В плену льда

      Я стояла напротив оранжереи, в надежде унять эту ноющую боль, приносящую дискомфорт. Легонько пиная глиняные горшки, бесцельно стоящие на улице, я медленно вошла внутрь, мысленно готовясь столкнуться с приторно- сладким запахом цветов, который пробивался сквозь толстые стекла.       — Здравствуйте, профессор, — громко проговорила я, переступая порог. Как я и думала, резкий аромат ударил в нос, отчего голова немного закружилась.       Ответа не последовало. Вероятно, Харви находился не здесь. Аккуратно проведя рукой вдоль листьев растений, которые от моего прикосновения выпускали светло-фиолетовый пар, я отпрянула, не зная безопасно ли то, чем я сейчас занимаюсь. Мало что зная о растениях, я никогда не стремилась проводить время в местах, подобных этому, но это не было чем-то удивительным, ведь всё, что связано с ботаникой и лекциями по травологии, я успешно пропускала мимо ушей.              Я никогда не отличалась высокой успеваемостью или хотя бы усердием, присущим многим в этой школе.       Понимая, что нахожусь в помещении совершенно одна, мысли самостоятельно залезть в коробки с колбами, принадлежавшим преподавателю уж точно не возникало, поэтому окинув взглядом просторную светлую территорию еще раз, я покинула это здание, и вышла во двор школы, где многие студенты уже скапливались в небольшие кучки на построение, ведь именно с этих незамысловатых действий начиналось теперь каждое утро. Школа стала походить на военный лагерь, и пока я усердно игнорировала эти изменения, думая, что меня совершенно не касается ничего, что происходит в этом импровизированном аду, сейчас же смотря на это вблизи, я кожей, буквально ощущала весь ужас, который привнесла с собой Розалинда.       Раны на теле все еще отвлекали меня, но боль была скорее ноющая и надоедающая. Я пробежалась глазами по выходящим ребятам, и заметив Блум с Террой поторопилась к ним. Не зная, как и где нужно стоять, я остановилась около девочек и протиснулась между ними.       — У нас есть к тебе дело, — шепнула Блум, обжигая мое ухо горячим дыханием.       Кивнув головой, я увидела, как Роз вышла во двор школы. Её руки были в карманах длинного серого пальто, а взгляд не предвещал ничего хорошего, впрочем, это был стандартный взгляд для Хейл.       Студенты моментально стали напряженными, словно струны. Ровная линия, ученики, стоящие словно солдаты. Это неправильно. Чертовски неправильно делать из детей воинов.       Взгляд матери остановился на мне. Впервые, я посетила эту вечеринку и была не в восторге, а понимание и осознание слов Джессики о Хейл, всё больше всплывали в моем сознании.

Жестокая. Бескомпромиссная. Достигающая цели любой ценой.

Эмма, Фара не хочет ранить твои воспоминания о матери, но ты должна знать.

