Проклятый Валентин| Bloody Valentine

Стук кастрюль и внезапное движение его сосуда - первое, что привлекло внимание Сукуны. Обычно его мало волновало, чем занимается этот сопляк, особенно когда он не сражается с проклятиями и не охотится за пальцами. Однако странное движение его сосуда так рано утром было не в его духе. Обычно он не вставал так рано, если только этот надоедливый шестиглазый колдун не решал его разбудить. С легким чувством любопытства один из маленьких глаз на щеках мужчины слегка приоткрылся, чтобы осмотреться. Сначала лишь мельком, чтобы не потревожить свой сосуд или того, кто мог находиться рядом. Оглядевшись, он заметил, что они одни на общей кухне, а солнце еще даже не заглянуло за горизонт. Его сосуд издавал легкий гул, пока он обходил кухню, и Сукуна, наконец, разглядел, что именно он готовит. По ингредиентам он мог предположить, что это какой-то торт или печенье. Тесто уже было сформировано, спрессовано и вымесено умелыми руками. Мука была щедро посыпана на стол, на котором Юджи раскатывал тесто в плоский лист. Сбоку лежали маленькие металлические формочки для печенья в форме сердечек разного размера. Как тошнотворно сладко. Сукуна, по крайней мере, мог сказать, что он был прав, что это что-то вроде сладкого печенья. Но это не объясняло, какого хрена этот человек встал в столь неурочный час утра. Даже с теми вопросами, которые у Сукуны еще оставались, он быстро терял интерес. Не то, чтобы это имело какое-то значение. Сукуна должен был лучше знать, чем искать какие-то причины в том, что делает его сосуд. С этой мыслью глаза на его лице закрылись, и проклятие вернулось в глубины души Юджи. Смириться с чрезмерным состраданием человека было достаточно плохо, не говоря уже о том, что его душа была засунута в тело омеги. Это было почти унизительно. Собственные инстинкты Сукуны довольно часто сталкивались с инстинктами Юджи. Хотя он был уверен, что человек не замечал маленьких уколов, которые он получал, когда Сукуна чувствовал, что что-то не так, проклятие точно замечало, когда Юджи был не в себе. Он замечал каждую мысль, приходящую ему в голову, каждый момент, когда его тело напрягалось, дергалось или даже когда его мышцы расслаблялись. Как будто это было его собственное. Это было удручающее занятие — чувствовать эмоции и ощущения, которые не принадлежали самому себе, которые шли вразрез с его сущностью. Его основные ценности игнорировались, а чувства подвергались бомбардировке по прихоти хозяина. Запах сладкого сахарного печенья пробивался к мыслям Сукуны. Это не заняло много времени, или, возможно, он просто немного отвлекся. Выпучив глаз на щеке Юджи, он наблюдал, как его сосуд укладывает три или четыре печенья в форме сердца в маленькие целлофановые пакетики, завязывает их и откладывая в сторону. Что это был за странный ритуал? Для проклятого это выглядело как много работы впустую. Наконец, Сукуна решил, что его любопытство слишком велико, и на щеке Юджи образовался рот — Отродье. — Слово прозвучало резко, требовательный голос заставил Юджи чуть ли не выпрыгнуть из кожи, а его пальцы зашевелились на мешке, который он только что закончил делать. Осторожно положив его на столешницу вместе с остальными, Сукуна почувствовал, как натянулась кожа вокруг рта, когда человек нахмурился на его вторжение. Его сосуд должен быть благодарен только за его присутствие, благодарен за то, что стал сосудом для такого существа. Того, о силе которого его ничтожное существование даже не могло помыслить. — Что тебе нужно? — Юджи вздохнул, он действительно не должен был потакать проклятию, которое разделяло его тело. Ему просто повезло, что в большинстве случаев, когда Сукуна решал поговорить с ним, это происходило вдали от людей, он еще не стал настолько смелым, чтобы показывать этот раздражающий рот или глаза кому-то еще. На самом деле он не был уверен, что сообщил Мегуми или Кугисаки о том, что Сукуна может с ним разговаривать. — Ты не сделал этого, теперь соберись. Какого черта ты делаешь? — раздраженным тоном спросил Сукуна. Он ненавидел, что