В плену льда

      — Питерс, поднимайся с земли, — я опустилась рядом с ней на промозглую почву, пачкая колени, и прикоснулась к лицу девушки, чтобы она хотя бы на несколько секунд забыла о том, что раздирает её изнутри. — Это непозволительная роскошь для нас, вот так плакать посреди кладбища. Я понимаю, что ты хоть и говорила о том, что готова к правде, на деле надеялась на иной исход. Но судьба — сука, тебе стоит подняться и научиться переживать подобное дерьмо.       Впервые за весь разговор она подняла на меня глаза. Во взгляде не читалось ничего кроме боли, отчаяния и непонятной для меня ненависти. Будто бы я действительно была виновата в действиях взрослых, решающих судьбу Блум.              Я тяжело выдохнула, понимая, что ей нужно время, и бросить фею посреди кладбища я не могла. Поднимаясь и отряхивая свои джинсы от грязи и достав из заднего кармана телефон, я поняла, что мы чертовски задержались здесь, а у меня еще было достаточно дел в Блэкбридже, до которого мы так и не доехали.       — Блум, я буду ждать в машине, постарайся собрать кусочки своей души как можно скорее, иначе ты замерзнешь и тогда рядом с Элеонорой будешь лежать ты, а не Джессика, черт бы её побрал.       Долго петляя вдоль могил, я боялась, что заблудилась, но когда я наконец вышла к дороге, меня ждал белый джип покрытый слоем снега за время нашей остановки. Открыв дверь, я плюхнулась на сиденье и завела машину, чтобы она прогрелась, и как только рыжая возьмет себя в руки и найдет в себе силы отправиться дальше, мы сразу сможем поехать.              Откинув голову на спинку, я прикрыла глаза, думая о том, какому извращенному маньяку из тройки — Фара, Сол, Джессика, могла прийти в голову гениальная мысль соврать мне о том, что младшая Сильва мертва? Ради чего? Помучить? Посмотреть на реакцию? Добить? Клянусь, попадись мне на глаза кто-нибудь из этого идиотского клуба по интересам, то я бы придумала самую страшную из пыток льдом и медленно воплощала её.       Звук хлопнувшей двери вырвал меня из мыслей. Не поднимая головы, я лишь повернула её направо и немного приоткрыла глаза, чтобы убедиться, что это Блум. Косметика размазалась по её лицу, остатки все еще продолжали стекать по щекам, пачкая кожу. Руки и ноги дрожали, одежда насквозь промокла. Фея выглядела потрепанной и жалкой. Сжав губы, чтобы не сказать ничего лишнего, я потянулась за салфетками, потому что катастрофу на лице Питерс нужно было предотвращать.       — Почему она поступила так со мной? — уже не рыдая уточнила у меня девушка. Она понимала, что я не знаю ответа, да и вопрос был больше риторическим, а голос звучал холодно, как никогда раньше, будто последнюю ниточку надежды безжалостно разорвали, и видеть хорошее она больше не могла.       Мне было жаль. Противно, оттого, что именно я рассказала эту часть её жизни. Но выбирать между тем, быть ли мне хорошей в глазах Блум или честной, я выбрала второе. Она заслуживала правду, хоть и такую паршивую.       — Эмма, почему Мисс Даулинг выбрала мою мать, чтобы та воспитывала тебя? — спросила она, вытирая растекшуюся тушь.       — Думаю, выбор то не особо и был, — поднимаясь, я сжала руль так сильно, что пальцы побелели. — Я не могу ответить на твои вопросы, потому что ответы на них знали все, кроме меня. И я не тот человек, которого ставили в известность происходящих событий.       — Куда мы едем? — уточнила она, но, думаю, ей было всё равно. Блум выглядела, как человек, который выплюнул все свои эмоции и сейчас внутри него ничего не осталось кроме пустоты.       Я же задыхалась от несправедливости, чувствуя себя обманутой и преданной в очередной раз. Странно, от бессчетного количества вранья боль не унималась, не притуплялась. Даулинг делала это с завидной регулярностью, но каждый раз я надеялась, что этот заключительный.       — Нам нужно заправиться и заехать в город. Останемся в мотеле, при такой погоде я не уверена, что доставлю нас обратно в школу. А потом и решим, что же нам делать дальше, — я отвлеклась от дороги, чтобы посмотреть на Блум, которая так избегает моего взгляда. — Послушай, ты сама то готова к тому, чтобы встретиться с ней, если она всё-таки жива? — я спросила, потому что мы с моей новоиспеченной подругой заметно отличались в рассуждениях. На её месте я бы спалила Сильву, даже не слушая версию. Или игнорировала её существование до конца своих дней. Я не определилась, что бы я сделала, но точно бы не стала слушать жалкие оправдания. У неё было шестнадцать лет на то, чтобы исправить свою ошибку.       — Я бы хотела начать с диалога, — доставая телефон проговорила Блум, выслушать и попытаться понять.       Я лишь цокнула языком и отвернулась, вновь не отрывая взгляда от дороги.       — Розалинда в ярости, кто-то настучал, что мы угнали машину, — Питерс испуганно подняла глаза на меня, понимая, что наказание, которое мы понесем будет серьезным. — Эмма, давай вернемся, пока не поздно, — умоляюще проговорила она, заставив меня улыбнуться.       Хейл хоть и внушала страх, опасной, по-крайней мере для нас двоих, не была. Да, она сумасшедшая и безжалостная, но тронуть двух плохо контролирующих свою магию студенток, сила которых равна атомной бомбе — глупо и неоправданно, поэтому все, что она могла с нами сделать это лишь напускные угрозы, которые, откровенно говоря, меня мало волновали. Меня вообще было сложно заставить волноваться. Это чувство будто тоже безвозвратно покинуло душу. Ощущение, что единственные эмоции, которые остались в моем организме — это презрение и ненависть.       — Расслабься, — спокойно сказала я. — Мы, конечно, разозлили её, но давай откровенно, ни ты, ни я, никогда не входили в круг её любимчиков, хотя сомневаюсь, что там есть вообще кто-то, кроме нее самой, — я видела, как эта фраза развеселила Питерс и та улыбнулась, впервые с тех пор, как вновь села в машину.       Из окон стал виднеться оживленный городок. Люди то и дело бродили по узким улицам, а яркие фонари и вывески так и манили войти в здание, будь то небольшое кафе или магазин. Я припарковалась, не скажу, что идеально, но заняла всего лишь два парковочных места. Могло быть и хуже. Забрав свои вещи, мы вышли на улицу. Слишком много улыбающихся людей, все приторно счастливы, словно живут в сказке. Не привыкшая к такому количеству горожан, я постаралась скорее скрыться внутри здания.       — Кого я вижу, — раздалось на входе, едва мы успели зайти.       Честно говоря, я была уверена, что они сообщат ей чуть позже о моем появлении, но накинутое пальто на плечи женщины буквально кричало о том, что она собирается уходить. На меня смотрела точеная блондинка и улыбалась во все тридцать два зуба. Ладонями убрав пряди от лица, она подошла ко мне и крепко обнимая, уткнулась носом в мою макушку.       — Не думала, что Фарагонда позволит вновь приехать к нам, — усмехнулась моя старая знакомая и выпустив из объятий заинтересованно разглядывала моё лицо.       — Знакомься, это Блум, — я указала рукой на мою спутницу, которая неуверенно мялась на пороге, рассматривая стены, увешанные самыми разнообразными плакатами. — А это Алекс Даулинг, моя тетя, — представив их друг другу, я немного подождала, пока девушки пожмут руки, и я смогу озвучить цель своего появления спустя несколько лет после нашей последней встречи.       — Ты не против, если мы поговорим в ресторане? Я ужасно голодна, — протянула женщина, хватая мое запястье.              