      И я знала. Я запомнила каждое слово о ней. По сути, ни Джесс, ни Даулинг не дали мне составить собственное мнение, да и составлять мне было его не из чего. Но сейчас, кроме желания Розалинды к всепоглощающей власти, я не видела больше ничего. И здесь, я больше склонялась к мнению Сильвы.       — Я напоминаю, что вас ждет война, и ваши успехи меня огорчают. Вы сдохнете в первый же час, если продолжите тренироваться в том же духе. Щадящие методы закончились. У вас есть только вы сами. Снимайте с ушей лапшу о связи между феями и специалистами — это чушь. В бою вы заботитесь только о себе. Глупые, неоправданные жертвы никому не нужны, — я слушала, и понимала, что это абсолютно противоречит политике Фары.       Заметив, как Блум сжала ладони в кулаки, будто бы злость по отношению к новой директрисе что-то изменила. Все бесполезно. Пришла новая эра, бороться с тоталитарным режимом не имело смысла.       — Андреас разобьет вас на пары, вы сражаетесь до первой крови. Первый и второй курс, третий и четвертый. Мне плевать, что будет с вами. Если вы не в состоянии выйти с тренировки на поле боя, вас точно ждет смерть, и не сомневайтесь, я без малейшего сожаления сделаю из вас пушечное мясо, раз на большее вы не способны, — она говорила спокойно, будто бы не о чем-то настолько мрачном и устрашающем.       Это казалось абсурдным и неправильным, причинять боль своим знакомым и друзьям, ради чего? Но как только женщина закончила говорить, все разошлись по площадкам, будто бы боялись задержаться и вызвать внезапный гневный порыв Хейл.       — И часто это у вас происходит? — уточнила я, задавая свой вопрос не к конкретному человеку, а скорее выпуская его в воздух.       — Тебе стоит чаще посещать подобные мероприятия или хотя бы вслушиваться в чужие разговоры, — голос раздался рядом со мной, но я не понимала, кто мне ответил. — Ее ненавидят здесь, как и тебя, ведь что можно ожидать от той, к кому не применяют ни одного наказания, в отличии от нас. Приятно быть бунтаркой, когда собственная мать не причинит тебе боли, то, что сделала, практически с каждым из нас за непослушание.       Передо мной стояла высокая девушка с короткой стрижкой, волосы беспорядочно торчали в разные стороны, а сама она не вызывала ничего, кроме отвращения. Я уставилась в ее лицо, она была на полголовы выше, так что мне пришлось запрокинуть лицо вверх, чтобы увидеть ее глаза.       Классно, когда тебя ненавидят, просто за то, кто ты есть. Как будто, я самолично выбирала семью.       — Я советую тебе пообщаться на эту тему с Хейл или ты не настолько смелая? — уточнила я, не отводя взгляда. — Я не похожа на книгу жалоб и предложений, поэтому ты пришла не по адресу, — пожав плечами, я наигранно улыбнулась. Заводить знакомства — это явно не мое.       Блум схватила меня за локоть, уводя от очередного скандала и выяснений отношений. Терра плелась за нами, для её тонкой душевной организации видеть каждодневные пытки было слишком. Устало потерев переносицу, она присела на свободную скамейку, ожидая услышать список и понять, от кого сегодня придется обороняться.       Я присела рядом и нервно болтала ногой, смотря по сторонам и замечая, насколько стало меньше людей. Видимо, своеобразная тактика отсеяла всех порядочных, добрых и слабых. Тех, кто не подходил Розалинде. Действительно, какого черта, я все еще здесь? Побег, непослушание, подрыв авторитета. Три из трех.       — О чем ты хотела поговорить? — облокачиваясь на плечо Блум, уточнила я.       — Скай сказал, что Сильву переводят на север, отправляют в пожизненную ссылку. Сегодня, Эмма.       Я внимательно посмотрела на подругу, отрывая свою голову, начало разговора было многообещающим. Но что мы можем сделать? Порыв ветра был настолько неожиданным, что растрепал наши волосы, заставив Терру поежиться, судя по тому, что она не вскочила, да и вообще никак не отреагировала на новости про Сола, фея уже знала и переварила эту информацию.       — И что? Значит, были причины, — спокойно проговорила я, хотя внутри металась, словно загнанный кролик, не понимая зачем и для чего ей потребовалось настолько жестоко обходиться с Сильвой. Ведь все знали, что на верхушке этого театра был собственный кукловод.       — Эмма! — возмутилась Терра, услышав мои слова, это было слишком громко, настолько, что привлекло лишнее внимание и многие, наградили нас осуждающими взглядами. — Как ты можешь?       — Что вы предлагаете? Пойти против армии Солярии? Луны? Розалинды? Вы же не последние идиотки, верно? — я звучала слишком резко, но это безумие нужно остановить, мы не герои из фильмов, у нас то стабильно призывать и контролировать магию не всегда получается, а сейчас они буквально предлагают напасть на отточенных воинов.       — Нам нужно освободить Сильву, — выдохнула Блум. — Для Ская он очень важен, — я одарила Питерс многозначительным взглядом, зная, что она лукавит говоря про парня, все мы эгоисты и Сол, был ключом к ее матери.       — Даулинг и Форд, — я многозначительно посмотрела вокруг, в поисках той, чью фамилию услышала.       Слишком самоуверенная в своих силах, ведь ни в чем подобном раньше не участвовала, да и наслушавшаяся разговоров о могуществе и исключительности своей магии, я была уверена, что практически непобедима.       К нам подошла девушка, с которой я имела честь общаться несколько минут назад, диалог с которой, мягко говоря не задался. Она кивнула в сторону ринга, где уже стояло несколько пар, явно ожидая нас.       Мы встали друг напротив друга, напряжение буквально витало в воздухе, окружающие относились слишком серьезно к рядовой тренировке, как будто это действительно что-то значило. Всего лишь два часа каждодневных мучений, к которым пора было привыкнуть. После непродолжительного свистка, боковым зрением я отметила, как молниеносно начали нападать друг на друга остальные феи. Моя же стояла напротив и будто бы изучала меня, не принимая никаких действий.       Как вдруг, резкая боль, ноги тонут в земле, задевая не так давно кровоточащий порез. Я по пояс оказываюсь в грязи, а руки скованы растениями, шипы которых царапают запястья, словно распятая, я стою перед ней. Мысли идут огромным потоком, не давая сосредоточиться и принять решение. Я чувствую себя самонадеянной дурой, когда у меня не получается даже выпустить ледяную дорожку. Ловлю на себе разочарованный взгляд Розалинды, которая лишь хмыкает в мой адрес и продолжает идти дальше, пока лианы обвивают мою шею, не давая вздохнуть.       Меня злит реакция матери, злит настолько, что я ощущаю ярость, переполняющую мое тело, но толку от этого никакого. Я слишком нестабильна, чтобы призвать магию.       Теперь, мое тело зафиксировано настолько, что я не могу повернуть голову, шевельнуть ладонями, я вся как будто поглощена внутрь огромной змеи. Это неправильно, все как в замедленной съемке, почему эта дура так жестока, за что она душит меня прямо сейчас? Ведь если ей так противоречат принципы Хейл, то для чего подчиняться и калечить друг друга? Это совершенно не те мысли, которые должны крутиться в твоей голове, когда тебя убивают.       Я отчаянно пытаюсь пошевелить пальцами, но ничего не выходит, чем больше я дергаюсь, тем сильнее этот плющ сжимает меня. От нехватки воздуха в глазах начинает темнеть и я чувствую, что становится жарко, слишком обжигающе для промозглого января. Моргнув несколько раз, я чувствую, что свободна. За спиной Форд стоит Блум и направляет на нее огненные шары, заставляя фею переключить все внимание на себя, она освободила меня, давая оклематься и встать.       Я еле стою на ногах, после своеобразного боя. Мое тело ноет все больше, огненная, все же настроена решительнее моего, продолжая метать в противницу потоки пламени, она изредка посматривает на меня, убеждаясь, что я в порядке. Магия значительно отличается от той, что была там, в отеле. Она действительно сосредоточена и серьезна, готовая по непонятной причине вступиться за меня, даже не обращая внимания на гнев Хейл, которая кстати говоря, уже направляется к нашему новообразовавшемуся трио. И она явно недовольна.       — Блум, ты плохо расслышала, когда я сказала, что здесь, вы каждая сами за себя? — грозно уточнила Розалинда, заставляя их моментально остановиться. Услышав ее голос, прекратили не только Питерс и Форд, а все феи, стоящие в радиусе двухсот метров.       — Она чуть не придушила Эмму, — попыталась оправдаться Блум, но её слова прошли мимо ушей директрисы, которая разочаровано прожигала меня взглядом.       — Это сугубо её проблемы, если она не в силах защититься от средней феи, то на войне её прикончат первой. Мисс Даулинг слишком зазналась, чтобы ходить на тренировки, и вот к чему привело безрассудство, она не в состоянии противостоять, даже имея в запасе мощную энергию, — все еще высокомерно смотря на меня, говорила Хейл, едва заметные насмешки прошли между студентов, которые самозабвенно наблюдали, как меня унижает собственная мать.       — Хорошо, что она не призвала Сожженных, — шепнул кто-то из учеников, но в гнетущей тишине это было сказано слишком громко, настолько, что услышали все.       Закатив глаза, мне надоело это блядское отношение. Смешки, сплетни, многозначительные взгляды — мои главные спутники в этой школе.       — Я не просила помощи, — сложив руки на груди, сказала я. — И то, что я не захотела убивать соперницу, еще не значит, что я не смогла бы этого сделать.       — Мягкотелость не имеет ничего общего с грядущей войной, надеюсь, что твоя смерть будет быстрой и безболезненной. Продолжаем, — громко ответила Розалинда, после чего все вернулись к своим тренировкам.