Сукуна может читать его мысли, когда ему вздумается. Юджи закатил свои золотистые глаза, заканчивая все свои дела. Ему нужно было убраться отсюда, пока его сверстники не проснулись и не приготовились к завтраку. — Может, ты просто просмотришь мои воспоминания или что ты там делаешь, и выяснишь это сам? — Юджи надулся, стараясь говорить потише. Хотя всего на мгновение он почувствовал, что его тело стало тяжелым, а мысли начали слегка кружиться. — Отлично! Черт! — шипел Юджи, он уже хорошо знал это чувство. Сукуна угрожал ему, дергая за ниточки его сознания, близкий к тому, чтобы затянуть Юджи в свои владения. С его плеч мгновенно слетела тяжесть, разрывающая нутро. Он глубоко вздохнул, слегка прислонившись к прилавку. — Сегодня День Святого Валентина, я делаю эти маленькие подарочные пакетики в качестве сюрприза для моих друзей. Теперь ты счастлив? — Что такое День Святого Валентина? — Сукуна больше требовал, чем спрашивал. Юджи почувствовал, как глаз на его щеке слегка прищурился. Незнакомое слово слетело с его языка почти как ругательство, выплюнутое с отвращением. Плечи Юджи опустились назад, и он застонал от досады. Какого черта он связался с каким-то старым, как грязь, ублюдком, которому он должен объяснять все современные вещи, что встречаются на их пути? — Ну, обычно этот праздник отмечают пары. Все эти романтические вещи, с подарками, шоколадом и приятным свиданием. Но так как у меня никого нет, как и у большинства других магов, то можно было бы подарить каждому что-нибудь. — Юджи пожал плечами, собирая все подарочные пакеты, которые он успел сделать. В них было печенье и несколько маленьких шоколадок. Все было просто, но продуманно. Как и сам Юджи, Сукуна не мог удержаться от насмешки. — По сути, ты одинок и не женат, так что собираешься сделать это проблемой всех остальных? — Сукуна рассмеялся над его словами, его рот широко растянулся в насмешливом тоне и злобной ухмылке. О, на это будет чертовски забавно наблюдать. — Ты жалок, сопляк! — О, заткнись! Кто знает, может, я найду кого-нибудь. Просить кого-то стать "их Валентинкой" - это тоже довольно частое явление. — Юджи огрызнулся в ответ на ругательство, уже закончив этот разговор еще до того, как он начался. Удивительно, но это не вызвало ответной реакции. Зато удалось заглушить маниакальный смех над Юджи. На несколько минут в комнате воцарилась тишина, Юджи не мог уйти, пока Сукуна не вернулся на место. Ему совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь перевернулся, увидев второй рот и третий глаз на лице Юджи. — Значит, в этот праздник обычно происходят ухаживания. — Сукуна, наконец, догадался, его тон был неразборчивым, почти пустым. Пока Юджи был для него раздражителем, маленьким досадным вредителем, с которым ему приходилось мириться. В теле омеги, в которое он был вынужден вселиться, все еще оставалось ощущение, что он принадлежит проклятию. Созданное только для него. Мысль о том, что кто-то может подойти слишком близко, ближе, чем Юджи уже позволял людям, вызывала у Сукуны отвращение. Он притворялся, что просто не хочет видеть этого мальчишку счастливым, но знал, что за этим кроется нечто большее. Он не хотел видеть его счастливым с кем-то. — Думаю, это один из вариантов развития событий. — Юджи пожал плечами, найдя формулировку странной, но не стал бороться с проклятием. У него были очень странные проблемы со многими вещами, которые Юджи делал рядом со своими друзьями. Он практически чувствовал, как этот ублюдок кипит под его кожей, если тот обнимал буквально любого альфу. Или даже когда он слишком близко подходил к Кугисаки. Это раздражало, уколы тревоги, которые иногда ползали по его коже, как паучьи лапки, если он слишком долго был обидчив. Хотя Юджи всегда полагал, что это происходит потому, что проклятие ненавидит любые формы физического контакта. Поэтому он также ненавидел, когда его сосуд участвовал в таком действии. Но это только подстегивало злобную потребность Юджи делать это чаще. — Как насчет того, чтобы ты просто пошел и сделал то, что, черт возьми, ты