Oh, you’ll be the end of me

Во время ужина Аль-Хайтам всегда ставит дополнительную тарелку, несмотря на то, что большую часть времени ест в одиночестве. Когда он читает, сидя на диване, его рука не может остановиться, ища что-то (кого-то?), чтобы обнять. Аль-Хайтам надевает свои звуконепроницаемые наушники, ложась спать, хотя его дом обычно пуст и тих. Иногда к нему приходит группа как будто знакомых ему людей. Он не выгоняет их. Несмотря на то, как он ценит своё личное пространство и приватность, инстинкт подсказывает ему, что это — люди, которые ему небезразличны, и их гомон — долгожданная смена оглушающей тишины его жизни. Некоторые из этих людей выглядят совсем как он: серебристые волосы и пронзительные бирюзовые глаза вместе с суровым выражением лица, которое растапливает нежность, когда их взгляды обращаются к нему. Другие не похожи на него, но всё ещё кажутся знакомыми: тонкие светлые волосы и красивейшие алые глаза, которые ему доводилось видеть. Аль-Хайтам всегда зависает, когда видит блондинов с алыми глазами. Что-то в них заставляет его мучиться. В такие моменты его сердце ощущается старше, тяжелее, и что-то с усилием ворочается в памяти, что-то очень важное, но, как бы ни старался, он не может вспомнить. — Дедушка? — На него с любопытством смотрит маленький мальчик с серебристыми волосами и этими прекрасными алыми глазами, которые преследуют его. — Дедушка, почему ты плачешь? О, Аль-Хайтам плачет, да? Ребёнок протягивает к нему руки, и Аль-Хайтам отчаянно сжимает того в объятиях. Рубашка мальчишки едва заметно намокает от его слёз. Он чувствует чью-то ладонь на своём плече и поднимает голову — взгляд светловолосой женщины с рубиновыми глазами наполнен мягкостью. — Папа? — Она берёт его за руку. — С тобой всё в порядке? Не в порядке. Аль-Хайтам не знает, что случилось, но он уверен, что с ним не всё в порядке. Он беспомощно смотрит на мальчика, потом на женщину. Аль-Хайтам чувствует, что хочет остаться один. Вернее, нет, он не хочет быть один — он как раз нуждается в чём-то, ком-то. В ком-то, кого он знает, кто спрятан глубоко внутри его души, запечатанный памятью; кто всегда может успокоить любую его боль. В ком-то, чьё простое присутствие приносит ему покой. Аль-Хайтам тоскует так сильно, что ему больно.

***

Группа полузнакомых людей покидает его вечером, на закате. Аль-Хайтам сидит на диване усталый и недовольный собой. Он чувствует себя потерянным, разочарованным, старым. Но прежде всего, он чувствует себя не полноценным. Аль-Хайтам опускается на спину и закрывает глаза, его дыхание мягкое и неглубокое. — Хайтам. — Рука ложится на его запястье. Аль-Хайтам поворачивает голову и видит самого красивого человека, которого когда-либо встречал. Тонкие светлые волосы и алые глаза, молодые, полные нежности и жизни. Этот человек похож на тех полузнакомых людей, но черты его лица более аккуратные, более мягкие. — Я пришёл за тобой, — ласково говорит человек. Он берёт Аль-Хайтама за руку и его вдруг охватывает лёгкость. Усталость исчезает из его старого тела, и когда он поднимается, в нём заново расцветает сила и жизнь. — Кавех, — на выдохе произносит Аль-Хайтам, — ты здесь. — Я здесь, — соглашается Кавех. Он улыбается тепло, мило и с любовью, и Аль-Хайтам наконец-то ощущает себя цельным. — А сейчас нам нужно идти. Бывший секретарь смотрит на их переплетённые руки, а потом на сияющее лицо своего мужа. — Я… я скучал по тебе, — шепчет Аль-Хайтам, — я так сильно скучал по тебе. — Он крепко прижимает Кавеха к себе. — Я так долго был один. Так долго. Архонты, Кавех, я… — Чш-ш-ш, — успокаивает его Кавех, — ты больше не будешь один, Хайтам, больше нет. — Он привстаёт на носочки — до боли знакомый жест — и целует Аль-Хайтама в лоб. — Теперь я здесь. Аль-Хайтам шмыгает носом, и Кавех большим пальцем стирает слёзы с его щеки. — Пойдём со мной, — говорит Кавех, — наши родители ждут нас — они не могут дождаться встречи с тобой. Аль-Хайтам и Кавех уходят вместе. Аль-Хайтам тихо и без боли умирает во сне.