Она никогда не задавала лишних вопросов. Алекс волновала лишь сама Алекс, чужие проблемы не слишком трогали самовлюбленную женщину, она жила в мире, который вертится исключительно вокруг нее. Я заранее знала, куда меня потащит младшая Даулинг, поэтому и оделась поприличнее, чем свитшот и рваные джинсы. Женщина бы не позволила появиться в её компании в таком виде, а так как мне был необходим диалог с Алекс, я сделала все возможное, чтобы он состоялся.       Зайдя в соседнее здание, атмосфера внутри которого просто завораживала: живые бабочки, птицы, летающие под потолком, экзотические растения и люди, вершащие судьбы других. Челюсть Блум почти коснулась пола, на что рыжая получила недовольный взгляд Алекс и мой пинок. Когда мы сели за столик, услужливый официант принес меню. Питерс пыталась выбрать, но ценник явно смущал, и она неуверенно водила глазами по страницам, ища, за что бы ей зацепиться.       — Ну же, выкладывай, ты подожгла свою школу и тебе нужно укрытие? — почти незаинтересованно заговорила Алекс, не отрывая взгляда от меню.       — Мама не приезжала к тебе пару недель назад? — поинтересовалась я, заставив Алекс все-таки внимательно послушать то, о чем пойдет речь.       Женщина отрицательно помотала головой, чувствуя, что происходит что-то необъяснимое.       — Ладно, — заключила я. — А Джессика? Когда ты видела её в последний раз? — я смотрела прямо в её зеленые глаза, не отводя взгляда.       — Ты с ума сошла? Я похожа на гадалку? Или кто там общается с мертвецами?       Выдохнув, я ощутила полное опустошение. Приехать к ней и надеяться на внятный диалог — самая большая из моих ошибок. Блум, сидевшая тихо и не решавшаяся сказать и слово, вдруг, неожиданно, наверное, даже для самой себя, отложила меню и пристально глядя на Алекс, начала заваливать ее вопросами.       — Вы знали Джессику? Насколько хорошо вы были знакомы? — спросила девушка.       — Мы жили пять лет в одной комнате, достаточно для знакомства? — с вызовом уточнила Алекс, параллельно подзывая официанта и делая заказ. Я же выбрала лишь бокал вина, а Питерс ткнула пальцем в неизвестное для нее блюдо. — Обе ненавидели Алфею, Розалинду и своих старших брата и сестру, которые были слишком правильными и идеальными для наших родителей.       Такое откровение ввело фею в ступор, я же безразлично осматривалась вокруг, слушая эту историю в сотый раз.       — Но только посмотрите, я знаменита и любима, а Сол и Фара — вшивые директора, одна из которых даже спала со своей старой наставницей, наверное, чтобы та не выперла её из своего батальона, — слова ее были резкими и наполненные отчаянием.       — Алекс, заканчивай, — твердо сказала я, не желая выслушивать это дерьмо. — Если ты думаешь, что я сижу здесь с тобой, чтобы слушать, как ты льешь грязь на Фару, ты глубоко заблуждаешься, — почти безразлично прокомментировала я, чем еще больше раззадорила женщину.       — Эмма, тебя вообще не должно быть здесь, нет, я конечно люблю тебя, но ты — ошибка природы, — принимая бокал из рук официанта, Алекс почти залпом выпивает его и просит повторить.       Чёртова алкоголичка. Сейчас ее совсем понесет и этот речевой поток будет не остановить. Я дотрагиваюсь ладонями до своих щек и чувствую, как те горят. Вижу, как напряжена Блум. Она вроде и хочет узнать больше, но боится, что женщина будет через чур категорична и субъективна.       — Ладно, вот уж биологию и законы природы мы с тобой точно обсуждать не будем, поэтому давай перейдем ближе к сути, — попыталась я все-таки не загубить этот вечер.       — Интересно, — не закрывала свой рот Александра. — Как наша великая королева разрешила им пойти на такой шаг? Что нужно было сделать, чтобы Луна позволила нарушить запрет? Отлизать ей? Как ты думаешь, рыжая? — кивая в сторону Питерс отпустила этот гадкий вопрос блондинка.       