делаешь в своих владениях, и оставить меня в покое на сегодня. Я хочу повеселиться в этот праздник. А не терзаться нытьем паразита-дурня, которого я вынужден содержать! — Юджи шипел на проклятие, но, к удивлению, не сопротивлялся. Он чувствовал, как эта вечно присутствующая душа уходит с переднего плана. Его щека разгладилась, и глаз окончательно закрылся. Юджи почувствовал, как дыхание, о котором он и не подозревал, покинуло его легкие. Еще одна досадная и неприятная встреча с проклятием, которое все еще живет в нем. Бывали недели, когда Юджи почти ничего не слышал от Сукуны, он не произносил ни слова и не давал о себе знать, кроме уколов на коже. Но бывали и такие дни, как сегодня. Когда ублюдок полностью проявлялся на его коже и унижал Юджи. Просто чтобы позлить его и испортить ему день. До всего этого, до Сукуны, Юджи никогда особо не задумывался о своем социальном положении. Омеги, беты, альфы — все они в наше время были просто людьми. Все они могут нуждаться в определенных удобствах, у каждого из них есть свои сильные и слабые стороны. Но по большей части это никого не волновало. По крайней мере, не настолько, чтобы дразнить кого-то за это, ругать его. Но Сукуна, будучи таким старым, как он, имел совершенно другие взгляды на социальную динамику. Первые несколько раз он даже упоминал об этом с отвращением и яростью. Как такой маленький паршивец, как Юджи, мог так легко его держать? Как это тело вообще было способно справиться с таким, как Сукуна?! Юджи приходилось часами выслушивать эту тираду, и все это время ему говорили, что он меньше, чем отброс, из-за своего социального положения. Но в то же время, в каждой мелочи, которую делал Сукуна, был скрытый собственнический подтекст. Как, например, сейчас, когда его расспрашивали об ухаживаниях. Но все это можно было расценить и как то, что Сукуна не хотел иметь дело с тем, что его сосуд подвергается нападкам. Ведь технически это было и его тело, верно? Возможно, это задело самолюбие бедного проклятого. Какой это был бы позор. Если уж на то пошло, Юджи почти хотел найти себе пару на этот вечер. Просто чтобы вернуть немного власти над ублюдком, который практически перевернул его жизнь. Может быть, он попросит кого-нибудь в кампусе? Или ему стоит загрузить несколько приложений для знакомств на одну ночь? Впрочем, в данный момент это не имело значения. День еще только начинался, а ему еще нужно было раздать пакеты с подарками. С этой мыслью Юджи поспешил в свою комнату, чтобы поскорее принять душ и начать свой день. Раз уж их не вызвали на задание, значит, будут обычные занятия. И это было прекрасно! Он мог спокойно сдавать предметы. Юджи не знал, что Сукуна не полностью растворился в своем маленьком святилище. Нет, он был слишком увлечен. У людей теперь был целый день, посвященный ухаживанию и поиску партнеров. Сукуна не был таким слепым и беспамятным, как Юджи, он видел, как люди стекались к розоволосому мужчине. Это было все равно, что держать свежее мясо на веревочке над стаей голодных волков, только теперь эта нить была разорвана. Это был прекрасный повод для любого желающего заполучить его сосуд себе. Он уже видел, как по крайней мере беловолосый маг и, возможно, Фушигуро пытаются это сделать. Пытаются отнять то, что принадлежит ему по праву. Сукуна должен был придумать план, чтобы удержать их, не дать розоволосому идиоту выбрать кого-то по прихоти. А может быть, его убаюкают в объятиях сладких нотаций, нашептываемых ему из-за праздника. Он мог бы затащить его под землю, заставить остаться в своих владениях до конца дня. Но это может разозлить магов и вызвать нежелательное внимание. Сукуна уже знал, что день будет нелегким. Первым, с кем столкнется Юджи, будет этот беловолосый кретин Годжо. Юджи с нетерпением подбежал к нему и со всей серьезностью вручил свой подарок. Он получил замечание, что это было немного по-детски, но, конечно, мило. В ответ он получил подарок - мягкого белого медвежонка с коробкой конфет. Проклятие не было уверено, что этот жест был невинным, если бы его увидели