня найдут в ванной.

От лица Ромки. — Эй! Алё! Алё! Тоха, ты слышишь меня?! Я тут!!! — Кричал я в трубку, пытаясь успокоить своего парня от истерики из-за родителей. В очередной раз грёбанные родаки довели моего Тошеньку. В таком состоянии он не звонил мне еще никогда. Тот злополучный день не задался у него уже изначально. Не выспался, что было видно по нему, возможно, снова ревел всю ночь. Хотя мне говорил, что всё нормально и при разговоре пытался сдавить свои переживания, так он делал всегда, всё в себе держал, бедолага. — Бля, Тох, слушай, ты сегодня как будто не в себе… Скажи мне честно, я за тебя переживаю как за своего парня всё таки, что произошло? — Обеспокоенно спрашивал я, присев за одну парту с Антоном и заглянув ему в глаза положил руку на его. Взгляд светловолосого был до безумия пустым и сам он выглядел так, будто не спал неделю, а то и две. Петров попытался выдавить подобие улыбки; — Рома, всё хорошо, не беспокойся за меня, просто семейные проблемы. — Сдавленно говорил он, кусая и так обветренные губы. Я с нежностью посмотрел ему в глаза и погладил по руке; — Ты же знаешь, что мне не всё равно на тебя. — Он заметно смутился от моих слов и опустил глаза. — Я понимаю, я очень люблю тебя, Пятифанов. Но переживать за меня не стоит, всё хорошо. Не забивай этим голову. Я неуверенно кивнул, всё так же ему улыбаясь, и откинулся на стул парты, положив руки под голову, а Тошенька что-то писал.

***

— Ром.. Честно, я уже не знаю, что мне делать с этим, я ведь… я ведь самоубьюсь, я устал глотать эти таблетки, они абсолютно не помогают мне, я не хочу жить с этой шизофренией и вечными глюками, Рома! — Орал мне в трубку мой молодой человек, было слышно его тяжкие всхлипы и то, как он буквально ревет. — Антон, Антошенька, всё будет хорошо, я обещаю тебе! Всё наладится! Сука, Как же сопливо звучит. Мне очень грустно и больно от того, что сейчас я не могу быть рядом. Но я буду, буду, как только будет возможность, я обещаю тебе! — Я больше не вижу смысла от этой грёбанной жизни. Я устал глотать эти таблетки, чтобы подавлять свои психические расстройства. Устал от жизни. Устал от себя и этих проблем. — Повторял Антон, а я с ума сходил. Губы мои тряслись, я кивал головой а слёзы катились по щекам. Я знал, что сейчас он снова причиняет себе боль, чтобы заглушить моральную, точно знал это. — Любимый, прошу, прекрати наносить себе увечья. Всё образуется, ты меня слышишь? Ты должен жить, такой человек как ты должен быть тут, я всегда буду с тобой. Всегда буду рядом, хоть сейчас и не могу. Но скоро буду, обещаю, потерпи. Только не твори глупостей… От лица автора. Антон Петров стоял на кухне, разговаривая со своим молодым человеком по домашнему телефону, ему некому больше было позвонить, но он был счастлив от того, что всегда знал, что Рома возьмет трубку в любое время и никогда не кинет. Голос Романа по ту сторону говорил поддерживающие слова, сам уже едва ли не плача, в то время как его Тошенька косился на кухонный нож, который так и хотел воткнуть себе в живот по самую рукоятку, ведь знал, что родителям будет на него всё равно, а сестре, глупому ребенку-эгоисту тем более, так в чем проблема тогда? Он собирался сделать это прямо сейчас. От лица Ромы. — Тоша, Тошенька, родной, я прошу тебя, только не делай ничего с собой, прошу, дождись меня, только дождись, я уже вызвал такси и в скором времени приеду, только дождись меня, Антон. Я поеду к тебе прямо сейчас, потому что не могу терпеть, как ты страдаешь и морально истощаешь себя, я обязательно буду рядом, ты только…дождись. — В ответ получил я тихий истерический смешок, после которого последовали невыносимые рыдания. Это был плач от боли. Моральной боли. Очень жаль, что в тот момент я не успел. — Тоша , пожалуйста, будь на связи и не отключайся, ты меня слышишь?! Я уже подъезжаю! — Буквально кричал я в трубку, Петров лишь тихо всхлипывал и молчал, а потом и вовсе оборвалась связь. Я выругался и таксист обернулся на меня. — Пожайлуста, можно побыстрее?! — Злобно добавил. Сердце мое колотилось бешено, казалось, что оно вот-вот выпрыгнет, я молился, чтобы успеть. Хоть в бога и не верил. На данный момент мне хотелось только одного - оказаться рядом с ним, обнять его хрупкое и чувственное тело, поцеловать шрамы и порезы, нанесенные им на его же конечности. Хотелось пробудить в нём жизнь, хоть как-то помочь, возможно, я бы остановил его. Но я не успел. На улице была жуткая метель, но мне это было не помехой. Я вышел из машины громко хлопнув дверью и подбежал к его подъезду, судорожно набирая номер квартиры, мне не открывали. До последнего я звонил и уснул около этой чёртовой двери. Только уже к утру мне удалось пробраться в квартиру, вместе с ментами, скорой и родственниками Антона. Его нашли мёртвым. У меня началась истерика, поэтому меня пытались увести, но я вырвался и подлетел к телу своего любимого, прижал его к себе, потряс, но ничего не происходило, я разрыдался прямо в его бездыханное тельце. А ведь на лице была у него всё та же прекрасная улыбка, которая мне в нем больше всего и нравилась. Он был слишком счастлив, счастлив от собственной смерти. Я не могу пережить это. Сейчас я лежу в этой ебучей психушке и пишу это всё, и каждую ночь мне кажется, что мой любимый приходит ко мне, я просыпаюсь в слезах ночами. Я не могу принять его смерть. Никогда не смогу. Он был самым дорогим, что было у меня, поэтому, после того, как допишу эту запись, возможно больше записей от меня не будет, никогда. Сегодня ночью меня найдут в ванной.