Игра началась, малыш Ликси

Вдохнув побольше воздуха, Ли попытался собраться с мыслями, чтобы правильно начать своё копание в прошлом, о котором он вечно мечтал забыть... Молил забыть. Прошлое, что больно скрежетало внутри, каждую секунду резко ударяя прямо в кровоточащее сердце, будто ножом прокручивая, нажимая на самые болезненные воспоминания. -Я рядом,-Прошептал родной голос. Феликсу всегда было сложно открыться человеку, тем более перед ним сидит тот, кто украл его сердце, которое желало наконец открыться и показать всю боль и гнев, что таит внутри. Руки мальчика немного поддрагивали от волнения; он нервно сглатывал, обдумывая, как правильно начать. -Это произошло не из-за какого-то одного события...-Ликс посмотрел в тёмные глаза, излучающие немую поддержку,-Всё то, чему я подвергал своё тело... произошло из-за цепочки событий, которая началась ещё в пять лет. Ли начал теребить ткань футболки, вспоминая всё то ужасное, что настигло его в детстве. Хёнджин взял холодные ладошки в свои руки, поглаживая большим пальцем белую кожу в попытках успокоить. -Пять лет - отправная точка. Это произошло в детском магазине... Знаешь, такой огромный магазин в таком же огромном тороговом центре, где можно потеряться на раз-два, тем более маленькому ребёнку. На улице лето, жара, мы с мамой гуляли по парку, я ел сладкую вату, и тут она предложила зайти в мой любимый детский магазин... Купить мне новую одежду и какую-нибудь игрушку. Я тогда был без ума от динозавров, поэтому, конечно, согласился, мечтая о пополнении коллекции фигурок динозавров,-Ли сжал ещё сильнее руки любимого, пытаясь защититься от больных воспоминаний,-Она отвлеклась буквально... буквально на секунду...и я... чёрт. Не ожидав от самого себя, Феликс превратился в того маленького и беззащитного ребёнка, стоящего в злосчастном магазине игрушек, не зная, что этот день станет роковым; слёзы ручьём хлынули из глаз, застилая библиотеку, сильные руки, испуганные тёмные глаза, что пристально следили. Он никому не рассказывал про тот самый день, боясь даже своих мыслей, переносящих его в тот злосчастный магазин. Тринадцать лет держа в себе ту болезненную правду, парень научился жить с болью и страхом, что это может вновь повториться. Хван притянул мальчика к себе, пряча от больного прошлого. Он нежно стал перебирать синие волосы, шепча что-то успокаивающее. Слёзы пропитали его футболку, но мысли старшего были только о том, как успокоить человека, которого он так сильно полюбил, и видеть его горько плачущим было невыносимо. Феликс продолжил говорить уже в крепких объятиях. -Мама пошла в раздел одежды, оставив меня глазеть на динозавров и выбрать лучшего на мой взгляд. Я выбрал стенозавра, и счастливый пытался глазами найти маму. Но...сам понимаешь, магазин огромный, я мелкий, и как это часто бывает, растерялся, сел на пол и начал плакать. В моём детском мозгу развернулась трагедия, что мама не придёт и уйдёт без меня. Паника, сопли, слёзы...все дела. Но тут явился мой "спаситель", предложив найти маму. Не думай, что родители не рассказывали мне о том, что нельзя разговаривать с незнакомыми людьми, тем более идти с ними куда-то. Но тогда всё отключилось, и я хотел лишь одного - найти любимую маму и уйти домой играть с новой игрушкой. Он не был каким-то старым, страшным или подощрительным, кто вызывал опасения, вовсе нет... На вид лет двадцать пять, в моих глазах он действительно был красивым, с доброй улыбкой. Я и повёлся... на первый взгляд он не представлял никакой опасности. Он присел на корточки рядом со мной, вытер слёзы и взял за руку. У него были тёплые ладони... Он оплатил динозавра, мило улыбнувшись девушке на кассе. И...понимаешь, я мигом расслабился, успокоится и был уверен, что сейчас увижу маму. Мы встали и направились к выходу. На секунду я смутился, спросил у него "где мама?", на что он сказал, что видел её в кафе. Но мы зашли в мужской туалет, и тогда начался мой личный кошмар. Он затолкал меня в дальнюю кабинку, приказав молчать, иначе будет плохо,-Феликс ещё больше вжался в тепло тела старшего, переходя на шёпот, чтобы опять не дать волю слезам,-Начал раздевать и трогать...Господи, как стыдно,-Щёки младшего вспыхнули, на что Хван начал осторожно гладить покрасневшее лицо, убирая мокрые волосы назад. -Всё в порядке, малыш... Ты в безопасности. -Не хочу вдаваться в подробности...