Нектар

Шива вечно спит, Снаружи всё дышит — жизнь, Внутри — мир и покой.

Амрит ушёл, оставив Рита-Шиву в полнейшем смятении. Настолько, насколько божество может его испытывать. Это и было главной проблемой. Сердце Рэйтана разрывалось от понимания, что его божественное существование становится более человечным. Беспощадная сила, которая прежде владела им, отходила на второй план перед нарциссичным, капризным мальчишкой. Это могло бы злить Рэйтана, но по природе своей он не способен злиться. Однако какие-то тонкие нити человеческих чувств в него все-таки просачивались. Возможно, из-за нехватки божественных сил, а возможно причина была в другом. Сам того не заметив, он начал осознавать истинную природу людских эмоций, и это приводило его в состояние глубокой меланхолии. Рэйтан не знал, как справиться с этим, как разобраться во всем этом хаосе эмоций, которые охватывали его душу. Сейчас, впервые, он чувствовал себя пленником собственных мыслей. С одной стороны — они, а с другой голоса. Бесконечное множество. Они просили его благословения. И это был первый раз, когда просьбы подданных лишь отягощали Шиву, а не делали его сильнее. Время тянулось бесконечнее обычного. Рэйтан решил, что лучшее, чем можно занять себя сейчас — это отправиться в город и посмотреть, как проходит приготовление к празднику. Калькутта действительно заиграла новыми красками, позволяя совсем немного отвлечься от мыслей и голосов. Все вокруг было украшено яркими цветами, начиная от фасадов, заканчивая улочками и тротуарами. Однако при всей яркости украшений, можно было заметить детали, которые создавали особую атмосферу. Даже в воздухе можно ощутить тонкую пыль, словно магический порошок, таинственно придающий волшебство городу. Она легко переносится легким ветерком и медленно опускается на прохожих, словно даруя им частичку праздника. Надежда и вера поселились в самом сердце Калькутты. Она была невероятно прекрасна. Все это немного успокоило Рэйтана, но ненадолго, мысли все равно возвращались к Амриту. Из раза в раз, как бы он не пытался отвлекаться, заниматься делами, прогуливаться или медитировать. Дубей не давал покоя. В какой-то момент хотелось отречься от всего Божественного и просто принять свои человеческие переживания. К этому его почти привела Амала, а теперь и ещё Амрит. Сопротивляться больше не было возможности, он перестал думать о последствиях и решил просто поддаться этому потоку человеческих ощущений. И поток направлял его к жрецу. Он решил не искать его физическое тело, но найти его энергию. Почувствовать, чем сейчас занят Амрит и где он находится. Совсем как тогда, когда его попросила об этом Амала. Шива сосредоточился, перенося свою душу и тело в дом Дубеев. Тогда он увидел Амрита. Тот сидел в кабинете, положив голову и руки на стол. Он не спал, но и не бодрствовал. Жрец выглядел обессиленным и походил скорее на бхута, чем на человека. Кроме усталости, чётко ощущалось напряжение и злость. Иногда Рэйтану казалось, что это все, что может испытывать Дубей. Рэйтан подошёл беззвучно, не осязаемо. Встал совсем близко, за спиной. Будь он человеком - любой бы на месте Дубея ощутил бы каким-то особым шестым чувством, что позади кто-то стоит. Но Амрит не подавал вида и оставался неподвижен. Он не чувствовал Шиву. А Шива чувствовал. Чем ближе он находился, тем сильнее поддавался эмоциям, всё его нутро горело. Подойдя совсем близко, он увидел энергию Амрита, она стала осязаема. Красные всполохи тянулись от него всё дальше, плавно перетекая к Рэйтану. Внезапно ему стало жаль Дубея. Он захотел приласкать его, утешить, как маленького ребёнка, дать ему покой и умиротворение. Подарить спокойствие. Тогда он бесконтрольным и бессознательным движением погладил его по волнистым растрепанным волосам. А дальше, не сумев удержаться, обнял его со спины, уткнувшись носом к его щеке. Кожа Амрита оказалась мягкой и тёплой. Рэйтан почувствовал запах вишни и табака…запах пряностей. А ещё… спокойствие? Все его голоса и душевные терзания разом прекратились, стоило приблизиться к Дубею. Амрит тоже почувствовал это. Если нахождение Шивы рядом осталось незамеченным, то его объятия он ощутил очень отчетливо. Казалось, что сам воздух в комнате начал меняться, накаляясь и пульсируя. Послышался ехидный смешок. – Божественное снисхождение? Я вроде тебя ни о чём не просил.