***

      Мы грязные и вспотевшие вошли в наши апартаменты, чтобы переодеться и взять книги для занятий. Выстраиваясь в очередь перед ванной, у каждой было не больше десяти минут, чтобы привести себя в порядок и не опоздать.       Небольшой толпой, мы остались около двери, облокачиваясь на стену, и обсуждали то, как же они решили освободить Сильву, которого сегодня завезут в школу для прощания со Скаем. Его последнее желание перед ссылкой.       — То есть, вы действительно предлагаете мне заморозить военные машины по пути в Алфею? — спрашиваю я и не верю в то, что говорю это вслух.       — Ты единственная, кого мало волнует обучение в этой школе, и если тебя отчислят, тебе это сыграет лишь на руку, — едко заметила Аиша, понимая, что меня действительно может подкупить.

Покинуть это место, на самом деле неплохая мотивация.

      — Ты замораживаешь машины, в это время Терра с помощью растений свяжет солдатов, перевозящих Сола. После чего, Муза немного поиграет с их сознанием и покажет иллюзию, самую сильную из тех, на которую способна. Мы похищаем Сильву и прячем его, осталось понять где, ведь Хейл действительно будет искать его в каждом углу школы, — заканчивает Блум, чувствуя на себе мой недоверяющий взгляд.       — План бредовый, она вычислит нас за пять минут, а затем прикончит за это, не сожалея и скорее всего сделает это прилюдно, — прижав ладонь ко лбу, заключаю я. В это время из ванны выходит Муза и меняется местами с Террой.       — У нас нет времени придумывать другой, — смотря на наручные часы заключает Аиша, машины будут проезжать через час и двадцать три минуты. — Кому-то снова придется прогулять, но думаю, тебе не привыкать, — пожав плечами комментирует девушка.       В одиннадцать часов моя лекция у Розалинды. Это глупо, максимально глупо. Она сразу смекнет, кто это сделал. Ей не составит труда узнать. Я пытаюсь утешить себя мыслью о том, что если Роз и сделает со мной что-то по-настоящему жестокое, то Фара рано или поздно разрешит эту проблему.       — А что касается места, для того, чтобы спрятать мистера Сильву, — Блум немного замялась. — Ривен сказал, что ты смогла открыть Восточное Крыло, может быть, мы сможем оставить его там? — уточнила девушка, смотря прямо в мои глаза.       — Блять, да вы смеетесь, — я откинула голову на ледяную стену, которая стала таковой благодаря волнению, которое я испытывала прямо сейчас. — Вы хоть понимаете, что она убьет меня, а не исключит за это? — слишком громко сказала я, оглядывая всех находившихся в комнате.       Терра вышла мотая головой так сильно, что капли с ее мокрых волос попадали на наши лица. Аиша вбежала внутрь первее меня и громко захлопнула дверь перед моим носом.       — Твоя жизнь станет менее бесполезной, — послышалось из-за двери, после чего она включила воду и звук вновь стал монотонным.       — Мы не можем просить тебя об этом, — мягко начала Муза, после чего я резко перебила её.       — Но вы просите, — возмущенно проговорила я. — И знаете, что я в очередной раз вляпаюсь в хреновую историю, после чего меня прилюдно отымеет Розалинда, Андреас или даже королева Луна.       — Тебе страшно, я понимаю, — Терра встала слишком близко, в нос ударил древесный запах, исходящий от одежды, голова и так болела слишком сильно, а теперь, мне казалось, что она и вовсе взорвется. — Но мы сделаем это вместе, Сол был не безразличен тебе, я видела портрет его сестры на твоей тумбе, Джессику любили все, те дни когда она приезжала, были лучшими в учебном году, она часто играла со мной, Скаем и Сэмом. И я не думаю, что раз вы были близки, ты позволишь ее брату сгнить в тюрьме на севере, даже если пытаешься убедить себя в обратном.       Я многозначительно посмотрела на Терру, а затем увидела, как Блум сжала кулаки, своеобразная реакция на столь душещипательное воспоминание о её матери. Ах да, Джессика же бы добра ко всем, кроме собственной дочери, которую, словно мешок с картошкой, отправила в Первый Мир. Да и со мной Джесс, как оказалось была не слишком откровенна и честна. Так искусно сыграть на чувствах? Инсценировать собственную смерть? Аплодирую стоя. Фея земли задела не ту тему, которую мы с Питерс хотели бы обсуждать, ведь наше восхищение не было столь обширным и всепоглощающим. Мы были скорее злы и в полном неведении. Казалось, что Сильва не отдавала отчет ни одному своему действию. Все они казались безумны и нелогичны.       Поэтому, говорить про то, что мы должны вытащить ее брата — такая себе игра на моих чувствах.       Я вытащу Сола, чтобы плюнуть ему в лицо и выбить информацию, где прохлаждается его сестрица. Ей пора ответить на вопросы, которых скопилось огромное множество.       — Нужно сходить на крышу и убедиться, что чердак в пригодном состоянии, толпой идти глупо, это слишком привлечет внимание. Мы с Блум сходим туда, после того, как приведем себя в порядок. Вы же — любой ценой прикроете наше опоздание. Моя первая лекция у твоего отца, — я, бросая прямой намек, смотрю на девушку. — Твоя задача, чтобы он не настучал об этом моей матери, а мы с Блум разберемся сами, руны — самая скучная часть всего обучения здесь.       Вот и решили. Услышав звук открывающегося замка, моя реакция была молниеносной и я, буквально сбивая Аишу с ног, пробегаю в ванную, опережая Питерс.       Немедля я снимая одежду, понимаю, что та безнадежно испорчена: порвана, где-то пропитана кровью, если не кровь, то земля, которая прочно испачкала светлые вещи. Неужели, деньги, которые одолжил Рив, мне придется потратить на чертовы шмотки, ведь такими темпами, мне будет не в чем ходить.       Открыв кран, я поскорее зашла в душевую. Стоя под обжигающим кипятком, я буквально сбрасываю это паршивое утро, если бы можно было стянуть с себя кожу, я бы не задумываясь сделала это. Открытые царапины и порезы больно щиплют под потоком воды, но стиснув зубы, я терплю, понимая, что времени на щадящий прием ванны у меня просто нет.       Запрокинув голову под воду, аккуратными движениями, я промываю волосы, перепачканные в земле, спустя несколько минут, я наконец-таки ощущаю себя чистой, надеваю ненавистные Роз джинсы и серый свитшот и выхожу наружу, где стоит недовольно ожидающая меня Блум, ведь все остальные ушли на пары.       Присев на диван, пока Питерс приводит себя в порядок, я обратила внимание, что во многих книгах уже лежали закладки, а это значит, что девочки активно начали изучать. Неплохо, значит, еще один гештальт скоро будет закрыт и Розалинда отстанет от меня. Если после сегодняшнего не запрет меня в клетке или не убьет где-нибудь.       От нечего делать, я то и дело включала и выключала экран своего мобильного. Решив в очередной раз написать матери, явно зная, что не получу ответа. Я рассказываю ей о том, что собираюсь сделать, надеясь, что она попытается остановить меня от этого безумия.

«Мам, через час я и вся наша компания собираемся вляпаться в очередное дерьмо. И если Розалинда решит меня прикончить, знай, что даже такую психованную и вечно занятую тебя, я очень люблю. Поэтому, если ты не хочешь самозабвенно рыдать на моей могиле, рекомендую ответить мне сию же секунду.»

