Сборник мини BTS

- тебя и правда всего трясёт... - губы растягиваются в квадратную ухмылку, правая бровь чуть выгибается, и выражение разрумяненного после душа лица приобретает те самые аристократические нотки, из-за которых многим аристократам хочется куда-то въехать, например, в челюсть, потому что, хоть ты и понимаешь, что смотрит он с любовью, но от этого менее сучным его взгляд не становится. - тебя спасает сейчас только то, что я давал слово не использовать тот факт, что я сильней тебя, - Чонгук сидит на кровати, то нервно покусывая губу слева, то языком во рту теребя пирсинг справа. Он не поднимает взгляд, смотрит на свои руки, а потом и вовсе плотно смежает веки, вздыхая так глубоко, что крепкие широкие плечи раскрываются и немного опускаются вниз от того, как грудная клетка увеличивается, позволяя лёгким вобрать больше воздуха. - а я думал, то, что ты пообещал дать мне хотя бы принять душ... - Ви будто подсказывает, с лукавым оскалом совершая такое обыденное действие, как вытирание собственных волос на затылке и макушке мягким пушистым полотенцем, что в сумме при просмотре ощущается как удар по яйцам, и именно поэтому Чонгук не смотрит. Он молчит, пряча губы, потом цокает языком, качает один раз головой и оборачивается через плечо. - слушай, я не Бам, меня не надо уже дрессировать.. - нельзя, - звучит как из уст аристократа, которому ещё больше хочется въехать в челюсть - вот этим вот бархатистым баритоном, спокойно, в самый мозг, заставляя только крепче сжать зубы. Тэхён нестарательно вешает полотенце на спинку изножья кровати, скорее, бросает не глядя, и, поддернув штанину пижамы, забирается к нему сперва на постель, а потом ловко перекидывает ногу через его бёдра, оседлав огромный кусок собранного и скомканного одеяла, который макнэ очень упорно собирал вокруг себя пока ждал из душа мальчика-из-викторианской-эпохи. - да ты издеваешься.. - крепкие руки обвивают тонкий торс, - ты, блин, просто издеваешься надо мной... - и прижимают к себе, подтягивая ближе, весьма однозначно давая понять, что скомканные одеяла на его коленях - это всё, что действительно спасает сейчас чужую задницу. - конечно издеваюсь, ты же всё ещё ведешься, как дурачок! - Ви лбом утыкается в макушку, что под ним, резковато задирает голову, этим жестом заставляя Чонгука посмотреть на себя , и, тут же поймав его лицо своими крупными ладонями, слишком резко склоняется, качнувшись вместе с ним. Но не целует. В глаза смотрит, в эти чёрные две бездны, щенячьи, как рисуют в детских книжках. Глаза которые не могут врать и не умеют, которые раздевают, а потом стыдливо прячутся от зрительного контакта. Первые секунд пять. Потом впилятся в родинку на краю роста ресниц на нижнем веке и снова спрячутся под веками. И губы эти мягкие тянутся за поцелуем, но Тэхён отстраняется немного, всё ещё играясь, ухмыляясь и даря лишь укол касания уст. - я тебя сейчас свяжу к чертовой матери... - и пальцы уже соскребают с бёдер резинку пижамных штанов, которые, непонятно с какой целью, были надеты после душа. - ты не посмеешь.. - а ты проверь.. - Чонгук уже дёргает их ниже, но пока длинные ноги обжимают одеяло на его коленках, это невозможно физически, поэтому в следующую секунду господин Ким оказывается опрокинут на спину, а его штаны летят в сторону вместе с одеялом, оказывая честь лицезреть как золотой макнэ скучал эти десять дней в Штатах. - нельзя! - широкие ладони упираются в крепкую раскаченную грудь, Техëн едва сдерживает тихий смех, запрокидывая голову и весь извернувшись под ним, пользуясь тем, что Чон никогда не попрет против, даже в шутку, даже в постели. Он распалится ещё сильней, будет добиваться того, что ему запрещено даже условным ненастоящим запретом. Он всегда будет за ним охотиться, добиваться и получать, каждую секунду, пока сердце бьётся чуть быстрей при взгляде на родинку на краю роста ресниц на нижнем веке. - меня десять дней не было, ты правда хочешь сейчас поиграть в недотрогу? - ворует короткий поцелуй, кончиками мягких локонов чёлки щекоча гладкую румяную кожу лица, - тебе недостаточно что я весь вечер жду пока мы поужинаем, пока ты поиграешь с Ëнтаном, пока ты иссушишь весь Ханган, принимая душ... - Гуки.. Он замолкает. Снова смотрит в глаза, чёрные два оникса в обрамлении подрагивающих ресниц, и взгляд этот полон тоски и дикой детской обиды. Именно глупой, детской обиды, словно проиграл в крестики-нолики по невнимательности. - правда так скучал? .. - кончики пальцев касаются шрама на скуле Чона, а тот в ответ только неосторожными широкими движениями убирает волосы с лица Тэхёна, открывая его широкий лоб, который тот постоянно прячет, полумесяцы бровей и каждую родинку. - даже не дрочил, чтоб аппетит не испортить... - а пожрать на ночь ты любишь... - Ви рассмеялся тихо, расслабляя шею, утопая в постели затылком и словно останавливая время вокруг них, замерев в этом Ренессансе, взглядом обводя всё ещё немного детское лицо, да ещё и с этой стрижкой под детсадовца. - знаешь... С этого ракурса твоя причёска выглядит... - длинные пальцы сперва отводят в сторону крупные локоны, потом зачесывают их назад, и на макушке ладонь целиком утопает в мягких кудрях. Тэхён хочет сказать что-то ещё, совсем не важное но, в его понимании, очень смешное. Очередная шутка про то, что Чонгук самый младший. При этом от постоянной улыбки от уха до уха, что аж щеки трескаются, в уголках его глаз собралось больше маленьких морщинок. Что чёлка на лоб ему совсем не идёт. Что скоро размер его мышц превысит самые высокие вершины Эвереста. Он, как может, растягивает этот момент, когда можно просто смотреть в глаза. Не разрывать зрительного контакта даже когда ускользаешь от очередного поцелуя как кокетливый денди, сверкая улыбкой довольной и счастливой, находя в себе смелость сдаться первым и довести эту игру до собственного проигрыша, оказаться запястьями в самом крепком захвате пальцев, которое можно вообразить. - можно... - звучит загнанным шёпотом, измотанным этой предвариловкой, переворошив вместе всю постель и даже не успев дёрнуть зубами за тонкую нить металла в уголке губ. *** - не холодно.. - звучит едва слышно, слабо, в уголок подушки, сжимаемой пальцами, и Тэхён ведёт плечом, чтоб уголок одеяла открыл спину, давая ей хоть немного охладиться. Чонгук коротко кивает и приспускает его, тут же оставляя след поцелуя на коже. Он обнимает со спины, и Ви с тихим стоном пытается отодвинуться, всё ещё подрагивающими ногами суча по постели. - всё-всё... Больше не буду... - в следующий раз я буду стараться подбить расписание под тебя... - Ви вздохнул глубоко, - а после армии буду подсыпать тебе в еду снотворное... - и медленно перевернулся лицом к нему, утыкаясь в широкую грудь, - я, блядь, не знаю, как я выдержу твоё возвращение... Чонгук прижал к себе мальчика-из-викторианской-эпохи и зарылся лицом в его волосы, заботливо, ненавязчиво укрыв таки его спину одеялом, чтоб не продуло. И очень. Сильно. Смутился.