К тебе, моя любовь

      Старость подкралась незаметно. И была она тиха. Во все увеличивающихся в количестве баночках с таблетками на прикроватных тумбочках, в глубоких морщинах, во все сильнее устающем теле. Оля уже не могла, как прежде работать круглыми сутками, Паша возвращался с работы настолько утомленным, что сил не хватало даже поесть. Он просто валился в постель и лежал. И ещё это. Бессонница теперь преследовала их обоих. Спать лёг, а заснуть не смог. И вроде устал уже, как собака, а организм все равно дурит. В такие дни стало привычным лёжа в объятиях друг друга вспоминать молодость. Весёлое время, когда казалось, что еще все впереди и не пугали очередные седые волоски среди множества тёмных. Сейчас головы обоих были почти одинакового цвета. -А помнишь день рождения Ломагина, у него на даче? Я тогда тебя так ревновал, думал с ума сойду, - Оля усмехается -Ну ещё бы не помнить, это же ты меня потом в домике зажал. Я думала тебя даже бульдозер не остановит, хорошо Щербинин зашёл, а то чувствую, что ты бы потом недели две без секса жил, а с тобой и я, - Паша виновато хмыкнул, поцеловал супругу в макушку -До сих пор стыдно -Вот именно поэтому я тебя тогда и простила, - они ненадолго примолкли, воспоминания пусть уже и прилично померкнувшие ненадолго ожили в мыслях. Оля завозилась -Ну ты чего, милая? - Паша вдруг ясно представил, что она сейчас вспомнит ещё что-нибудь для него неприятное и они посоррятся. Пусть в последнее время это значило для них просто не разговаривать, может час, а может два, но даже этого не хотелось -Паш, а помнишь ты от меня уходил? Где-то за год до того, как Матвейка родился, - мужчина примолк -Оль, тридцать лет прошло... -Знаю, я не злюсь...просто, где же ты был? - в комнате снова воцаряется тишина. Не то, чтобы Паша совсем не помнил, где его тогда носила нелёгкая, просто и вспоминать абсолютно не хотелось. Подумал, закусил губу. -Да нечего рассказывать, Оль, сел на поезд, уехал в Нижний, потом вернулся, все, - женщина нахмурилась, но решила не настаивать. Всё-таки супруг прав, с той их грандиозной разлуки они больше не соррились настолько чтобы покидать пределы видимости, к тому же вскоре после того родился долгожданный сын, тут уже не до размолвок. А потом и прыть постепенно начала уходить, уступая место желанию всегда иметь возможность обнять и поцеловать. Больше Оля ничего не спрашивала. Молча прижалась посильнее, вновь возрождая в памяти тот день, когда вернулась в пустую квартиру. Кто же знал, что Паша делал тоже самое.       В то время казалось, что нет ничего правильнее, чем взять немного вещей и сбежать. Собирая пожитки, мужчина активно убеждал себя, что это только пауза, что все ещё будет хорошо, но на душе было настолько паршиво и горько, что, если бы нашелся человек, который бы сказал ему в лицо, что это конец, что у них с Олей уже нет никаких шансов, то Паша бы поверил. Серьёзно. Здравая половина молчала, в то время, как та единственная, что еще оставалась в сознании кричала и вопила. Не что-то конкретное, нет. Просто больно. По самолюбию прошлись катком, гордость сбросили с обрыва.       Оказавшись на улице просто поймал такси, сказал первый пришедший на ум вокзал, как точку назначения и расслабился. Неожиданно накатила до такой степени расслабленность, граничащая почти с эйфорией. Обманчивое чувство свободы. С по-прежнему выключенной разумностью купил билет на первый попавшийся поезд, порадовавшись, что у них с Олей кроме общего котла есть и личные средства.       Два дня прошло в относительном спокойствии. Пусть Оли и не хватало, но все это было, как следствие многолетней привычки. Просыпался он с желанием её обнять, то и дело порывался позвонить и узнать, как у неё там дела, но останавливал себя.       "Она будет ругаться, она меня уже возненавидела", - и прочие нелестные замечания. Не секрет, что Паша о себе был тогда крайне невысокого мнения. А потом разлука, собственные самоуничижительные мысли, щедро разбавленные алкоголем привели к тому, что несколько дней спустя он уже набирал номер Кости. Чтобы хотя бы от него услышать, что Оля в порядке. -Возвращаться тебе надо, - без обиняков заявляет друг -Да куда там, я думаю это все, Кость... -Какое все, ноги в руки и домой, Оля тут...- он очевидно хотел сказать большее, но примолк.       Пашу тогда страшно мотыляло. Вроде и вещи собрал и домой мчался на всех парах, но до одури страшно, что это уже конец, что Оля не примет его. Пол ночи петлял по дворам, пока в своей задумчивости чуть не угодил под колеса ночного таксиста. Пора домой.       Тихий стук ключей. Лёгкий запах Олиного геля для душа и пустоты с прохладой. Она так трепетно сжимает его подушку, что это едва ли не физически больно. Мужчина тяжело сглатывает, с силой удерживая себя от того, что просто лечь рядом, обнять, сказать, что вернулся, но он был виноват, а потом не решился на этот опрометчивый поступок. -Если выбирать между работой и родным человеком, я выбираю родного человека, - сердце стучало, как бешеное, глаза на пол лица, Оля бросает на него сконфуженный взгляд, отводит его. Такая милая. Паша забывается и лезет целоваться, может быть даже с желанием продолжения, но супруга со своим чувством ответственности не дремлет.       Хоть она тогда и сказала, что выбирает родного человека на деле эту возможность пришлось выгрызать лично. Зубами из мрамора её упрямости. Но оно того стоило. Даже спустя тридцать дрогих лет вместе стоило.       Паша проводит рукой по седым волосам жены. Она слегка приподнимается, глядит внимательным взглядом. -Ты чего? -Оль, может на пенсию уйдём? Здоровье уже не то, да и с внуком хотелось бы больше времени проводить, - она всерьёз задумывается над его словами и... -Я уже домик у реки присмотрела для нас, - её уши слегка краснеют, заставляя мужчину рассмеяться -А мне почему не сказала? -Я думала позже, когда точно решу, но...- ласково проводит рукой по его груди. -Ты прав, пусть молодые работают, а мы с тобой отдохнём       Тихой поступью, неслышно пробежала жизнь. Крошечные свидетельства былого застряли в памяти, зацепились за вещи и остались жить в них, остались в людях.       Собрать нажитое за долгие годы оказалось необычайно легко, а покидая родовое гнездо они радовались тому, что их ждёт впереди.       На трассе в плетеном кресле, с очками на кончике носа сидит женщина, её белые, словно свежий снег волосы отливают в красный и зелёный в ярком зареве заката. Тонкая брошюрка в ее руках закончилась -Ну что там? - из дома, протирая руки полотенцем вышел такой седой мужчина, широко по-кошачьи улыбнулся, наградил коротким поцелуем а макушку и сел в соседнее кресло. Оля улыбнулась ему. -Санаторий на берегу моря...тебе определённо понравится