Любитель палочек?

♡︎ ♡︎ ♡︎

      На город уже давно опустились сумерки, активность в отеле стихла, только редкий персонал снуёт туда сюда.       Тэхён выходит на балкон их с Чонгуком номера — в этот раз его поселили с макне. Тот сейчас в душе, потому старший снова достаёт чупа-чупс и вертит в руках, сам не знает зачем. Ким грызёт их только когда нервничает или когда скучно, то есть получается — часто. Но сейчас, кажется, оба варианта. У них завтра выступление здесь, в Нагойе, в рамках концертного тура, и поэтому ему немного боязно. Остальные мемберы уже легли спать, и только двое макне не спят, а завтра у них репетиция вообще-то, четырнадцатого июня уже концерт. Тэхён всё же разворачивает лимонный леденец и облизывает. Вкусно. Но грустно. Порыв ветра ударяет в лицо и парень чуть пошатывается, хватаясь за перила, еле удерживаясь на ногах.       — Хён, – младший бесшумным образом оказывается сзади и хватает Кима под локти.       — Ох, Чонгук-и, спасибо, ветер что-то поднялся, – выдыхает Тэхён, а после снова вдыхает, видя, что милый макне вышел на балкон почти голым, в одном полотенце на бёдрах. – Пиздец, – шепчет.       Тэхён сглатывает, так и не достав чупа-чупс изо рта, и то, что он сейчас бесстыдно пялится на тело младшего, Кима совершенно не волнует. Чонгук же даже не двигается, просто смотрит на то, как его очевидно разглядывают. Так внимательно, будто они все не видели уже друг друга обнажёнными за столько лет жизни вместе. Да, сейчас Чонгук выглядит гораздо.. интереснее, как никак скоро двадцать, ну и тело, соответственно, уже не как у четырнадцатилетки. Но даже учитывая это, Тэхён старался как мог не засматриваться на подтянутый стан младшего, хоть и получалось не всегда, далеко не всегда…       — Хён, ты завис? – ухмыляется младший.       — Что? – Ким медленно переводит взгляд с тела на лицо и натыкается на ухмылку с ямочкой на щеке, поэтому снова сглатывает.       — Говорю, снова ты со своими сосалками, – он подходит вплотную и вынимает чупа-чупс из чужого рта, – постоянно что-то сосёшь, то палочки ватные, то сладкие палочки.. а это, – указывает на леденец, – между прочим — сплошной сахар.       — Гук-и, не будь занудой, – улыбается чуть насмешливо Тэхён.       Макне поднимает брови вверх в удивлении, а потом, что-то для себя решив, показательно подносит сладость к своему рту. Парень задерживает дыхание, глядя на эти греховные губы, что сейчас открыто соблазняют. Чонгук обводит влажным от чужой слюны леденцом свои губы и, будто на пробу, касается конфеты кончиком языка. Лижет коротко, не сводя глаз с лица напротив, обхватывает леденец плотнее губами и посасывает, причмокивает с конфетой наполовину во рту.       Свободной рукой макне тянется к шее Тэхёна и кладёт ладонь на изгиб к плечу, невесомо почти, боясь спугнуть своего запретного хёна. Так надоедает не иметь возможности коснуться, как жаждет сердце. И пока ему позволяют, Чонгук не упустит шанс.       Понимая, что старший не отталкивает, он перебирается пальцами по гладкой песочной коже выше, к кадыку, надавливает чуть, поглаживает большим пальцем от подбородка до впадины между ключицами. Махинации с чупа-чупсом парень не прекращает, погружает его полностью в рот и вытаскивает, повторяет этот цикл вновь и вновь, издавая абсолютно некультурные звуки. Тэхён и сейчас не перестаёт облизывать свои блядские губы, на которые маленький миленький манне уже сотни раз дрочил в душе. Чонгук в порыве возбуждения сжимает шею старшего сильнее, чем хотел, и тот издаёт какой-то непонятный задушенный звук, похожий на стон.       Чон прикрывает на секунду глаза, ощущая нехилый разряд по телу от этого низкого баритона. Он вытаскивает чупа-чупс и подносит ко рту Тэхёна, размазывает по пухлым губам сладость и свою слюну. Давит меж губ и, видя, как Ким приоткрывает рот, чтобы охотно принять леденец, хмелеет люто от этой, непонятной ему покорности. Конфета становится всё меньше, и терпение у обоих тоже.       