раздающим эти конфеты другим ученикам, возможно. Но кроме того подарка, который учитель передал Юджи, других подарков не было. Как раздражающий жест. Сукуна дал понять о своем беспокойстве по ощущениям, возникшим в руке его сосуда. Как если бы другой плотно обхватил его запястье, чтобы оттянуть назад. Обычно он сводил эти призрачные прикосновения к минимуму, но в этот день ему нужно было напомнить маленькому омеге, кому он на самом деле принадлежит. Затратив немного проклятой энергии, Проклятый точно не навредил бы проклятию. Но это заставило Юджи непроизвольно вздрогнуть, его глаза слегка расширились, когда его рука выронила подарок прямо перед Сатору. — Черт, простите, сенсей. Наверное, у меня сегодня просто пальцы в масле. — Юджи быстро прикрылся, все еще не уверенный в реальности своих ощущений. К черту, если так уже начался этот день, то он был не в восторге от его продолжения. Юджи крепче прижал плюшевую мерзость к груди, надеясь, что в следующий раз, когда Сукуна решит, что подарок ему не нравится, он не сможет так легко его выпустить. Да что на него сегодня нашло? Годжо ведь не собирался трахаться с Юджи. Это был его учитель! — Эй, Юджи, не переживай, я не обижусь, если ты выбросишь подарок своего дорогого сенсея как мусор. — Сатору сказал это дразнящим тоном. Он наклонился и положил свою большую бледную руку на розовую копну волос Юджи. Он только взъерошил и без того непокорные волосы. Юджи почувствовал, как его щеки запылали, и отвернулся. Он надул губы и надулся. — Вы же знаете, я бы так не поступил! Кроме того, медвежонок очень милый. Спасибо. — сказал Юджи, прежде чем Сатору перешел от взъерошивания его волос к обхватыванию бледными длинными руками меньшего человека. Юджи усмехнулся и снова обхватил Сатору. Из его горла вырвался смешок. Сатору стал очень приятным для Юджи, его запах был приятным, как и сам человек. Сукуна почувствовал, как его кровь закипает от этого жеста. Это жгучее чувство закипело прямо под кожей розоволосого мужчины. Он тут же убрал руки, оправдываясь тем, что ему нужно раздать остальные валентинки. С этими словами Юджи снова отправился разносить свои подарки, он вручил по одному почти каждому жителю этого жалкого кампуса. Последние две были вручены Фушигуро и той девушке, с которой он всегда рядом. Зрелище было, мягко говоря, отвратительным. Наблюдать за тем, как Юджи обнимают и лелеют за его щедрость, не говоря уже о количестве людей, которые с радостью пытались сделать ему подарки в ответ. К счастью для них, их попытки ухаживания не доходили до обмена подарками. Большинство из них были слишком нервными или трусливыми, чтобы пригласить Юджи на свидание. Большая часть дня прошла в легком раздражении, пока наконец дело не дошло до угрюмого черноволосого мужчины и жгучей брюнетки. Они встретились за обедом, чтобы поговорить и побыть в присутствии друг друга. Сукуна не мог сказать, что слушал большую часть разговора, он даже не задумывался об их взаимодействии, поскольку оно было обычным делом. Обычная досада, но не повод для беспокойства в долгосрочной перспективе. Так было до тех пор, пока они не начали говорить. — Ну что, есть горячие свидания на эту ночь, Юджи? — начала Кугисаки, опираясь локтем на стол и разглядывая своего товарища. В ее улыбке был интерес и озорной блеск. Она что-то знала. Сукуна слышал это по ее тону, но разве он осмелился бы открыть один из этих глаз и посмотреть? Он сделал попытку осторожно приоткрыть сторону, обращенную к ней, чтобы посмотреть на женщину. — Нет, я думал поискать на некоторых приложениях для знакомств, я имею в виду, что это в духе вещей, верно? Отчаянные люди ищут еще более отчаянных людей. — Юджи рассмеялся, широко улыбаясь. Как же это раздражает. — Жаль, что никто еще не пригласил тебя на свидание. — Кугисаки говорила почти драматическим тоном, ее глаза слегка переместились на Мегуми. Он ответил резким взглядом. Проклятие уловило, на что она намекает, гораздо быстрее, чем Юджи, как всегда. Значит, он был прав в своем предположении, что по крайней мере один из двух