Он просто начал меня трогать, пока я заливался слезами, крепко держа динозавра в руке. Это продолжалось минут пять, а потом он развернулся и ушёл, назвав меня "хорошим мальчиком". Я лежал на грязном полу в туалете торгового центра и не мог пошевелиться. Моё тело вдруг стало каменным, я хотел одного - умереть. Именно в тот момент я ощутил сильное желание сдохнуть. Мне в голову пришла только одна мысль - я плохой, и только я виноват в произошедшем. Начал рвать волосы на себе, биться головой о стену кабинки, орал как бешеный. Не знаю, слышал ли кто-то меня. Никто не пришёл на помощь. Потом я просто устал и заснул на полу, сжавшись, принимая позу эмбриона, обнимая свои ноги,-Феликс поднял заплаканные глаза, понимая, что ему становится легче, ведь он выпускает своих демонов впервые, рассказывая блондину причину своих кошмаров,-Не знаю, во сколько меня нашли, но после этого я не говорил год. Просто молчал. Нашли меня голым, всё тело было в царапинах от моей истерики. Конечно мама винила во всём себя, пыталась выудить из меня хоть одно слово, но я физически не мог этого сделать. Я просто заперся в самом себе, каждую ночь видя его лицо, его прикосновения, тепло его рук, что сделали меня грязным и неправильным. Перестал играть в своих любимых динозавров, они стали мне омерзительны и ужасны. Как-то ночью я сгрёб в охапку все фигурки динозавров, что были мне недавно так дороги, и выкинул из окна. У мамы с тех пор был очень чуткий сон, и когда она услышала, как отрылось окно, то так сильно перепугалась, думая, что я хочу выпрыгнуть. А я хотел. Тогда мне было всего лишь шесть. Она меня сильно обняла, даже стиснула, будто ее руки оковы, и умоляла этого не делать, а мне так страшно стало...Из-за её прикосновений. Я стал вырываться, плакать, отпихивать её, забиваясь в угол. У меня развилась дикая паника, когда кто-то пытался меня обнять или просто прикоснуться. Сразу накатывали физические воспоминания, я чувствовал жар его ладоней, хотя в этот момент меня могла обнимать моя родная мама. Единственными звуками, что я издавал - был плачь, рыдания и моя истерика, как будто детёныш какого-то зверя пытается вырваться из западни. Было неимоверно плохо, я не ходил ни в садик, потому что дети пытались со мной заговорить, поиграть, а я стоял как статуя и смотрел в пустоту. Со мной работали детские психологи, пытались вывести меня из этого злосчастного состояния, но получилось только через год. Нет, мне не становилось лучше, каждую ночь я видел кошмары, днём рисовал динозавров в крови, рукив в огне с длинными пальцами, прохожими на цепкие клешни второй мамы из книги "Коралина". Просто я запер эту боль в себе, проглотил, как горькую таблетку, и в один день подошёл к родителям, что смотрели какую-то документалку, и сказал просто "привет",-Ликс на секунду просветлел, немного отпуская руку старшего, что уже не чувствовал её - с такой силой австралиец сживал сильную ладонь. Хван одобрительно кивнул, говоря одними глазами "я внимательно тебя слушаю",-Конечно они были на седьмом небе от счастья, что их сын спустя год заговорил. Но кошмары никуда не делись, я не рассказывал об этом родителям. Вечный страх и тревожность приследовали меня. Довериться я мог только Крису, но никогда не рассказывал о том, что произошло на самом деле, он пытался ко мне подобраться, но я попросил не вспоминать это. Всей семье я сказал, что для меня и для них этого никогда не происходило, попросил, чтобы никогда они не вспоминали это и не пытались выудить из меня правду. Это мой секрет, который я запер в себе на миллион замков. Потом я начал привыкать к тактильности, я всегда обнимал Криса, он мне казался самым уютным и безопасным человеком. Но вот открываться я ему не мог, меня тошнило, когда у меня проскакивала лишь мысль о том, чтобы раскрыть все карты. А ты... Я не знаю, что произошло между нами, но когда ты... В классе... Короче, когда ты отсосал мне, я не почувствовал никакой угрозы. Абсолютно .Не было ни флешбеков, ничего подобного. Я впервые кому-то доверился прикасаться к себе вот так. Я сам к себе прикасаться боялся, но когда ты ко мне приблизился... Я не мог устоять. Меня накрыло с головой, и я впервые получил такое наслаждение. Во мне проснулось что-то грязное, я захотел с тобой большего. И такие чувства я испытал только с тобой. Хван взял двумя руками лицо в веснушках и невесомо поцеловал мягкие губы. -Это ведь не всё, верно? Не только из-за этого ты стал резаться и набил эту татуировку? -Да, если ты хочешь, то я могу продолжить. -Конечно хочу. Очень. Феликс кивнул и лёг на мягкий ковёр, подзывая старшего к себе; тот присел рядом и принялся слушать. -Потом у всех в школе в мои двенадцать началась непонятно откуда взявшаяся ненависть ко мне и моей ориентации. Я никогда не скрывал то, что я - гей. Все знали, но предрождественская вечеринка испортила мою репутацию напрочь. Тогда меня поцеловал популярный регбист, которому было пятнадцать. Все думали, что он самый гетеросексуальный парень во всей школе, но он перепил и поцеловал маленького веснушчатого мальчика, которому нравились спортсмены. Я был ребёнком. И когда он приблизился ко мне, сидящему в углу, пока все танцевали, я растаял. Он сказал, что хочет поцеловать какого-нибудь гея, ведь ему интересно каково это. Я был возможно и мелким, но не тупым. Начал препираться и говорить, что не хочу этого делать. Я искал глазами Криса, который так не вовремя вышел в туалет. Этот идиот не унимался, заставил меня встать, и впился своими неприятными губами