      Ни в этот момент, ни спустя семь минут, когда готовая Блум вышла из ванной ответа не последовало. Закинув телефон в карман своей куртки, надев светлые ботинки мы вышли на улицу и отправились совершать очередную тонну ошибок, вероятно о которых, мы никогда не будем жалеть.       Как и предполагалось, все были на парах, и не встретив ни одного студента в коридоре мы быстрее, чем могли себе представить добрались до нужной нам двери, у которой уже курил Рив, как будто ожидая именно нас.       — Какого черта ты не на занятиях? — спрашиваю у него я и получаю в лицо клубок дыма, выходящий изо рта специалиста. Он совершенно спокоен и не удивлен нашему появлению.       — Ты слишком груба для той, кого поймали в запретном крыле в то время, когда вы должны смирно сидеть на уроках, снежинка, — ухмыльнулся он. Улыбка была слишком самодовольна, от того становилось лишь противнее. — Вам же нужна помощь с Сильвой? — уточнил он, отходя от двери и жестом показывая на нее, предлагая открыть. — Пропажа Ская была бы слишком подозрительна сегодня, а я и так постоянно пропускаю лекции, так что ничего удивительного.       — Ладно, Эм, он действительно не помешает, — Блум дернула ручку, но дверь не открылась, на что Рив лишь шире заулыбался.       — Ну да, топла подростков на крыше, совсем ничего странного, — убирая ее ладонь, я медленно надавливаю, после чего замок поддается и дверь открывается.       Подруга удивленно смотрит на меня, но заходит внутрь, она слишком мало пробыла в Ином Мире, чтобы понимать, как работают магические замки. Сначала мы шагаем бодро и непринужденно, но на четвертом пролете дыхание начинает сбиваться, а ноги гудеть, лишь специалист легко идет дальше. Поднявшись на седьмой этаж по винтовой лестнице, мы вышли на крышу, где открывался совершенно другой вид на Алфею. Все как на ладони. Но безлюдно и пусто, как будто это здание покинули много лет назад и возвращаться сюда никто не собирался. Именно такие ощущения вызвал у меня вид, открывшийся вновь перед моими глазами.       — Вот здесь мы планируем прятать Сола? — уточнила девушка, но как бы она не толкала дверь, та не поддавалась. Ривен лишь ухмылялся с бесполезных попыток, его явно веселила настойчивость Питерс, а когда та разожгла в руке пламя, мы оба резко бросились к ней, ведь горящая дверь, кроме излишне привлекающего пожара, больше ничего не даст.       — Спокойнее. Снежинка сейчас все сделает, — я закатила глаза от его обращения, но вслух никак не прокомментировала, лишь прошла мимо, и так же толкнула эту дверь, отчего та с громким скрипом открылась, оповещая о нашем присутствии. — Стремно, — проговорил специалист, заходя первым. И я полностью разделяла его мнение.       Комната была похожа на небольшую обжитую квартиру. Прихожая, спальня, душ, кухня. Все убрано и опрятно. Но от этого не менее жутко.       — Кому пришло в голову жить в заброшенном крыле? Журналы, газеты — все это практически новое, выпущенные пару месяцев назад, — Блум принялась рассматривать вещи. — И еда в шкафах: крупы и консервы, — доставая и треся ими перед нами комментировала девушка. — А что если жилец вернется, когда мы оставим здесь Сильву?       — Не переживай об этом, не думаю, что это случится, — сказала я, выпроваживая их обратно на крышу. Я уже знала, кто жил в этой комнате. И то, что ее покинули пару месяцев назад, лишь подтверждало мою теорию. — Встречаемся через час, верно? — уточнила я, надеясь, что нас кто-нибудь остановит. Но Питерс лишь кивает головой на мою фразу, и мы втроем спускаемся вниз.