мужчин, которые практически висели на Юджи, попытается ухаживать за ним. К сожалению, это тот, кто ему действительно нужен для его будущих планов. — Все в порядке, меня больше раздражает общение с Сукуной. Он весь день ведет себя как придурок. Не то, чтобы это было что-то новое, но он спросил, для чего печенье, и обиделся на праздник. Видимо, он слишком большой повелитель краев для Дня Святого Валентина. — Юджи немного поморщился. Он не стал подробно рассказывать о том, что сделал Сукуна. Он понимал, что это может быть неприятно для других, что он имеет большее влияние на Юджи, чем кто-либо хотел признать. — Что он делал? — спросил Мегуми, слегка сузив глаза. Возможно, он понял, что делает Сукуна. Оттаскивает Юджи от всех его маленьких друзей, изолируя его, чтобы держать человека при себе. Как обидно, но он не должен был ожидать от них меньшего. Они всегда так остро реагировали на эмоции Юджи. Даже если он изо всех сил старался не показывать все те проблемы, с которыми сталкивался в общении с Сукуной. — Ну, сегодня утром он разозлился, что я пеку печенье, спросил, что я делаю, и все такое. Но до сих пор он вел себя довольно тихо. Наверное, потому что я весь день был на людях. — Юджи не стал упоминать о фантомных прикосновениях или жжении под кожей. Это бы только еще больше встревожило его друзей. Мегуми кивнул, а Кугисаки усмехнулась. — Он может засунуть это себе в рот. Не то чтобы он мог помешать тебе что-то сделать. — Она говорила так откровенно, не зная о том, что проклятие способно затянуть Юджи в свои владения. Или тот факт, что в прошлый раз он разрубил его голову на две части. — Я просто не хочу думать о нем. — сказал Юджи, опустив плечи. Вскоре принесли еду. Они решили пойти в более изысканное место. Их беседа перешла в обсуждение последней телевизионной драмы, их последней миссии и других тем, до которых Сукуне не было никакого дела. Глаз на щеке Юджи снова закрылся, пытаясь заглушить слюни, извергаемые тремя собеседниками. Судя по тому, как Юджи все это преподнес, Сукуна ожидал большего ухаживания, чем просто банальные подарки. Возможно, признания в любви или, по крайней мере, в похоти. Но ничего подобного не произошло. По крайней мере, до тех пор, пока Кугисаки резко не объявила, что ей пора уходить. В тот вечер у нее было горячее свидание с Маки. Когда Мегуми и Юджи остались сидеть за столом одни, наступило неловкое молчание, которое исходило только от одной стороны пары. Юджи все еще продолжал говорить о каком-то дерьмовом фильме, который он только что закончил накануне вечером, рассказывая обо всех сюжетных дырах и своих проблемах с фильмом. Для всех, кроме розоволосого идиота, было очевидно, что Мегуми слушает его лишь наполовину. Его подбородок покоился на руке, а глаза альфы больше следили за губами Итадори, чем за остальными частями его лица. Мегуми восхищенно смотрел на него, пытаясь уловить хоть каплю уверенности в своем признании. Как жалко. С тем, как Юджи практически лебезит перед ним, этот мальчишка сожрет любую форму романтики. Сукуне пришлось действовать быстро: когда Мегуми открыл рот, чтобы заговорить, проклятие использовало это призрачное прикосновение, чтобы нежно провести кончиками пальцев по шее Юджи. В результате мужчина зашипел, а его рука быстро отбила пощечину. Все прошло точно по плану. Когда рот Сукуны уже оказался на его ладони, зубы впились в нежную плоть. Давненько он не испытывал такой благодати. Ощущение мягкой кожи, уступившей ему дорогу, вкус железа, попавшего на язык в тот момент. Это было великолепно, так же как и потрясение и ужас, охватившие душу его сосуда. Его тело задрожало, а с губ сорвалось хныканье - так открыто и публично. Мегуми напрягся, услышав шум, который издал другой человек напротив него. Юджи быстро отдернул руку, как только зубы отцепились от него. Прямо над воротником его рубашки остался идеально круглый след от укуса. Это привело бы в бешенство инстинкты любого альфы. А это было бы дерзким проявлением для любого человека в таком общественном месте. Не говоря уже о существе, о котором