в мои. Я стоял как дерево, боясь пошевелиться. Ему это очень не понравилось, что я не отвечаю на этот противный поцелуй. Он вдруг ударил меня под дых, да так, что я напополам сложился и упал прямо на пол перед всеми. Он вдруг закричал, что я сраный педик, который лезет ко всем, и тогда я понял - мне конец. Все столпились вокруг нас, будто перед ними разворачивался настоящий цирк. Крис уже тогда прибежал на всеобщие крики и смешки, подхватил меня и попытался как можно быстрее уйти. Я всю дорогу рыдал от собственной беспомощности, вися на Крисе. Прорыдал всю ночь, Кристофер не отходил от меня ни на секунду. Он ещё никогда не видел меня таким подавленным. Потом начался самый лютейший пиздец. В школе меня начали травить, обзывать грязным гомиком и другими интересными прозвищами, толкать, когда Криса не было рядом, а когда он шёл со мной, то каждый получал в ответ. Так мы докатились до кабинета директора после случая, когда Крис избил какого-то придурка, вылившего на меня томатный суп в столовой. Наши родители были в ярости из-за несправедливости, и обоих перевели в другую школу. Там меня не гнобили, но ненависть развилась внутри меня. Это - первый масштабный срыв,-Феликс показал на длинный поперечный шрам на правой руке,-Тогда меня не покидали мысли о том, что я ничтожество, неправильный, заслужил такого отношения в прошлой школе. В порыве гнева взял кухонный нож и резанул, да так, что перед глазами звёзды распластались, и я впервые ошутил, как алая кровь течёт по запястью, а железный запах заполняет всю кухню. В первые разы было страшно. Руки тряслись, иногда я откладывал эту затею, но лишь до следующего срыва. Срывов было много. Постоянно. Я просто пропитался внутри ненавистью и злобой к самому себе, к своему телу, к тому, что меня привлекают и возбуждают мужчины, что моё сердце начинает бешено колоиться, а во рту пересыхать, когда я вижу, когда красивый одноклассник переодевается на физ-ру. В новой школе тоже были в курсе моей ориентации, но я стал другим. Я притягивал к себе людей, со всеми знакомился, преодолевая свой страх. Заигрывал с парнями постарше, на что они охотно соглашались, либо отшучивались. Но дома творился кошмар. В четырнадцать я начал резать живот, грудь, ноги, рёбра. Конечно родители видели это, всеми силами пытались препятствовать, водили по психологам. Я не виню их, они пытались, вот только я не хотел пытаться. Мне нравилась постоянная боль, уже к тому времени она приносила мне неимоверное удовольствие. Потом я начал писать песни. Как-то ночью, в порыве злости, я написал несколько строчек и понял, что это и станет моей первой татуировкой. В шестнадцать с разрешения родителей, я пошёл в тату студию набивать свою первую, осознанную татуировку. Было больно, но я за четыре года истязания себя привык к этому, и просто лежал и наслаждался. Конечно шрамы всё равно видно, но это уже не выглядит так ужасно. -Это вовсе не ужасно... Господи, малыш,-Хёнджин притянул мальчика к себе, борясь с собственными подступающими слезами,-Прости, прости, прости. Хёнджин перешёл на шёпот, беря в охапку податливое тёплое тело, прижимающееся к нему со всей нуждой в любви и защите. Он шептал "прости", будто зачитывая молитву. Хвану было неимоверно больно от одной мысли, что пришлось пережить этому беззащитному мальчику, что справлялся со всем один. -За что ты извиняешься?-Ликс ухмыльнулся сквозь слёзы, целуя блондинистую макушку. -За то, что я не появился раньше. За то, что не смог уберечь тебя. За то, что полез к тебе, не зная твоего прошлого. Мне правда жаль, очень, очень жаль. Малыш, всё изменится, я обещаю. -Всё уже изменилось с твоим появлением. Ты мне помогаешь сейчас справляться со всеми страхами. Хеей, Хён!-Ли принял сидячее положение, направляясь к красному лицу, целуя в ровный нос, переходя на верхнюю пухлую губу, очерчивая непонятные завитиеватые узоры. -Как я могу тебе помочь?-Хван поднял глаза на улыбающегося сквозь слёзы младшего, что будто сиял изнутри. -Ты уже помог. Помог тем, что смог одним своим взглядом развязать мне язык, и освободить меня. Убить того демона, что царапал изнутри. Я освободился от больного прошлого. Конечно, не полностью, но с твоей помощью я сделал первый, главный шаг к исцелению. Спасибо тебе, Хван Хёнджин, что смог достучаться до моего сердца и украсть его. -Что, действительно украл?