Я окончательно сдалась. Прикрыв ладонями глаза, я ощущала, как все мысли катятся в бездну, не останавливаясь. Блум умоляюще посмотрела на меня, надеясь, что все еще можно вернуть в нормальный диалог взрослых людей, но зная Алекс это было бесполезно. Она опустошила второй бокал и ей явно было мало, впору было нести несколько бутылок. Уверена, что она с легкостью осилит и это.       — Вы не знали ничего о беременности Джессики? — пробормотала Блум, но её вопрос мне показался неуместным, ведь было видно, что от нашей звездочки добиться внятного ответа уже было невозможно.       — Девочки, вы чем меня слушаете? — ответила она. — Я же говорю, мы были со-сед-ка-ми, — последнее слово она проговорила по слогам, будто бы для умственно отсталых. — Конечно, о беременности пятикурсницы судачила вся Алфея, повезло, что за несколько лет до этого выпустились Фара и Сол, иначе он бы разбивал носы всем, кто смел хоть как-то прокомментировать это, — наши лица с Блум вытянулись, я совершенно не понимала, как такое возможно, что среди этой чуши, которую весь вечер нам втюхивала Алекс, была действительно интересующая нас информация. — Тебе был год или около того, когда у Джессики родилась дочь, а Розалинда погибла в Астер Делле, но что-то случилось с младенцем и по итогу Джесс забрала тебя, в подробности я не вникала, но в Алфею та больше не вернулась, да и встречаться мы стали реже, а дальше ты и сама все знаешь, — принимая третий бокал, закончила та.       — Ладно, Алекс, а кто был отцом? — спросила я, пытаясь найти хоть одного живого родственника Блум.       — Главное, что не Розалинда, — громко рассмеялась моя тетя, привлекая внимание, она вела себя уже через чур вызывающе. — Ну, тебя она же свалила как главную кару на Сильву, Огонь Дракона служит Смертельному Льду, неужели никто не рассказал тебе спустя столько лет? Глупцы, если бы у Джессики остался тот ребенок, то он был обречен защищать тебя ценой своей жизни, считай ему очень повезло умереть, — Алекс несло, и поток останавливаться не собирался.       Я глубоко вздохнула, видя, как Блум переваривает информацию. Но я была не настолько восприимчива к пьяному бреду, поэтому, вставая из-за стола, я потянула подругу за собой, но перед тем, как окончательно распрощаться с тетей, я наклонилась к ее уху и прошептала то, что заставило Алекс резко протрезветь.       — Розалинда жива и она придет к тебе, если узнает, что ты говоришь за её спиной обо мне и моей матери. Поэтому впредь, все свои сексуальные фантазии, касающиеся Хейл держи при себе, — я видела, как каждое слово заставляет Алекс вжиматься все больше вжиматься мягкое кресло. — Ах, и да, ребенок Джессики сидел с нами за одним столом и, как видишь, она не моя прислужница, так что если не уверена в достоверности, то лучше не открывай свой рот, — абсолютно спокойным голосом, пугающе-спокойным проговорила я, отрываясь от уха женщины и притворно улыбаясь. Я кивнула Блум в сторону двери и мы обе покинули это мерзкое место.       Посмотрев в сторону машины, мы прошли мимо, в поисках отеля. Холод сковывал движения, заставляя нас двигаться медленнее. Выйдя из теплого ресторана, улица встретила нас минусовой температурой и метелью, видимость из-за которой заметно снизилась. Но на проспекте все так же было много людей, зимняя ярмарка была в самом разгаре, радостных детей не смущал ни мороз, ни снег, падающий хлопьями. С санками они наперебой бежали к ледяным горкам, а их родители стояли неподалеку и пили напитки, от которых исходил пар.       Мы прошли вдоль катка, и я закусила губу, зная о том, что одета слишком легко для этой погоды.       — Помню, ты мечтала покататься в Алфее, тебе удалось? — поинтересовалась Блум, видя мой взгляд, скользящий по гладкому льду.       — В тот день мне удалось разозлить Аишу и убить пару Сожженных, — заключила я и улыбнулась.       — Ну идем же, — потащила она меня за руку к катку, не выдержав моего взгляда, способного прожечь внутри дыру. — Только я даже стоять на них не умею, — предупредила меня Питерс, смеясь.       У милой, пухлой и улыбающейся старушки мы взяли две пары коньков нашего размера и шлем для Блум, ведь если она растеряет здесь свои мозги, то меня закатают в лед прямо посреди катка. Девушка даже не умела завязывать шнурки на коньках, так что я твердыми движениями помогла ей справиться с казалось бы такой невозможной для нее задачей.       Легко встав на лед и поехав, я видела, как рыжая едва передвигается, пытаясь собрать ноги в кучу и держась за бортики, словно пятилетняя.       — Серьезно? В Калифорнии нет льда? — я могла смотреть на падающую фею вечно. — Ты умеешь отращивать крылья, но при этом даже не можешь собрать ноги вместе? — она попыталась проехать, но спустя пару метров вновь оказалась пятой точкой на льду.       Мы смеялись громко и заразительно. Это была лучшая часть вечера, ведь мы смогли отпустить хотя бы сотую часть боли, и сейчас нам было спокойно и весело.       Решив окончательно заставить Блум восхититься моими умениями, я разогналась, чтобы сделать двойной аксель, но для девушки, даже то, что я прямо стою на ногах было уже чем-то выдающимся. Она практически раскрыла рот, когда я аккуратно приземлилась после прыжка. Мы покатались еще пол часа: я прыгала и наслаждалась вниманием, фея научилась проезжать не падая пять метров, так что обе получили удовольствие, и, пообещав как-нибудь вернуться, довольные вышли с катка и продолжили поиски места для ночлега.       Пройдя несколько десятков домов, мы остановились около отеля с кричащей неоновой вывеской. Он не внушал доверия, но было слишком холодно для того, чтобы искать что-то более приличное. Внутри атмосфера была не лучше. Картинки, словно вырванные из дешевых журналов, украшали стены, претендуя на живописную выставку, хотя на деле же это выглядело жалко и неуместно. Но выбора у нас особо не было, поэтому подойдя к мужчине за стойкой, я приторно улыбнулась, протягивая ему документы.       — Номер на Александру Даулинг, пожалуйста, мама подойдет позже, — имя Алекс знали во всем Магиксе, она действительно была знаменита и успешна. И фамилия в моем паспорте как бы невзначай подтверждала наше родство.       Блум уставилась на меня выпученными глазами от услышанного, но я крепко сжала её ладонь, чтобы та не ляпнула лишнего. Молодой человек услужливо кивнул, выдал нам карточку от номера, и я было пошла наверх, но тут мои актерские данные вновь дали о себе знать.       — А, и мама просила, чтобы вы принесли в номер бутылку виски, она плохо засыпает, и будет очень расстроена, если вы не выполите просьбу, — он было пытался возразить, но я вскинула брови к потолку и вопросительно посмотрела на него. — Какие-то проблемы? — уточнила я.       Его глаза забегали по стенам вокруг, лишь бы не сталкиваться с моими. Мужчина услужливо указал рукой на лестницу, и пообещал выполнить все в ближайшие десять минут.       Как только мы вошли в номер, то обе так и прыснули от смеха.       — Представляю, что он будет сидеть и ждать твою тетю внизу, в надежде получить автограф, — сквозь смех еле выговорила Блум.       — Удобно иметь одну фамилию с местной звездой, ничего страшного, если ей придет счет в сотню долларов, нужно быть сукой чуть поменьше, — улыбаясь сказала я.       — Что ты шепнула ей в ресторане? — спросила Блум, вспоминая лицо Алекс. — Она так вжалась в кресло, что казалось, будто бы ты прокляла её род до десятого колена.       В дверь постучались, прерывая наш диалог, и, в надежде, что это долгожданная бутылка виски, я с радостным лицом открываю дверь и застываю в проеме.

Интересно, на какой поводок ты посадишь нас в этот раз, чтобы послушные собачки не сбежали?