Тэхён сам начинает сосать чупа-чупс, сладко и жадно, бегая глазами по лицу младшего, задерживая иногда взгляд на губах. Тот незаметно для обоих становится совсем близко, что, кажется, шаг вперёд и вы уже сольётесь в одного. Чонгук рукой чуть приподнимает чужую голову, открывая обзор на лебединую шею старшего, с силой скользит пальцами по загорелой коже, обводит адамово яблоко. Тэхён от этого действия тихо стонет, с чмоком выпуская чупа-чупс. А у макне от этого звука зажигаются звёздочки в глазах, он снова облизывает конфету и запихивает её обратно Киму в рот. Сверкнув демонами в чёрных омутах, будто приказывая не рыпаться, Чонгук резко наклоняется и присасывается к бегающему кадыку на богоподобной коже. Тэхён сначала дёргается от неожиданности, а после расслабляется под давлением горячего языка и зубов, что покусывают до бликов в глазах приятно, и голову назад отклоняет.       Он смокчет почти изживший себя леденец и стонет от махинаций младшего, который оплёл своими руками его талию в белой футболке и с жаром то ли целует, то ли кусает его кадык, как настоящее сочное яблоко. Тэхён и не подозревал, что тот у него такой чувствительный...       — Что мы делаем? – хрипит севшим голосом старший.       — Не знаю.       Безвольно висящие вдоль туловища руки, Тэхён, наконец, опускает на чужие голые плечи и сжимает своими потрясающими пальцами в серебряных кольцах. Чонгук дуреет от этих ощущений, но ни за что не обменяет их ни на что на свете. Он вот так вот прикасался к хёну только в своих мечтах или же снах, и сейчас это не кажется реальностью.       Младший крепче прижимает Кима к себе, а тот мечтает лишь о том, чтобы оказаться вот также тесно, но без это треклятой футболки, что мешает ощутить гладкость чужой кожи. Но хотя бы не мешает почувствовать крепкость мышц, поэтому Тэхён лишь ближе жмётся, забывая обо всём на свете. Вставшим членом он ненамеренно потирается сквозь ткань штанов и полотенца о внушительное возбуждение макне и стонет громко.       — Нас услышат здесь, – отрывается от шеи Чонгук.       — Нет-нет, – шепчет Ким, сильнее плечи руками сжимает и глаза зажмуривает в страхе, что этот момент вот-вот закончится.       — Хё-ён, нам нужно зайти в номер, – говорит он, улыбаясь, и добавляет шёпотом в самое ухо, – и там мы продолжим.              Чонгук тянет его внутрь номера, подальше от летнего, но холодного ветра, и тут же прижимает к двери балкона. Тэхён сбивчиво выдыхает, и глаза выкатывает, ощущая чужое дыхание на лице. Младший обхватывает уже пустую палочку зубами и выхватывает её из захвата манящих губ. Отбросив её в сторону Чонгук тут же примыкает к сладким от конфеты губам, а руки вновь кладёт на талию.       Тэхён не двигается вообще никак, руки так и замерли на уровне голых плеч и чуть подрагивают. Хватило сил лишь глаза зажмурить и стоять истуканом, даже не дыша, кажется. Спустя полминуты Чон отстраняется и, глядя на зажмурившегося парня, поджимает губы от полоснувшей обиды и стыда.       — Хён.. я не так понял? – не успел тот сказать что-то связное, как его за руку слепо притянули обратно и жадно поцеловали, чуть ли не мимо губ.       Тэхён, будто что-то для себя решив, стал по-животному настойчив, языком будто имел чужой рот, сплетаясь с чужим, а руками блуждал по нечеловечески прекрасному телу, изучая его изгибы, задерживаясь какое-то время это его крохотной талии. Добравшись до поясницы он надавил на неё, прижимая младшего ближе некуда, ощущая всё и даже больше, но, кажется, недостаточно, чтобы сойти с ума. Поэтому он поддевает пальцами края полотенца, что держится уже на одном лишь честном слове, и сбрасывает его к ногам.       Чонгук вздрагивает, но лишь целует крепче и позволяет оглаживать своё полностью обнажённое тело. Когда руки Кима добираются до упругой задницы младшего и сжимают, тот стонет задушенно и подаётся назад. Тэхён такую своевольность пресекает, вжимая с размаху в свой пах и рычит что-то неразборчиво в губы.       От этой властности Чонгуку хочется растечься лужицой у его ног, но вот старший ему этого сделать не позволяет. Сам резко меняет их местами, целует сперва в шею, ведёт дорожку из мокрых поцелуев до ключиц и внезапно сильно присасывается к правому соску. Макне хватается за чужие русые волосы и больно оттягивает их вниз от переизбытка чувств, отчего Тэхён буквально падает ему в ноги. Смотрит снизу вверх и целует парня вниз живота, в редкую полоску мягких коротких волос под пупком, на что Чон кривится и стонет от чувствительности.       — Ох, Гуки, ты так пахнешь.. Чёрт…       — Хён.. Тэхён, боже!       Старший прикусывает кожицу под пупком и тут же всё зализывает, пока где-то там, сверху, один такой Чонгук мысленно умирает, он спускается языком ещё ниже, до гладко выбритого лобка и почти прижатого к нему вставшего члена. Тот уже во всю истекает смазкой, и Тэхён, поцеловав нежный лобок, слизывает предэякулят с красной головки.       Чон вплетает пальцы в пряди и чуть дёргает за них непослушными руками. Парень, видя то, как второй рукой макне сжимает своё бедро, берёт его ладонь и кладёт её на своё горло.       — Трахнешь меня в рот? – говорит, глядя из-подо лба Ким.       — Ч-что?       — Чонгук, ты поимеешь меня в глотку? – чётко и с расстановкой говорит старший.       — О Будда, что ты говоришь.. – прикрывает глаза Чонгук и предложение это дрожью отдаётся в теле.       — Я лишь хочу, чтобы мой манне исполнил моё желание, – хрипит тот.       — Я.. б-боюсь тебе навредить.       — Не переживай, я не мазохист, буду тебя направлять, если въебу по бедру, значит "стоп", ладно?       — Хорошо, я постараюсь а-аккуратно.       Тэхён лишь улыбается мягко, в противовес адскому возбуждению, и проходится языком от основания к головке. Мокро целует и кончиком языка тычется в уретру, ощущая, как Чонгук волосы его сильнее стискивает и голову свою запрокидывает, ударяясь о стену. Лижет напоследок поджатые яички, всасывает поочерёдно и возвращается к члену. Погружает в рот головку, сосёт, причмокивает, давит языком, расплавляя макне в безвольную тушку.       Но расслабляться нельзя, манне, правда ведь?       Тэхён сжимает ладонями мощные бёдра до побелевших костяшек и ногтями впивается в напряжённые мышцы. Чонгук накаляется всё сильнее и, когда Ким резко заглатывает член наполовину его внушительной длины, почти взрывается. Чего сделать ему вновь не даёт один сумасшедший парень, что хватает его член прямо у основания, болезненно прерывая оргазм.       — Мгм..       — Тише, Гуки, – он целует младшего в бедро и потирается носом о нежную кожу, – ты кончишь, я обещаю, но наш уговор не выполнен.       — Тогда давай начнём, а то я не выдержу! – сквозь зубы говорит Чонгук и притягивает голову парня снова к своему стволу.       Тэхён усмехается и открывает рот, принимая вновь половину размера. Он запрокидывает голову, крепко хватается за бёдра, расслабляет глотку и поднимает взгляд вверх, моргая несколько раз. Чонгук понимает, обхватывает старшего за скулы и отрывается от стены для удобства, напирает на Кима, чтобы тот чуть сдвинулся, и легко покачивает бёдрами вперёд-назад. Тэхён дышит носом, ощущая чертовски приятный запах его манне, и старается принять всё, что ему дают. Чонгук из раза в раз погружается всё больше и старается не ускоряться и не напирать слишком сильно.       Получается не очень удачно, и на один такой рваный толчок Тэхён лупит его по бедру, Чон старшего тут же отпускает и пугается, когда тот закашливается.       — Хён!       — Отлично, Гуки, – шепчет тот, – ничего, будь чуть медленнее, я ещё не привык.       — Да-да, – младший гладит Тэхёна по щеке, стирая выступившие слёзы и опускается на колени. Целует аккуратно припухшие губы, которые, как он представляет, сильно жгут, а Тэхён смотрит расслаблено и как-то уязвимо что ли, что его не хочется переставать целовать.       Парень, вдруг опомнившись, быстро расстёгивает чужую ширинку, и, заставив старшего подняться на секунду, стаскивает с него штаны вместе с боксерами. Освободившийся член грузно покачивается, и Чонгук проводит по нему сжатым кулаком несколько раз, вынуждая Тэхёна жалобно заскулить. Но ему обещано другое, поэтому Чонгук, поцеловав ещё раз, встаёт и, убрав с тэхёнова лица пару прядок, вновь натягивает его на свой член. Тэхён расслабляет горло и терпит сильное распирание внутри, подавляет рвотные рефлексы, наслаждаясь потрясающей тяжестью чужого пульсирующего члена. А от понимания чей это член, недалеко и крышей уехать.       Спустя пару минут размеренных толчков Тэхён вбирает уже почти всю длину и даже сам сильнее насаживается, видя, как младший его жалеет. Член входит глубоко в глотку, и по комнате разносятся ужасно смущающие обоих чафкающие звуки, но оба в тайне от себя же возбуждаются ещё больше. Заглотив, наконец, полностью Тэхён замирает, уткнувшись носом в лобок, и дышит глубоко, поднимая слезящиеся глаза на макне.       