-Хёнджин вдруг так искренне рассмеялся, как не смеялся всю свою жизнь. Он принялся глупо улыбаться как последний влюблённый придурок. Ему льстили слова младшего. -Нагло украл. И видимо не отдашь. -Не-а, не отдам. Ты мне слишком нравишься. -Ты мне тоже. Они лежали, прижавшись друг к другу ещё около часа, обдумывая всё то, о чём рассказал Ликс. Они впитывали слёзы и кровь, накопившиеся за долгие годы, понимая всю ненависть к окружающему миру. Феликс рассказал то, что так давно его гложило и съедало, и наконец-то он смог выдохнуть по-настоящему. Хёнджину не нужно было что-то добавлять и расспрашивать, это было не к чему - они оба это понимали. На каком-то подсознательном уровне они знали, что чувствуют боль друг друга и смогут защитить в будущем от сильных нападков со стороны людей. -А что насчёт того парня, с которым ты зажимался на фотке? -О боже, ты серьёзно дошёл до этой фотки? -Ага. -Ой, да просто парень из клуба. Мне тогда шестнадцать было, как раз набил татуировку, и Крис предложил отметить такое событие и пойти в клуб. Но сам понимаешь, кто пустит каких-то малолеток в такое заведение. Но мы всё же пошли туда, и, подходя к самому клубу, я увидел красивого, взрослого парня, он курил и не обращал ни на кого внимания. Мне сразу пришла гениальная мысль, что он нас может провести в этот клуб. Вот я к нему и подошёл, весь такой молодой и сексуальный. Сразу руку ему на плечо закинул и глазками стал хлопать, говоря о том, что мы очень хотим повеселиться, а нас не пустят. Это мне ещё повезло, что он адекватным оказался, если бы начал отвечать на мои идиотские выходки, пытаться меня где-нибудь зажать, полапать, а может и вообще трахнуть, я бы там точно сдох на месте. Язык то без костей, к тому времени я уже спокойно мог флиртовать, но вот трогать себя ни за что. Он на меня посмотрел, ухмыльнулся от такого зрелища, ну и провёл. Мы с ним познакомились, он нас угощал коктейлями и рассказывал о себе. Что он стоматолог, недавно расстался с парнем, с которым был уже как десять лет вместе, ну и у нас поспрашивал, как мы оказались в таком взрослом месте. А когда нам стало скучно, и мы как младенцы захотели спать, он вызвал такси до моего дома, чтобы с нами ничего не произошло по дороге. А пока на улице ждали такси, Крис нас сфоткал, сказал, что мы очень интересно смотримся друг с другом. Да и всё. Он классный парень, мы иногда общаемся, просто рассказывая о том, что нового произошло в жизни,-Феликс ещё сильнее обнял старшего, пряча нос в мягкой футболке, как котёнок, зарывающийся под тёплый плед. Руками он залез под одежду, наслаждаясь накаченными мускулами спины, поглаживая приятную на ощупь кожу, переходя на пресс, немного отстраняясь, смотря на реакцию старшего. Хёнджин, облизнувшись, посмотрел на то, как маленький чертёнок проходится своими тёплыми ладонями по его груди, изучающе хмуря нос, опаляя горячим взглядом. Руками он забрался под собственную футболку, находя чужие запястья, останавливая опасные действия. Но Ликсу не понравилось, что его прерывают, на что он выпустил коготки, надавливая на кожу, больно врезаясь в накаченные мышцы. Хван прошипел, вопросительно выгибая бровь. Старший знал - ещё одно действие, что причинит ему хоть каплю сладостной боли, то крышу окончательно сорвёт, и демон вырвется на ружу. Кадык начал ходить вверх-вниз, грязные мысли лезли обоим в головы, направляясь прямиком в низ живота. -О нет, малыш. Не делай этого,-Хван закатил глаза, хоть и не хотел показывать, что от подобных действий он буквально тает, как мятное мороженое в жаркий день лета. Его сердце заграмыхало в груди, он боялся того, что может показать свою тёмную сторону, что так и наравила выставить коготки и запылать яростным огнём. -Хён,-Ликс ещё больше впился в чувствительную кожу, на что получил злой взгляд, говорящий, что этого делать никак нельзя. -Мм?-Хван уже не мог толком и мыслить, да даже говорить давалось с трудом. Он сильнее сдавил тонкие запястья, на что получил тихий чужой стон. Расширив глаза, он увидел, как веснушки младшего стали ярче, а щёки покрылись румянцем,-Нравится? -Я так хочу...,-Воспользовавшись моментом, когда от небольшого шока Хёнджин ослабит хватку, Феликс переместил руки на сильную грудь, сжимая затвердевшие соски, играясь с ними, оттягивая. Младший горел от желания облизать красные пуговки, пройтись языком по красивому телу и ощутить в себе член этого парня, от которого синеволосый терял голову. -Знаю. Я тоже этого хочу, но давай сначала ты мне почитаешь, как и хотел,-Хван приблизился к лицу младшего, пробуя мягкие губы на вкус. Их горячие языки сплелись, на что Ликс не смог сдержать тихого стона от нежелания прерываться на этом. Он двумя руками обхватил голову старшего, зарываясь в блондинистые волосы, немного сжимая у корней, на что получил шлепок по бедру. -Ты так хочешь, чтобы я тебе почитал, ты издеваешься?