***

      Наша бедовая компания стояла в густом еловом лесу на границе с барьером. Никто из нас не был готов к происходящему. Каждый надеялся на другого, но по сути, все мы знали, что одна оплошность и мы в полной заднице.       — Не мельтеши, — зло проговорил Ривен, сам не понимая, как, а главное зачем он оказался, и ввязался в эту историю, играя хорошего парня, ведь за ним закрепилась роль горячего подлеца. Терра резко остановилась после его слов и стала заламывать пальцы от волнения.       — Что с нами сделают Розалинда и Андреас, если узнают? — взволнованно спросила фея земли, все еще хрустя косточками.       — Ты хотела сказать не «если», а «когда»? — нервозно спросила Аиша, явно в сотый раз прокручивая этот непродуманный план в своей голове, и коря себя за то, что находится здесь.       — Едут, по местам, — послышался голос Ская, и мы побежали прятаться. План был безумен, как и все происходящее сейчас.       Лучше бы мы прямо сейчас разбрелись по комнатам, ни один ответ не стоил того. Хоть в глубине души, я и осознавала, что мы поступаем правильно, но страх сидящий на подкорке упорно твердил об обратном. Я отвыкла думать о ком-то еще, никакого героизма во мне не присутствовало. Я самовлюбленна и эгоистична. И что я сейчас здесь делаю, мне было совершенно непонятно.       Звонкий гул машин раздался за несколько десятков метров от нас. Моя часть операции. После утреннего провала, я даже не понимала, смогу ли сделать то, что от меня требовалось и не подвести остальных.       Направив ладонь, я ощутила, как ледяная тропинка прошла вдоль, а спустя несколько секунд звук моторов резко прекратился. А это значило лишь то, что свою часть сделки я выполнила. Крики, переговоры, возмущения — все как и предполагалось. На секунду, мне показалось, что все будет проще, чем мы задумали и мы просто сейчас заберем Сильву без последствий. Но чертовски пронизывающий крик Терры и голоса задающие ей вопросы, резко вырвали меня из мечтаний, возвращая в реальность.       — Блять, — сорвалось с моих губ, так, что услышали лишь Блум и Ривен, сидящие неподалеку.       Это солдаты, настроенные на цель. Любую помеху они просто уберут. А теперь, сдержать их было некому, ведь заикающаяся Терра, глотающая собственные слезы, сейчас своими кошачьими глазами смотрела на солдат. А должна была их связать лианами, но стоя напротив, она рыдала и не могла ничего сделать.       — Эмма, заморозь их ноги так, чтобы они не могли пошевелиться и доложить, — шепнул Ривен. — Блум их только сожжет, а лишние смерти нам не нужны, мы и так насиделись в кустах лет так на двадцать тюрьмы, — коротко отметил Ривен.       Я больше не хотела в этом участвовать, мне страшно за собственную задницу, чертовски страшно, но выбора не было, чтобы Муза выпустила иллюзию, они должны стоять неподвижно, и как бы я не хотела соглашаться со специалистом, сейчас он был прав.       Тяжело вздохнув, мы как можно тише начали пробираться к стоявшим неподалеку военным, надеясь, не наступить на предательские ветки, которые выдадут наше присутствие. В тюрьму не хотелось от слова «совсем».       Добравшись до места, я медленными, аккуратными движениями, все еще боясь покалечить и отморозить конечности, начала выпускать слои льда. Это было слишком сложно и очень ответственно, все то, что я так не любила и избегала. Сильвы нигде не было видно, а сердце от страха колотилось так бешено, что казалось, я схлопочу инфаркт прямо сейчас.       Терра вопросительно замотала головой, когда увидела, что поляна покрылась слоем льда и он медленно захватывал ноги стоявших на нем солдат. Выстрелы, крики, скрежет мечей. Твою мать, руки тоже придется замораживать.       — Спокойнее, все в порядке, — шептал Ривен над моим ухом. — Ты умница.       Когда их руки были погружены под толщу льда, я наконец выдохнула. Не зная, все они оказались обезврежены или нет, сил во мне больше не осталось. И сейчас, если бы пришлось защищаться, я бы не смогла. Энергии внутри тела просто не было.       Муза вышла из своего убежища, глаза горели ярко-фиолетовым цветом, а мне казалось, что мир погрузился в туман, и я не видела ничего, кроме ее света. Видимо, барьер в моей голове был истощен настолько, что я сама поддалась ее магии. Она была стабильна, но будь здесь Роз или Луна, они бы с легкостью развеяли эту иллюзию.       — Идем, давай, скорее, — голос специалиста звучал в моей голове, но я не понимала сказанного, находясь словно в трансе. Чувствуя, что мое ватное тело, поднимается над землей, невольно взмахнув несколько раз головой, я поняла, что Рив тащит меня, закинув на плечо, словно плюшевого медведя.       — Все, спусти на землю, — твердо говорю я, возвращаясь в реальность. Голова все еще кружится, но силы идти самостоятельно у меня остались. Вижу, как сзади нас бежит Скай и Сол, мерзкий запах которого разносится по ближайшей округе, если его и станут искать, то легко сделают это по запаху мочи и крови, исходящих от Сильвы. Обессиленный, избитый и измученный, он был совершенно не похож на себя прежнего. Мне стало стыдно за свой страх и слабость, увидя его таким, я словно отрезвела, раздумывая над тем, что же Роз могла сделать с моей матерью, если так жестоко поступила с Солом.       