никто не знал и не мог понять. Золотые глаза сверкнули кинжальным острым взглядом, когда он зарычал и ударил по руке, на которой все еще был рот. Но он исчез прежде, чем они столкнулись. Стало казаться, что он хлопает без причины. — Что это была за херня! — прорычал Юджи, все еще чувствуя струйки крови на своей загорелой коже. — Прости, Мегуми, я... я сейчас вернусь. — сказал Юджи, делая почти тщетную попытку задрать рубашку, чтобы остановить кровотечение. Его щеки запылали от смущения, ведь это только что произошло. Прямо на глазах у Фушигуро! Черт, это было так глупо! Как Сукуна умудрился все испортить, даже не попытавшись. Блядь! Юджи просто повезло, что в этой маленькой закусочной был туалет на одного человека, так что он не кричал на себя шепотом в туалетной кабинке. Закрыв и заперев дверь, Юджи подошел к зеркалу. Схватив бумажные полотенца, он промокнул ими кровь, которая все еще текла по его коже. Он слегка вздрогнул от прикосновения воздуха к открытой ране. Он начал ворчать, золотистые глаза заострились на прорезях прямо под его глазами. — Ты действительно не можешь позволить мне ничего для себя, не так ли? — прорычал Юджи, латая себя. Он мог только надеяться, что шрама не останется. Возможно, Шоко вылечит его, и, он надеется, в конце концов он останется без шрамов. — Не игнорируй меня, Сукуна. — Юджи шипел, стараясь выглядеть устрашающе, как только мог, хотя, глядя на себя, он чувствовал обратное. Его лицо сильно покраснело, а тело напряглось. У него была реакция на укус, которую он не совсем понимал. Казалось, его жалобы не остались без внимания, так как красный глаз на его щеке открылся, как и рот. Ухмылка растянула кожу более чем счастливо. Проклятие не смогло сдержать смех, сорвавшийся с его губ, когда он наконец-то смог как следует рассмотреть свою работу. — Я думал, ты сказал, что именно в этом и заключается твой драгоценный праздник? — Сукуна говорил насмешливым тоном, и усмешка не покидала его слов. С гордостью выставив напоказ отточенные зубы, кинжалы, которые всего несколько минут назад вонзились в горло Юджи. — Как? С чего ты взял, что кусать меня до смерти - это то же самое, что дарить людям печенье? — сетовал Юджи, отступая немного назад от раковины. Татуированный язык слегка высунулся, чтобы облизать его губы. — Ты действительно такой же тупой, каким кажешься. Ухаживание, день посвящен ухаживанию, не так ли? Не то чтобы я мог многое сделать из этой насмешки над тюрьмой из плоти. Но я могу предотвратить попытки других. — Собственнического ликования в тоне было достаточно, чтобы заставить Юджи напрячься. — Как тот пользователь теней, которого ты так любишь. Ты должен быть благодарен, сопляк. Я не часто отмечаю маленьких омег. — Черт побери... тебе действительно нужно было выкинуть это дерьмо перед Мегуми и опозорить меня ради своего больного развлечения. Ублюдок. — Юджи надулся, глубокий ожог на его лице не прекращался. Это было удручающе. Он хотел выбраться оттуда, ему нужно было выбраться оттуда. — Ты и вправду заводишься из-за этого. Это жалко, но в почти милом смысле. Как скулящая собака. — Сукуна продолжал дразнить, а его ухмылка становилась все шире. Нити сознания Юджи снова оказались в его руках. Угроза, как и прежде. — Как насчет того, чтобы ты вернулся в общежитие, и мы могли бы закончить этот разговор. Если только ты не хочешь, чтобы твой дорогой Мегуми нашел тебя в отключке на грязном полу в ванной. Юджи глубоко вдохнул через нос. Его тело было напряжено и уже находилось в режиме борьбы или бегства. Хотя не было ничего действительно ощутимого, от чего можно было бы убежать. Не было никакой возможности бороться с этим внезапным нападением. Он был во власти проклятия, которым должен был управлять. А не это отвратительное перетягивание каната, "плюс-минус". Розововолосый омега сжал пальцы в кулаки, а затем неохотно кивнул. У него не было другого реального выбора в этом вопросе. — Хорошо. Хотя я не понимаю, как это может быть выгодно кому-то, кроме тебя. — Юджи зашипел, но после того, как он согласился с прихотью