-Закатив глаза, Феликс склонил голову на бок, как любопытный щенок, ища в чужих глазах насмешку. -Ооочень хочу,-Протянул старший, беря в руки "Норвежский лес",-Прочитай одну главу, и потом я покажу тебе ещё кое-что,-Подмигнув, Хван опёрся локтями на мягкое покрытие. -Кое-что - это твой член? -У тебя ужасно грязный язык и противные, пошлые мысли пятиклассника. -Цс. Открывая книгу на нужной странице, Ликс погрузился в чтение, отравляя их двоих в загадочный мир Мураками. Спустя три главы, Феликс уже не мог читать, ведь жажда всё больше одолевала младшего, не любившего читать вслух. -Пошли. Выпьем. Огромную кухню освещало яркое солнце, что неприятно рябило в глазах. Хван достал две бутылки каких-то алкогольных напитков из холодильника, отдавая одну стеклянную бутылку младшему. Ликс сел на стул, отпил сладкую жидкость, что в конце отдавала приятной горечью алкоголя. Горло обжигало теплом, вдруг стало хорошо и на всё наплевать. Они пили в молчании, Хёнджин то и дело поглядывал на парня, размышляя о том, как будет натягивать того на собственной кровати. Будто читая мысли, Феликс произнёс: -Я хочу, чтобы ты меня трахнул,-Феликс без толики смущения посмотрел в ничуть неудивлённые глаза, которые в ту же секунду запылали опасным огнём. Хищная улыбка коснулась лица Хёнджина; выпячив язык, он провёл по краешку стеклянной бутылки, потом немного отпивая содержимое, облизнулся и будто случайно толкнул язык за щёку, пристально следя за реакцией младшего. -Трахнул? -Да. Хёнджин встал и подошёл к сидящему мальчику; тот бесстыдно раздвинул ноги и вытянул руки, скрещивая их, будто готовясь к связыванию. -Я знаю, что ты любишь такое,-Ликс улыбнулся, замечая одобрение на чужом лице. -Откуда? -Детали этого дома и твои собственные действия с потрахами выдают твои грязные замашки. -А ты такое любишь?-Хван одной рукой взял тонкие запястья, надавливая на них, а второй провёл по паху, тут же убирая руки. -Я не пробовал и обычный секс,-Зашипел Ликс, чувствуя нарастающее возбуждение. -Даже так...,-Джин прошёл мимо младшего, невольно касаясь его плеча и встал около небольшого шкафа у дальней стены. -Что ты делаешь? В одной руке у Хёнджина лежала атласная красная лента, а во второй разогревающая смазка. Видя удивление на лице младшего, который боялся увидеть что-то посерьёзнее, парень встал на колени перед мальчиком. -Давай договоримся так. Сейчас я проверну кое-что, что может тебе понравится. Если ты скажешь "да", то мы пойдём дальше, и я научу тебя всем тонкостям бдсм. Но есть одно "но", я хочу, чтобы твой первый секс был без чего-то постороннего. Хочу, чтобы ничто не могло испортить общего впечатления, если вдруг ты не любитель. -А если любитель?-Феликс наклонил голову набок, как любопытный ребёнок, будто так информация воспринимается гораздно лучше. -То тогда чуть позже я покажу тебе, что такое сладкая боль. Раздевайся. -Есть "стоп" слово? -Пх, малыш, я сейчас не собираюсь тебя пороть, больно не будет. Ликс только кивнул и тут же снял футболку, приподнимаясь, стягивая шорты вместе с боксёрами. Перед стоящим на коленях старшим открылся поистине великолепный вид - его голый парень сидит на бархатном кресле, грязко раздвинув ноги, показывая затвердевающий член с красной, налитой головкой. Такой бледный и худой, как изящная статуэтка, с пошлым выражением лица заводил старшего с полоборота. Феликс тянется ручками до своего пресса, поглаживая и не сводя взгляда от Хёнджина; как только младший осторожно коснулся своей проблемы - сразу получил твёрдое "нельзя". -Я тебе что, собака?-Закатив глаза, Ликс поманил пальцем к себе, мотнув головой вниз, говоря о том, что уже хочет всё начать. -Давай поиграем, малыш. -Какие условия? -Выполнять все мои приказы. И сейчас не трогать себя, абсолютно нигде. -Ладно. И что дальше? -Я завяжу тебе глаза и мы начнём игру. Дав немного времени, Хёнджин взял в руки приятную ткань, ощущая, как младший всё обдумывает. -Готов? -Да. Немного приподнимаясь с колен, блондин завязывает чужие глаза, отмечая, как же гармонично Ли смотрится в таком виде, с повязкой на глазах. Усмехнувшись, Хёнджин не спеша проводит пальцем по мягкой ткани, спускаясь к тёплым губам. Младшему даже не пришлось говорить, что делать; он принимает в рот один палец, немного посасывая, обильно выпуская слюни. Уже мокрым пальцев Джин проводит от подбородка до острых ключих, наклоняясь, обдавая кожу горячим дыханием, припадая губами, оттягивая кожу, кусая до тёмных засосов, напоминаюшие яркое пятно акварели на идеально белом листе бумаги. Феликс издаёт немой стон - с завязанными глазами ощущения обострились настолько, что он был готов кончить прямо в этот момент, когда каждый мускул на его теле старший вычерчивал проворным языком, попутно кусая. Всё смешалось воедино, и Феликс начал тихо скулить, выдыхая имя любимого, словно шепча заветную молитву, которая бы спасла его от неминуемой скорой гибели. Руки плавно очерчивали талию, а язык исследовал яркие веснушки, рассыпленные по всему телу, переходя к розовым соскам, беря в рот поочередно, на что младший издавал глухие стоны, нервно дыша. Его руки пытались найти тело парня; ухватившись за сильные плечи, он вскрикнув от необычности ощущений, возносящих его к небесам, хотя то, чем они занимаются в эту гребаную минуту, никак не способствовало получению билета в рай. Сейчас не было ни рая, ни ангелов, ни чего-то святого. В этом старом доме разворачивалось их начало к самому развратному и приятному. Пока Хёнджин исследовал тело младшего, вырисовывая на прессе узоры, оставляя красные метки, у Феликса пересохло в груди, сердце бешено колотилось, а