Думать было некогда, нужно торопиться, чтобы пройти незамеченными. Мы сразу решили, что в Восточное Крыло пойдут только я, Сильва и Скай, остальные не станут привлекать внимание и разбредутся по комнатам, ведь спустя восемь минут лекции должны закончиться.       Негласно прощаясь, мы остались около двери, остальные же спокойно действовали намеченному плану. Толкнув дверь, мы прошли вдоль темных стен, и подойдя к лестнице, я поняла, что каждая ступенька, сейчас для обессиленного Сильвы будет пыткой.       — Куда вы меня тащите? — начал кричать Сол, будто бы не отходя от очередного забвения. Мужчина не понимал, кто находится рядом с ним.       — Спокойно, Сильва, это Эмма и Скай, — аккуратно говорю я, надеясь, что нас никто не услышал. — Мы выкрали тебя и ведем в Восточное Крыло, потерпи и не кричи.       — Идиоты, — срывается с его губ и тело вновь не поддается разуму, свисая с плеча Ская.       — Придется тащить его, — подхватывая под второе плечо, недовольно говорю я, потому что сама совершенно не имела сил, чтобы подняться на седьмой этаж, но остаться на лестнице, мы тоже не могли.       Постоянно останавливаясь на передышку, мы со Скаем практически выдохлись, даже он, натренированный специалист был не в силах тащить всю дорогу мужчину, вероятно превышающего его по весу. Мой телефон разрывался от вибраций, но желания и даже сил посмотреть на экран не было. У нас была цель, которую сейчас любой ценой нужно достичь.       Спустя минут тридцать, мы наконец взобрались на крышу, свежий воздух приятно холодил кожу, мне казалось, что я стала пропитана вонью, исходящей от Сильвы, и оказавшись на улице, я жадно глотала воздух, который не вызывал рвотных порывов.       Не медля, я открыла дверь на чердак и мы аккуратно бросили Сола на кровать. Мужчина был без сознания, но раздевать и обрабатывать раны, пока он находится в таком состоянии было необдуманно. Поэтому, я попросила Ская принести заранее подготовленный шприц с обезболивающим, которое мы нашли в ванной с утра. И набрав в него кеторол, я, никогда не умеющая ставить уколы, лишь наблюдавшая, как это делала Джессика в больнице, ввела иглу ему в плечо, которое заранее оголил Скай, просто порвав свитер на наставнике. Внутримышечный, болючий укол — единственное, чем я сейчас могла помочь Солу.       — Ты останешься? — спрашиваю я у Ская, поднимаясь с кровати и собираясь уходить. Зная, что мое отсутствие в очередной раз привлечет слишком много внимания.       Он лишь кивает, не поднимая глаз.       — Я вернусь вечером, надеюсь он очнется, Терра постарается выкрасть у отца несколько мазей и сывороток, но до этого, не делай ничего, он выглядит совсем плохо, — комментирую я в воздух, зная, что специалист меня совершенно не слушает. — Укол будет действовать часов восемь, после боль нахлынет с новой силой, но я надеюсь, что успею прийти, до того, как это произойдет.       Телефон продолжал вибрировать, но мне было не до этого, я лишь раздражалась от звука, быстро спускаясь по шаткой лестнице, я чуть не упала, запутавшись в своих ногах, но вовремя ухватилась за перила.       Толкнув массивную дверь, я вышла на улицу, на которой уже были студенты, а это значит, что уроки закончились. Завязав волосы в тугой хвост, я поспешила в комнату, чтобы отмыться и просто лечь в кровать, проспать несколько часов, а потом, если это и произойдет, разбираться с последствиями.       Через несколько минут, я уже шла по теплым коридорам школы, проходя мимо столовой, я уловила едва заметный запах отвратной похлебки — коронного блюда Дорис, которая, держу пари, сама себя этим не травила.       Прикрыв глаза, я стояла напротив нашей комнаты, уже предвкушая горячий душ, отсутствие зловонной одежды на теле и здоровый сон. Но переступая порог, я мысленно попрощалась со всеми намеченными планами. Мама в окружении девочек сидела на нашем диване в гостиной, явно не предвещая ничего хорошего.       — Мисс Хейл, — склонив голову в поклоне проговорила я. — Что-то случилось?       — Случилось, что моя дочь — конченная дура, шагом марш в мой кабинет, — она резко встала, так, что Блум и Терра непроизвольно вздрогнули, а их заплаканные глаза — прекрасный признак того, что беседа с директрисой прошла продуктивно.       Я еле успевала за ее разъяренной походкой, мне казалось, что попадись ей хоть кто-нибудь под ноги, она бы не раздумывая смела несчастного со своего пути.       У меня не осталось сил на то, чтобы даже ровно стоять, не то, чтобы устраивать марафоны по коридорам Алфеи. Запыхавшаяся, я моментально упала в кресло, даже не спрашивая разрешения присесть. Но будем откровенны, я никогда не спрашивала разрешения на подобные действия.       — Блять, ты идиотка, просто, что находится в твоей дырявой голове заместо мозгов?! — как только захлопнулась дверь закричала Розалинда.