проклятия, никакой реакции не последовало. Только молчаливое поглаживание щеки и снова закрытие глаза. Юджи был почти уверен, что этот ублюдок планирует притащить его в свои владения и содрать с него кожу живьем, или еще какую-нибудь больную пытку, которая постигнет сосуд. Но все же это было лучше, чем если бы он потерял сознание в общественном туалете, а другие маги узнали о внезапном интересе Сукуны к дальнейшему контролю над Юджи. Он не хотел, чтобы другие волновались за него, беспокоились о том, что однажды они потеряют его. Нет. Он должен справиться с этим сам. С этими мыслями розововолосый поспешил выйти из ванной, не забыв извиниться перед Мегуми, прежде чем оправдаться, что ему нужно увидеться с Шоко по поводу укуса. Он не хотел, чтобы в рану попала инфекция. Кто знает, что в слюне проклятия. Прогулка не заняла у него много времени, чтобы вернуться в кампус, не говоря уже об общежитии. Он бросил сумку в кучу возле своей двери. Он глубоко вздохнул и прошел вглубь комнаты, твердая древесина прохладно касалась его босых ног. Это место можно было бы назвать безопасным, оно должно было стать его убежищем. Полным его собственного запаха, с постелью, заправленной по его вкусу. Но с недавних пор, после беспробудного сна, она превратилась в тюрьму. Сукуна был слегка шокирован тем, что не сразу принял его облик. Вместо этого он подождал, пока человек подойдет достаточно близко к его кровати. Комната была хорошего размера, но ему все равно пришлось бы пройти через матрас, чтобы попасть в ванную за аптечкой. Как только он приблизился, он почувствовал, что его тело стало тяжелым, как камень. Его глаза сильно зажмурились, прежде чем он почувствовал, как невесомость овладевает всем его существом. Это было почти неизбежно, чувство ужаса в овечьей шкуре бессознательности. Это чувство было чем угодно, только не покоем. Ощущение падения превратилось в суровую реальность, когда розововолосый мужчина приземлился с глухим стуком в мелкую лужу красного цвета. Его разум однажды задумался над тем, что представляет собой это предвещающее беду мелкое озеро. Быть может, это кровь, пролитая проклятием? Его собственный способ отречься от дней славы? Или же оно символизировало застой, не более чем лужу. Юджи давно решил, что пытаться найти что-то разумное в этом месте бессмысленно. Юджи поднялся на ноги, как только вновь обрел опору. Подтянувшись на руках, он поднялся на ноги. Правда, далеко он не ушел. Нога, обутая в сандалию, быстро остановила бы его восхождение. Его тело резко прижалось к мелкому пруду. — А вот и ты. — Сукуна говорил почти монотонно. Все четыре красных глаза сузились на человека в его лапах. — Да, я здесь, а теперь отвали от меня! Это дерьмовый способ ухаживания. — пожаловался Юджи. Он уже привык к нечастым и совершенно нежелательным визитам Сукуны. — Что, тебе не понравилось быть укушенным? Твое тело довольно сильно вздрогнуло, когда это произошло. — Проклятие похвастался, наклоняясь вниз и надавливая достаточным весом, чтобы держать свою жертву крепко прижатой. — Кроме того, я не мог позволить этому маленькому магу пригласить тебя на свидание прямо у меня на глазах. Ему нужно было показать его место. — Пригласить меня на свидание... ты имеешь в виду Мегуми? — Юджи, наконец, прекратил махать руками, его глаза устремились на проклятие, лежащее над ним. В золотых глазах промелькнуло замешательство, но оно длилось долю секунды, прежде чем ярость вернулась. — Ты действительно не мог позволить мне даже этого? — Конечно, нет. Честно говоря, это оскорбительно, что ты выбрал это маленькое дерьмо из всех людей. — С этими словами Сукуна опустился на колени, усевшись прямо на спину своего сосуда, расположившись прямо над его задницей, любуясь злобным взглядом, который тот так легко ему передал. Юджи не отличался кротостью рядом с Сукуной, и, как бы это ни было неприятно, это еще больше заинтересовало проклятие. — Ты - мой сосуд, и соглашаться на существо, которое не может справиться даже с большинством специальных проклятий, - это оскорбление для меня. — Пф, начинает