      — Мисс Хейл, — чуть заикаясь, уже не смеясь, нервничая проговаривает Блум, стоя за моей спиной.       — Достаточно развлеклись? Или тебе нужно продолжение, Эмма? — словно не замечая вторую фею, она обращалась лишь ко мне, прожигая своим ледяным взглядом. — А вот, видимо, и продолжение, — кивнула она в сторону мужчины, остановившегося около нашей двери с бутылкой алкоголя.       — Ты присоединишься? — поинтересовалась я, скрестив руки на груди. — Или ты проделала столь длинную дорогу не для того, чтобы распить с нами качественный виски?       Розалинда выхватила бутылку из руки мужчины и разбила ее в сантиметрах пятидесяти от моего лица, так, что стены были безжалостно перепачканы в напитке, а осколки валялись по полу, некоторые из них поцарапали мое лицо и шею, но я осталась стоять неподвижно. Питерс, испугавшаяся гнева Хейл, прикрыла ладонью рот и отступила на несколько шагов назад.

Алекс придется раскошелиться за чистку номера, как невежливо, Розалинда.

      — Так что, пить мы не будем? Ты предпочитаешь что-то другое? Водка? Коньяк? Ты скажи, буду знать, — выдавив улыбку, процедила я.       Она держала горлышко от бутылки, переполненная гневом от моей непокорности и непослушания, а спокойствие с каждый вылетающим словом из моего рта, раздражало женщину лишь больше. Роуз схватила меня за волосы, вжимая в стену и прикладывая к шее остатки емкости, острые края больно впивались в кожу, а запах виски слишком сильно бил в нос.              Я безразлично смотрела в ее глаза, видя, как её бесит каждое мое действие. Блум, же не контролирующая свои действия, от страха начала бросать в ноги Роуз жалкие подобия огненных шаров, пытаясь защитить меня, но она не могла даже достаточно сконцентрировать свои силы и угомонить лавину эмоций, бьющих по ней.       — Питерс, хватит, — спокойно сказала я, посмотрев ей прямо в глаза.       Девушка успокоилась и опустилась на пол, обхватывая колени руками. Она абсолютно не понимала, что ей делать и на что вообще способна директриса.       — Я по-моему предупреждала о твоих инфантильных выходках, — грозно сказала мать. — Я не Фара, терпеть не собираюсь, ты будешь подчиняться и делать то, что я приказываю.       Я с вызовом смотрела на женщину, которая так и не убирала колющее стекло от моей бледной кожи, оставляя мелкие порезы на шее.       Мои глаза загорелись ярким свечением и руки Розалинды начали покрываться льдом, я знала, что ей больно. Невыносимо больно. Мысли замедлялись в ее голове, кровь переставала поступать к сердцу. Несколько секунд и всё. Она труп. Но я не убийца.       — Я не боюсь тебя, Эмма, — процедила она сквозь зубы. — Ты воспитана не теми людьми, уж на подкорку они вбили тебе, что убийство — это крайняя мера, — её голос не дрожал, Роуз действительно не испытывала страх, лишь интерес.       — Где Фара, Розалинда? — спросила я, не отпуская магию, выжидая ответа на свой вопрос.       — Перестанешь играть с огнем, начнешь делать то, что хочется мне, так и быть, я расскажу тебе, где твоя мамочка, — хищно улыбнулась Розалинда, и я отпустила её. Тепло постепенно возвращалось в тело женщины, заставляя сердце работать.       — Знаешь, мне честно говоря плевать, где сейчас Даулинг, — после этих слов Блум непонимающе посмотрела на меня, ведь она надеялась узнать, что с директрисой и как скоро она вернется. — Мне нужно, чтобы эта стерва рассказала, где все это время шлялась Джессика, и для чего они обыграли её смерть.       Я видела ухмылку Розалинды, она явно знала об этом больше моего, но делиться не собиралась. Медленно убрав кусок стекла от моего горла, Хейл приказала нам ждать её около машины, ведь мы незамедлительно отправляемся в Алфею.