ногти впились в плечи. -Поцелуй меня,-Задыхавшись, прошептал Феликс, теряя голову от происходящего. Он понимал, что это только начало,-Пожалуйста. Если бы не повязка, то сейчас бы он видел, как тёмные глаза плавно поднимаются по телу, останавливаясь на маленьких губах, прежде чем попробовать их на вкус. Хёнджин притягивает двумя руками мальчика к себе, соединяя их тела вместе, начинает проходить мокрой дорожкой от плеча до шеи, испуская голодный рык. Ему было в тягость наблюдать за таким податливым, красивым мальчиком, умоляющего его поцеловать. Феликс чувствует твёрдый пресс на своём, как сильные руки вжимают его тело в чужое. Томные вздохи выходят изо рта мальчика, пока чужие пухлые губы с напором впиваются в мягкие, податливые губы. Их языки сплелись в диком танце, больно отдаваясь в пах. Хёнджин вылизывал полость рта, проходясь по зубам, сильно оттягивая нижнюю губу, которая порядком начинала болеть. Ликс ярко простонал в их влажным поцелуй, переходящий в долгую, размеренную пытку. Это стало отправной точкой. Хёнджин понимал, что прямо сейчас в его душе зарождается тот изголодавшийся демон, кого он пытался прятать и не показывать больше никому. Но демон рвётся наружу, бурлит в венах синим пламенем, заставляя пробуждать самые дикие и потаённые желания. -Ты готов, сладкий мальчик?-Хёнджин прошептал тихо, зарываясь носом в шею синеволосого, от чего тот застонал громче, специально терроризируя старшего, чувствуя всем телом, как тот напряжен. -Да, папочка. Папочка. Одно единственное только слово выбило из Хвана дух, заставляя руки трястись, тело пробирать мелкой дрожью, а пульсирующий член больно дёргаться. На секунду отстранившись, парень взял лубрикант и выдавил приличное количество на возбуждённый орган младшего, от чего тот перестал дышать, морщась от того, что не видит происходящего. Хёнджин поудобнее устроился между худыми ногами, трогая красную головку в смазке, растирая лубрикант, делая ситуацию ещё жарче. Другой рукой раздвинув ноги ещё шире, он ехидно ухмыльнулся, обхватывая каменный стояк, делая первые движения. Феликс издал немой стон, до крови кусая губу. Приподнимая бёдра, желая большего, он почувствовал, как старший начал нарастать темп, сжимая руку в кулак, водя по набухшему члену вверх-вниз. Ли начал выгибаться до хруста в спине, когда приятная дрожь пробегала по всему телу, больно отдаваясь в разгоряченном члене, что яростно пылал от лубриканта. Проводя пальцем по каждой выступающей венке, Хёнджин с упоением наблюдал, как Феликс носом втягивает воздух, нервно вздрагивая от каждого прикосновения. -Пожалуйста...сделай это,-Ловя воздух, Ликс почувствовал пустоту- Хван остановился и убрал руку. -Что - это? -Трахни меня. Умоляю,-Приподнимая бёдра, пытаясь заглушить недостающее наслаждение, Феликс чуть ли не плача, откидывает голову назад. -Уверен? -Блять, да! Хёнджин развязал красную повязку, целуя попутно младшего в веснушчатый нос, поднялся с колен, беря в руку повязку и лубрикант, другую подавая раскрасневшемуся мальчику. -Ты реально меня трахнешь сейчас?-Пройдя по коридору, Ликс не успевал за скоростью старшего, что шёл в одну из комнат на втором этаже. -Феликс, ты дурак?-Хёнджин, повернувшись, встретился с высунутым языком,-Если ты не хочешь, то мы прямо сейчас... -Это ты дурак. Конечно хочу. -Ну тогда...Заходи,-Открыв одну из дверей, Хван пропустил младшего вперёд, закрывая комнату на ключ, что будто светилась от яркого солнца. Посередине комнаты стояла большая кровать, что так и манила. Большие панорамные окна, что открывали вид на одинокие покачивающиеся от ветра деревья. Лучи солнца пробирались в светлую комнату, что было странно - мания Хвана ко всему порочно тёмному прослеживалась абсолютно во всём доме. -Я ожидал увидеть комнату, как в пятьдесят оттенков серого,-Ликс упёрся в стену. Ноги не слушались, а мозг так и выдавал колкие фразочки. -Даже в такой комнате может происходить самая настоящая грязь. Только попроси. Хван поцеловал впадину между ключицами, быстро стягивая с себя одежду. Стоя голым перед нетерпеливым мальчиком, Джин положил одну руку на талию, второй, ухвытившись за задницу, резко притянул его к себе, не давая отдышаться. Атласная лента с бутылочкой смазки полетели на постель. Старший кивнул в сторону кровати, подходя к ней, ложась, похабно раставляя ноги. Похлопав по ноге, Хёнджин молча смотрел, как Феликс подходит к нему, садясь рядом. -Ложись на колени. Феликс покорно лёг, упираясь локтями в постель, чувствуя твёрдый, налившийся член под собой. Подняв задницу, младший ощутил резкий прилив стыда от такой позы и от дикого желания ощутить длинные пальцы в себе. Хёнджин несильно похлопал по мягкой заднице, слыша чужое "сильнее". Улыбнувшись, он размахнулся правой рукой; звонкий шлепок разнёсся по комнате. Феликс свёл ноги, громко застонав, на что чужие руки бесстыдно не дали ему это сделать, приподнимая задницу ещё сильнее. Кровь закипала от сладостных