казаться, что ты ревнуешь. — Человек поспешил заметить это, за что получил удар рукой, схватившей его за горло. Сукуна был слишком горд для ревности. Он владел этим жалким отродьем. Он не мог ревновать того, кем уже владел. Пальцы впились в бока загорелого горла, когти впились в нежную плоть настолько, что раздалось шипение боли, и дыхание прервалось. Он отчаянно пытался вырваться из захвата. Конечно, попытка была бесполезной, но наблюдать за ней было забавно. Сукуна облизал губы, глядя, как Юджи извивается под ним. Даже если это было просто от отчаяния, что он хочет дышать. Образ задыхающегося и хнычущего мужчины под ним слишком легко мелькнул в его сознании. Это желание всегда горело прямо под поверхностью. Сукуна определенно присутствовал при более интимных моментах, которые Юджи делил сам с собой. — Своим ртом ты значительно усложняешь мою попытку ухаживания. — Сукуна зарычал, прежде чем окончательно ослабить хватку. Наблюдая за тем, как он инстинктивно сделал глубокий вдох. Это, должно быть, обожгло легкие мужчины, так как он грубо кашлянул, когда его тело потяжелело под весом Сукуны. — Кто, черт возьми, сказал, что я приму любую из твоих попыток? — прорычал Юджи грубым тоном, в перерывах между кашлем и хрипом. Голос был неровным и звучал так, будто он проглотил гравий. Сукуна, однако, не обратил внимания на его слова, тыльной стороной первых двух пальцев он провел по горлу Юджи. Это было удивительно мягко и нежно. — Я не возражаю против вызова, отродье. Кроме того, я уже начал с того укуса, которым одарил тебя. — Сукуна говорил тоном гордости, наклонившись вниз. Его губы коснулись горла. Заставив Юджи замереть на долю секунды. — Может, мне стоит подарить тебе еще один? — Это даже не ухаживание! Это просто твое собственничество! — Юджи возразил, но не успел он повернуть голову, как почувствовал, что теплый язык скользит по его горлу. Это заставило его вздрогнуть. Он не понимал, почему это проклятие может быть таким грубым, а потом давать такие жесты. Это заставляло его мысли кружиться, а инстинкты разбушеваться. — О? Чего ты ждешь от меня? Я заперт здесь, я не могу осыпать тебя бессмысленными подарками. — Сукуна насмехался, прекрасно понимая, что он делает с бедным человеком. В прошлом он уже имел дело с омегами. Еще до того, как он стал проклятием. Он точно знал, к чему нужно прикоснуться, как сильно или мягко, чтобы вызвать определенную реакцию. Он был искусен, в то время как его сосуд имел лишь небольшой опыт поцелуев и прикосновений. Но ничего по-настоящему интимного. Руки начали блуждать по его плечам и спине. То, как Юджи пытался отстраниться, было мило, его лицо уже стало того же оттенка, что и волосы. Когти грозились впиться в него, но лишь царапали поверхность футболки. Сукуна позволил своим губам прижаться к раковине его уха. Теплое дыхание было мягким на мягкой плоти. Сукуна в основном был с ним суров. Эта новая процедура вызывала разочарование, тело Юджи плавилось и жаждало ее. Его разум все еще кричал, что он в опасности, что в любой момент его могут разорвать на части. — Я могу показать свою привязанность только через прикосновения. Но твое тело, кажется, не возражает против этого, не так ли, Юджи? — Его имя прозвучало как мурлыканье, оно сорвалось с губ как мед. Юджи никогда раньше не слышал, чтобы Сукуна произносил его имя. Он был в шоке, когда его голова наклонилась, чтобы посмотреть на него широкими, медовыми глазами. Сукуна ждал этого взгляда с широкой, хищной ухмылкой. — Тебе это понравилось, не так ли? Что ж, считай это моим официальным заявлением о заинтересованности. Я, Рёмен Сукуна, ухаживаю за тобой. Итадори Юджи, будь готов стать моим маленьким приятелем. — Что это значит—? — Юджи едва успел произнести свои слова, как проклятие щелкнуло пальцами. Юджи резко проснулся, расширив глаза, и уставился в потолок. Это был первый раз, когда он был вызволен из домена без серьезных травм. Даже после этого импровизированного сна его тело все еще чувствовало себя измотанным. Это... это должно было закончиться катастрофой.