А вот и долгожданные последствия. Сколько прошло времени? Минут двадцать? Конечно, она знала.

      — Ты, твою мать, единственная в этом измерении обладаешь магией льда, единственная, Эмма! И вы решаете, что лучшим способом остановить машины — заморозить. Это какими имбецилами нужно быть, чтобы додуматься до подобного.       Я закусила губу, понимая, что этого не учла ни одна из нас.       — Вы освободили человека, покушавшегося на жизнь члена королевской династии, впору вас бросить гнить в темницу вместе с ним, просто за дурь, которую никак не выбить из голов. И чтобы ты знала, они выйдут сухими из воды, а ты со всеми уликами против себя, проведешь всю жизнь сгнивая в тюрьме Солярии, как тебе перспектива? — она говорила с вызовом, не давая вставить и слова в свое оправдание. Но я и не собиралась оправдываться.       — Я предупреждала. Ты пошла против меня, забросив все запреты, ты кусок дерьма, решила, что самая умная и имеешь иммунитет? Как бы не так, я самолично покажу тебе, что я делаю с теми, кто набрался смелости пойти против меня. Ты пожалеешь, что ты моя дочь, за тебя абсолютно некому заступиться.       Я попыталась поставить барьер на свои мысли, но сил не было даже на то, чтобы встать на ноги, не то, чтобы колдовать.       — Даже если бы ты была полна энергии, ты взаправду верила, что ни я, ни Фара не в состоянии сломать твой барьер? Она считала, что это жестоко и неправильно, я же давала тебе шанс на раскрытие потенциала. Ты слишком недооцениваешь опыт. Ты сама захочешь сдохнуть, но смерть — это награда. А ты её не заслужила.       После этих слов, по организму будто бы прошелся ток, голова заболела так, что хотелось выколоть себе глаза и вскрыть вены, лишь бы не ощущать эту невыносимую боль.

***

      Солнечный свет, бил в глаза из моего окна. Все тело еще болело. Прошло уже пару недель после кары Розалинды надо мной. Это было три адских дня. Я не помню ничего кроме прожигающей боли и беспомощности.       Перечить Хейл теперь не хотелось от слов совсем, меня ужасало то, что она проделывала это со мной, несмотря ни на что. Полная безнаказанность и доступ к моему разуму, где она вскрывала каждое воспоминание и коверкала его, показывая ужасающие сценарии, доводящие до безумия. Про физическую боль, лучше не говорить. То, что я пережила за эти три дня пыток, не пожелаешь, даже самому отбитому врагу.              Никто не заходил ко мне в комнату, не интересовался жива ли я вообще. Потому что сейчас, мне казалось, я на грани того, чтобы сдохнуть. От боли и несправедливости, которые свалились на мои плечи. Осталась одна бутылка воды и какой-то злаковый батончик, а дальше, видимо мне суждено умереть от жажды, голода и пыток Хейл.       — Можно? — мужской голос раздался за моей дверью, неужели ему разрешено свободно ходить по корпусу? Или он совсем отбил свои мозги в тюрьме, что теперь не боится Роз.       Промычав что-то нечленораздельное в ответ, потому что сил хватало лишь на мысли. Он вошел в мою комнату и сочувствующе посмотрел на меня.       — Как ты, Эмма? — спросил он, но глядя в мои глаза, получил лишь немой укор и непонимание. — Спасибо, что вытащила меня из ада.       — И попала в него сама, — ответила я, некоторые слова были незаконченными, и текст превращался в кашу, но Сол понимал меня.       — Прости за это, — он замялся. — Как ты себя чувствуешь?       — Сол, я понесла слишком высокую цену за твою свободу. Она издевалась надо мной всеми доступными и недоступными способами, убивая меня заживо, она не посмотрела ни на то, что я всего лишь девчонка, ни на то, что я ее дочь. Магии внутри меня не осталось. Розалинда что-то сделала со мной. Я даже паршивую льдинку выбросить не могу. Ты понимаешь, что я не смогу себя защитить? А судя по тому, что ты первый посетитель за эти дни, вступиться за меня больше некому.       Он ничего не говорил. Просто смотрел. Чувство вины и жалости, так и готовы вырваться наружу.       — Мне страшно, Сол, а прийти не к кому.       — Есть я, есть Фара, она любит тебя, и мы должны найти твою маму, чего бы это не стоило, — словно хватаясь за последнюю соломинку, говорит он.       — Ты издеваешься? Я не могу встать с кровати, а ты твердишь про поиски сбежавшей матери? Любит? Да? Поэтому она отдала меня твоей сестре? Или ты не знал о том, что я была просто способом продолжения рода Хейл? Заточив которую на шестнадцать лет в стазисе, она отобрала у меня вторую мать. Но ей как-будто было мало лишить меня всех дорогих людей, и именно поэтому, последние пару лет Джессика жила в Восточном Крыле Алфеи? А мне Фара рассказывает, что та умерла. Для чего, Сол? У матери никогда не было времени и желания на времяпровождение со мной, — вопросы лились словно водопад, но он был явно не тот, кто должен был на них отвечать.       Он потер переносицу, понимая, сколько искаженной информации варится, словно в адском котле в моей голове.       — Если найдешь мою мать, пусть она отыщет в себе смелость ответить за свои поступки, а не сбегать от Розалинды, как подранная кошка. Я закончила, Сильва, проваливай и радуйся свободной жизни. Ты тоже предал меня. А я, как дура, лежу здесь без семьи, сил и магии, — я отвернулась от него, заканчивая разговор и глотая слезы, потому что показать ему, свои чувства — значит показать слабость.       Мужчина мнется около выхода, но он солдат. Будто бы лишенный чувств, он разворачивается и вновь оставляет меня одну. Оставляет одну нестабильную семнадцатилетнюю девчонку, разбитую настолько, что даже смотреть без жалости невозможно. Девочку, которой так отчаянно сейчас нужна мама, которая обнимет и защитит, но она никогда в этом не признается, даже самой себе.