хочется

а потом всё идёт к чёрту — кажется, что буквально. Александр винит расшатанные нервы, тяжёлые испытания, даже Олега и даже себя, но Александр никогда не будет винить в этом Диму. к Диме — только с уважением. к Диме — только в ноги. к его энергии, что стелется низшей вибрацией похоти, к совершенно банальному желанию, которому противостоять оказывается тяжелее всего. Диму хочется. Саша чувствует, как чешутся зубы в желании укусить, у Саши потеют ладони в желании сжать, провести ладонью по чернильному телу, довести до дрожи и поймать чужой выдох с губ. Саша, вообще-то, всегда любил женщин, но его кроет желанием секса — чуть подрагивают руки, когда Дима оказывается плечом к плечу, и откровенно ведёт голову — у Саши в мыслях только ладони Димы на собственном члене. и Дима рядом смотрит искоса — Дима скалится. пониманием, знанием, собственным превосходством — он слабее в магии, но сильнее их всех — потому что сам из неё состоит. из тьмы и желания — чужого и своего; из взглядов не изучающих вовсе, равнодушных для камеры, а банально голодных и пожирающих. Дима — инкуб. Саша понимает это не сразу, слишком ярким светом горит в памяти тот мальчик недавнего сезона, слишком человечным он видится даже для его силы. но слишком Дима всегда. смотрит, общается, двигается так, что перехватывает дыхание. Саша постепенно замечает — у всех; разница: все слабее, не понимают, откуда идёт угроза, только скованно жмут плечами и ставят защиты — ритуалы, молитвы и заговоры от банальной порчи, а потом напрягают бёдра, когда возбуждение всё равно накатывает волнами. когда подрагивают колени явно не только у Саши, но только Саша понимает, перед кем бы он опустился на них — смотреть на Диму снизу вверх хочется с той же силой, что и прижать его к стене — укусить в загривок клыками, провести ладонью по чёрному кадыку. Диму хочется. воздух вокруг него нагревается, колет статическим напряжением, а сам он опирается на трость и разве что не урчит довольно, откровенно Сашу разглядывая будто до самой души. Саша делает пометку, что она есть, Саша сам готов под этим взглядом вжаться в стену и любой приказ выполнить, но Дима даже шага к нему не делает после. зато делает шаг к Олегу. от Олега вечером пахнет сексом, корицей и слабостью — Сашу тошнит так сильно, что нет сил даже высказывать всё, что он думает, и нет сил думать о продолжении съёмок, но на площадке он в следующий раз улыбается ещё шире и кукольней. Дима рассматривает его чуть довольнее. за улыбкой Димы вновь ощущается только оскал, а за спиной — всего на секунду — мелькает хвост.