стонов. Налив смазку себе на пальцы, Хёнджин облизнулся и осторожно погладил колечко мышц. -Расслабься,-Низкий тембр прошёлся по нервам, болезненно отдаваясь в паху. Ликс издал писк, лбом вжимаясь в кровать. От мысли, насколько глубоко войдут пальцы в Феликса, блондин начал терять голову. Осторожно войдя указательным пальцем в тугой проход, Хёнджин зашипел от нетерпения. Другой рукой он сжимал бедро, слыша протяжное "блять". Войдя глубже, он медленно растягивает удовольствие, наслаждаясь стонами его мальчика. Ликс сжимает до боли белую простынь, ощущая, как пальцы иногда задевают простату, от чего кости выламывало, и мозги плавились. -Ещё. -Маленький мальчик хочет ещё? Конечно, малыш. Хёнджин достаёт палец, наливая больше смазки на ладонь, видя, как чужое тело поддрагивает. Да он и сам готов прямо сейчас засадить сладкому мальчику, но знает, что это будет ошибкой. Медленно надавив на колечко мышц уже двумя пальцами, он чувствует, как член начинает яростно пылать, а младший переходит в скулёж от новых ощущений. -Порядок? -Ахх, да,-Закусив до крови нижнюю губу, Ликс виляет задницей, прося большего. Кровь начала каплями стекать по подбородку. Трахая длинными пальцами задницу Феликса, Хёнджин растягивает удовольствие, медленно доводя того до дрожи в коленках. Сменив угол движений, Феликс резко стонет, уже специально насаживаясь на пальцы, закатывая глаза. Крупная дрожь проходит по всему телу, Хёнджин улыбается про себя, говоря "нашёл". Продолжая быстрые толчки прямо по простате, Хван ударяет по заднице младшего, от чего тот протяжно стонет, скуля и выгибаясь. Немного замедлившись, Хван наслаждается красивым видом, как он трахает своими пальцами малыша Ликси. -Быстрее. По...,-Феликс, не ожидавший, что старший выполнит просьбу незамедлительно, наращивая темп с каждым разом, попадая в сладостное место. Громкие, протяжные стоны отбивались от стен комнаты. В моменты, когда Феликс уже не мог и говорить, раздавались сильные шлепки, от чего задница у младшего преобрела красный оттенок. -Пожалуйста? Получив ответный кивок, Хван размашистыми движениями ещё несколько раз проходит по простате, чувствуя, как стенки начали сжиматься. Блондин достаёт пальцы, хлопая по красной заднице. Заскулив, Феликс услышал "ещё не время, котёнок". Взяв за талию младшего, Хёнджин переворачивает его, губами исследуя чужие мягкие, сладкие губки. Их грязный поцелуй растворился в стонах друг друга. -Как ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?-Хван руками исследовал разгоряченное тело, что до сих пор поддрагивало мелкой дрожью. -Хочу...,-Ликс поднял невинный взгляд, играясь с волосами блондина,-Сидя. -Сидя? Думаю, для первого раза это... -Пожалуйста. Хёнджин пододвинулся, облокачиваясь на изголовье кровати. Проведя несколько раз по своему большому члену, он зашипел, смотря на красного веснушчатого мальчика. Достав из под подушки презерватив, он размотал егг по всей длине, предвкушая незабываемые ощущения. Ликс сгорал от нетерпения оседлать старшего, придвинулся к нему ближе, опаляя горячим дыханием красивые кубики пресса. Блондин взял обеими руками за бёдра младшего, котрый уже нависал над вставшим членом. Смазав ещё раз горячий проход и свой член, Хёнджин медленно опустил младшего на возбуждение. Тот носом уткнулся в шею блондина, вдыхая горячий воздух, пытаясь заглушить рвавшиеся наружу стоны. Младший начал медленно насаживаться на приличного размера член, вбирая его полностью. От странных ощущений, он буквально ныл, хватаясь за широкие плечи, кусая кожу шеи до засосов и синяков. Ногтями он царапал мокрую кожу груди, тяжело дыша. Хёнджин наслаждался от горячих ощущений, слушая прекрасный голос младшего, что насаживался на его большой член. Джин никогда не испытывал таких сильных чувств к другому человеку во время секса. Сейчас он терял рассудок, смотря на веснушки, мягкие губы, засосы по всему бледному телу. Он сходил с ума. Уставший Феликс привстал, смотря умоляющим взглядом на парня, который зверски наблюдал за вспотевшим мальчиком, сжимая его задницу до красных пятен. -Можешь...Аххх. Хёнджин понимал и без слов. Он мгновенно взял младшего за талию, притягивая в жадный поцелуй, переплетая их языки, и сам стал толкаться вперёд, насаживая мальчика на себя. Дав привыкнуть, Хван поменял угол, вбиваясь прямо по простате, от чего у Феликса поплыло перед глазами. Он нервно задышал, стараясь не делать лишних движений; просто царапал уже и так красное тело, обвивая шею, сильно кусая нежную кожу, оставляя следы от острых зубов. Хёнджина это только подводило к яркому оргазму, на что он яростно начал отбивать о задницу младшего бёдрами, делая толчки более размашистыми, точно попадающими по железе. Феликс ощущал так много и так ярко, что не понимал - это всё реальность или дикий сон; на миг ему показалась, что это его грязные фантазии. -О боже...,-Ощущая, как чужой член яростно пульсирует в нём, Ликс зажмурился, чуть ли не падая на грудь старшего. На это Хван одной рукой сильнее сжал тонкую талию, второй, погладив красную головку, принялся проводить по пульсирующему возбуждению, размазывая природную смазку по всей длине. На что у Феликса ещё больше пересохло во рту, член пылал, а стенки сужались, говоря о скорой разрядке. -Хён...