Чонгук восхищённо и вожделенно смотрит на парня у своих ног, с членом, скрытым полностью в глотке, и блестящими глазами.       — Ударь по бедру, когда мне можно будет д-двигаться, – напряжённо говорит он, чувствуя, как сильно стенки горла сдавливают член.       Тэхён моргает, сгоняя слёзы на ресницы, сцепляет их в треугольники и прикрывает веки. Чонгук собирает большими пальцами влагу с ресниц и проводит по расширенному горлу ладонью. Одной рукой старший также прикасается к своему натянувшемуся горлу и дышит рвано, убирает руку на место и хлопает ей по бедру. Чонгук промаргивается и кладёт руки обратно на скулы парня, заглядывает в глаза и, не видя там противоречий, начинает чуть подаваться вперёд. Руками и бёдрами одновременно движется, натягивает Тэхёна на свой член, такого горячего, что можно спокойно сгореть в этом пекле.       — Господи, какой-то пиздец.. – стонет громко Чон и молит богов о продлении.       Младший набирает амплитуду, входит в горло всё размашистее, выбивая из Кима мычание и стоны, что вибрацией и током разносятся по телу и доставляют небывалый кайф. Когда Чонгук видит закатившиеся глаза Тэхёна, то ещё больше наращивает темп и углубляет толчки, сжимая одной рукой мягкие волосы хёна. Мышцы на бёдрах натягиваются, словно струны, при каждой фрикции, и, выдерживая бешеный темп ещё несколько бесконечных минут, Чонгук стонет громко и сквозь пелену возбуждения зовёт парня сорванным голосом.       — Тэхён.. я сейчас, – названый поднимает взгляд на лицо младшего и моргает часто, Чон принимает это как смиренное согласие и, входя до упора, кончает глубоко в глотку парня.       Тэхён теряется от ощущений, чувствуя, как по стенкам горла стекает горячая жидкость и прикрывает глаза для большей яркости момента. Член во рту и горле пульсирует, и это так потрясающе, что тот, сам того не ожидая, кончает на лодыжку младшего. Чонгук, придерживая парня за голову, аккуратно выходит из растраханного рта и оседает на пол. Устраивается на согнутых в коленях ногах и опускает голову на чужое плечо, руками упираясь во влажные бёдра Тэхёна.       Тот подрагивает, руки держащие тело в сидячем положении подгибаются, ослабевая, и он чуть ли не распадается прямо здесь. Чонгук ощущает чужую дрожь и слышит шумное прерывистое дыхание, потому приподнимается и поднимает руками голову старшего.       — Тэ, ты в порядке?       — Мг.. хочу лечь, – хриплым шёпотом еле проговаривает он, не открывая глаз.       — Конечно, – Чон резво встаёт на ноги, поднимает под руки Тэхёна и идёт с ним вместе до кровати старшего, укладывает его на простыни, как нечего хрупкое, и не знает куда себя деть. Но ему помогают, Тэхён вслепую находит его руку и тянет на себя, заставляя завалиться рядом.       — Гуки, не рыпайся и полежи со мной, – говорят ему на ухо со спины.       — Хорошо, – Чонгук выдыхает и удобнее устраивается в объятиях своего хёна, что обнимает его со спины и дышит в загривок. Воцаряется тишина минут на десять, и Тэхён думает, что младший уже спит, но тот как обухом по голове: – Хён, – Ким дёргается, выдавая, что не спит, – я, конечно, знал, что ты любишь сосать всякие палочки, но не думал, что настолько, – со смешком говорит Чон.       — О-о, не прибедняйся, палочка у него… Волшебная, блять! – хрипит Тэхён, усмехается и стискивает своего манне поперёк талии ещё сильнее.       — Зато без сахара, – добавляет Чонгук и оба снова заходятся в приступе смеха. – Хё-ён, – отсмеявшись, тянет Чонгук и напрягается всем телом.       — Гуки, давай поговорим обо всём завтра, – Ким, уловив в голосе те самые нотки, когда младший собирается сказать что-то важное, быстро прерывает его, – я сейчас немного не в состоянии, – говорить и правда тяжело, горло ужасно дерёт. – Лучше принеси мне воды.       Чонгук молча выбирается из постели, бросает задумчивый взгляд на Тэхёна и уходит в гостиную за водой. А завтра они и правда поговорят, сразу после совместной чистки зубов и долгих поцелуев...       К слову, на концерте голос у Тэхёна был хриплым не из-за сигарет, как многие подумали, но этого знать им не дано...