я сейчас,-Ликс ещё больше впился в чужие плечи, зарываясь в мокрых блондинистых волосах носом, насаживаясь на член своего парня. Задыхаясь от сильных фрикций, разносящихся по телу табуном мурашек, парень уже не стонет, а скулит, настолько сильно ему нравится ощущение полного удовлетворения, смешанного с укусами и шлепками. -Давай. Обоих прошибает током, и их стоны объединяются в прекрасное звучание. Хёнджин изливается внутрь, крепко держа и обнимая младшего. Ликс падает на вздымающуюся грудь, говоря тихое "блять". Сперма каплями скатывается по накаченной груди, от чего Ликсу становитсяна миг стыдно. Видя на лице младшего сконфуженность, Хван притягивает его в поцелуй, сплетая их языки. Проходясь по ровным зубам, Хёнджин проталкивает холодный пирсинг за щёку младшего, у которого ещё сильнее начинает биться сердце. Хван переместился с губ на острый подбородок, мокро вырисовывая узоры на бархатной коже, проводя горячим языком по линии подбородка, возвращаясь к жаждущим мягким губам. Очерчивая каждую веснушку, Джин наблюдает, как младший сползает на чужие колени, зубами хватаясь за презерватив, осторожно стаскивая его с члена старшего. -Тебе понравилось?-Хёнджин ухмыляется действиям веснушчатого, что явно уже ничему не стесняется. Он погладил по мокрым синим волосам, пальцем вычерчивая на собственной груди завитиеватые узоры чужой спермой. -Ещё хочу,-Ликс поднял глаза на хищный, тёмный взгляд и выкинул использованный презерватив прямо на пол. -Ох, малыш. Готовься, у нас впереди много времени,-Хёнджин встал, направляясь в ванную, чтобы смыть с них обоих сперму, пот и желание спать. Лёжа в тёплой воде, Феликс рассматривал большие, красные засосы на чужой шее, что оставил в порыве страсти, а сейчас обдумывая, что будет дальше. -Нам завтра в школу, не забыл?-Пробудив от размышлений мальчика, Хван улыбается, пальцем водя по персиковой пене для ванны. -Пф, ты думаешь, у меня было время думать о школе? Я с тобой пятнадцать минут назад трахался, а ты сейчас говоришь о каких-то глупостях. -Я не хочу скрывать наши отношения, Феликс,-Хван вдруг стал максимально серьёзным, направляя чёрные глаза прямо в душу, забираясь в сердце, пытаясь узнать истиннные мысли своего парня. -Я и не собирался скрывать,-Ликс взял большую ладонь старшего и принялся рассматривать длинные пальцы, родинку на среднем пальце, нежно поцеловав её. -Я люблю тебя, Феликс. Расширив глаза, Ликс судорожно посмотрел на всё ещё серьёзного парня, не убирая при этом его руку от своих губ. Поцеловав указательный палец, младший не сводил глаз с тёмного, пожирающего взгляда, ожидая, что сейчас тот скажет "я шучу, ты чё", но этого не произошло. Его сердце подпрыгнуло и перевернулось по ощущениям раз так миллион. Он ощутил, как раны внутри души затягиваются в крепкий узел, цветы начинают прорастать и расцветать в венах, щекоча живот. -Я тоже тебя люблю, Хён. 6 вечера. -Хахаха, о Господи, Джин, удали это!-Феликс пытался вырвать телефон из чужих рук, звонко смеясь. -Ох, ну посмотри, какой ты здесь миленький,-Хёнджин показал фирменный жест младшего - высунутый язык, одновременно показывая фото. Фото, где Феликс, читая книгу, зевнул, а Хван успел заснять этот момент, который ой как не понравился младшему; он сказал, что похож на льва от "Метро Голдвин Майер", причём на тупого льва, который не вышел рожей. 8 вечера. -Всё таки тачка у тебя крутая,-Феликс распластался на сидении, выбирая песню для поездки. -Жду с нетерпением, когда ты отсосёшь мне в ней. -Обойдёшься,-Высунув язык, Феликс включил старый альбом Троя Сивана, наслаждаясь мелодичным голосом, распространившемуся по всему салону. 10 вечера. Феликс лежит на своей кровати, смотря в темноту за окном, обдумывая произошедшее. Он и Хван - пара. Они сказали друг другу, что любят. Он сегодня лишился девственности со своим горячим одноклассником. А завтра им в школу, где придётся напрягать мозги и пытаться вникнуть в новую тему по математике, когда в голову будут лезть воспоминания о красной, атласной ленте, сексуальном голом парне ("ахереть, мой, блин, парень"), их сексе и словах любви. Ну и, конечно же, о том, что он открыл свою душу выпустив больное прошлое, распрощавшись с призраками, вечно наблюдавших за ним в ночи. Открыв Инстаграм, Ликс увидел новую публикацию Хвана, и чуть ли не выкинул телефон прямиком в окно. -Какого... Ликс увидел то самое фото, когда Хван сфотографировал их в магазине перед зеркалом, попутно нацепив на младшего рожки чёртика, пока тот возмущался. Они действительно выглядели мило, но сердце Ли упало именно в тот момент, когда он увидел подпись под фото. "Мой любимый чертёнок."