Третий вариант (Option Three)

      Прежде чем придумать, что сказать соседке, Уэнсдей испустила долгий выдох на три счета.       — Энид.       Ее тон резок, и волчица устало выдыхает, переворачиваясь на бок, чтобы уставиться на свою соседку с надутыми губами. Уэнсдей не может поверить в то, что она интересуется Синклер.       — Что с тобой?       Энид переворачивается и устраивается на матрасе, свесив ноги с кровати и болтая ими.       — Я разговаривала с Йоко.       — Согласна, она всегда лишний повод для раздражения.       — Она рассказывала мне, как я могу отвязаться от мамы.              Вампирша была намного старше, но не настолько разумна. Уэнсдей чувствовала, к чему это приведет.       — И в чем же заключалась мудрость ее совета?       Энид покачала головой с неловкой улыбкой.       — Она сказала, что я должна… Боже… Почему это так неловко? Она сказала, что я должна начать с кем-то спать.       Уэнсдей нахмурилась.       — Рядом с ними? Ты все время залезаешь ко мне в кровать, когда думаешь, что я сплю.       Энид загорелась смущением и, запинаясь, продолжила. — Нет. Я имею в виду… Ну, типа переспать с кем-то.       — Ты можешь переспать со мной, если поклянешься больше не красть одеяла.       — Переспать с тобой? Как секс? Блядь, а как же парень, входящий в меня своим членом? — осмелев, выпалила девушка.              Уэнсдей застыла на мгновение из-за вспышки гнева и через несколько секунд приподняла бровь.       — Но тебе не нравятся парни.       — Я знаю! — заскулила волчица, облокотившись о спинку кровати. — Но, видимо, это единственный секс, который признает моя мама. Она ведь оборотень. Я думала о парнях, которые были бы готовы к этому, но я не знаю, готова ли к этому я!       Гнев скрутил внутренности Аддамс, и она проглотила свой яд.       — Ты хочешь отдать свою девственность какому-нибудь парню, чтобы твоя мама больше не контролировала тебя?       — Да! — всплеснула руками Энид.       — И это нужно только для того, чтобы быть с парнем, поскольку у них есть пенис?       Энид застонала, закрыв лицо руками.       — Да!       Уэнсдей кивнула сама себе, уже зная, что она сделает. Она встала из-за стола и направилась к Энид, которая выглядела несчастной, уставившись на свои коленки. Она встала перед ней и, положив палец ей под подбородок, медленно подняла ее голову, чтобы впервые за этот день встретиться с ней взглядом.       — Знаешь, ты не обязана спать с парнем или даже нравиться им.       Энид покраснела еще ярче, дыхание перехватило, поскольку Уэнсдей держала ее в плену момента, контролируя все ее тело одним пальцем.       — Но мне нужно…       — Чтобы в тебя вошел пенис, я знаю. Но…       Она опустила другую руку, положив ее на плечи, когда та отодвинулась, заставив Энид посмотреть на нее из-под прикрытых век, еще больше вздернув ее подбородок.       — Тебе не обязательно быть с парнем, чтобы тебя трахнули членом, Энид. В этой школе много разных типов, у некоторых за плечами больше сюрпризов, чем у других.       Широко раскрытые глаза Энид опустились к промежности самой Уэнсдей, неуверенная в том, что она говорит, но чувствующая, как внутри нарастает жар, с которым она имела дело только лично.       — Э-э-э, о чем ты говоришь?              Уэнсдей поднесла руку к щеке блондинки, большим пальцем провела под подбородком, обводя нижнюю губу. Она не стала бы отрицать, что ждала этого дня много лун, и сомнение взволновало ее, но контроль в ее руках.       — Я говорю, тебе не обязательно быть с мальчиком, чтобы быть рядом с членом, и тебе не обязательно искать их.              Энид почувствовала, как ее зрачки расширились, а дыхание сбилось.       — Я рядом с тобой.       Волчица вздрогнула и откровенно уставилась на промежность Уэнсдей, что было разрешено только до тех пор, пока другая девушка снова не задрала ее лицо, чтобы встретиться с ней взглядом.       — У тебя есть… — неуверенно шевелились губы, формирующие слова.       Ее соседка по комнате кивнула, и, заметив нерешительность и едва заметное недоверие в ее глазах, Аддамс взяла руку Энид и очень медленно, чтобы волчица успела ее выдернуть, если понадобится, направила к своему паху. Она не хотела признаваться, но ее сердце превратилось в желе. Она смирилась с тем, что любовь к соседке по комнате рухнула, и реакция той на то, что в брюках что-то выпирает, безусловно, создала или разрушила бы любой шанс, который у них был на будущее.       Страхи и опасения рассеялись, в тот момент, когда Энид коснулась твердости между ног, и ее зрачки расширились и то, что можно было описать только как скулеж, начало клокотать у нее в горле.       — Ты бы… Ты бы сделала это для меня?              На вопросительно поднятую бровь Уэнсдей Энид поспешила спросить снова.       — Я имею в виду. Ты бы переспала со мной, чтобы моя мама держалась от меня подальше?       Уэнсдей скрестила руки на груди, глядя сверху вниз на волчицу, кончики пальцев которой все еще покоились на члене.       — Нет. Я буду спать с тобой, если ты хочешь, но я не хочу даже думать о твоей матери.       Энид прочистила горло, стараясь не смотреть на выпуклость, которую теперь могла отчетливо видеть.       — Почему?       — Я не нахожу твою мать адекватной, не говоря уже о том, что она неприятная.       — Нет, нет, я не… — Энид стряхнула с головы тучи. — Я имею в виду, почему ты будешь спать со мной?       Уэнсдей отступила назад и опустилась на колени, положив одну руку на щеку девушке, а другую на бедро, удобно устроившись между ее ног.       — Потому что, Энид, я совершенно без ума от тебя, и мысль о том, что кто-то другой, пусть даже и парень, будет с тобой в твой первый раз, это… Мягко говоря, злит.       Она ждала, что Энид ответит, заговорит, но ее затуманенные глаза теперь были прикованы к ее собственным, немигающим, а румянец заливал ее щеки. Ее блестящий взгляд опустился к губам и вернулся к глазам, быстро обретая уверенность.       — Значит ты согласна…       Ладони Энид обняли лицо брюнетки, взявшись за скулы по обе стороны, и она подалась вперед. Уэнсдей позволила себе на мгновение удивиться, прежде чем решила, что это проверка ее мастерства, и она докажет Энид, что она более чем подходящая партнерша по постели.       Конечно, Энид думала не об этом, а о том, как Уэнсдей наконец сняла напряжение между ними, и как она была взволнована, поцеловав девушку, в которую была влюблена с первого дня.       Первый поцелуй короткий. Губы слегка, нерешительно и мягко, неуверенно и возбужденно соприкасаются, чтобы убедиться, что это правильно и верно.       Им хватило одного взгляда, чтобы прояснить все вышесказанное, и они снова прижались друг к другу. Этот поцелуй был таким же укрощенным, медленно приближающий к пропасти чего-то большего.       Уэнсдей проглотила стон своей подруги, наклонилась и обняла Энид за талию, когда они откинулись назад к кровати, не совсем лежа на ней, не совсем устойчиво, но раскачиваясь в горячих закипающих движениях, словно крича: «А что, если…».       — Уэн… — было выдохнуто между поцелуями. — …сдей.       Темноволосая девушка сделала паузу, отрываясь от жаждущих губ с огромной силой воли, о которой она не подозревала, что обладает до этого момента, и скулящий волк последовал за ней, прежде чем она остановила ее пристальным взглядом.       — Ты хочешь? — спросила она тяжелым голосом, и Энид кивнула, даже не дав закончить предложение.       — Пожалуйста, мне нужно…       Уэнсдей взяла ее за подбородок, останавливая хорошо знакомое ей бормотание, провела большим пальцем по нижней губе.       — У тебя раньше с кем-нибудь было? Хоть что-то?       Энид покраснела и отрицательно покачала головой, на что Аддамс кивнула.       — Тогда я хочу убедиться, что ты готова для меня. Все в порядке?       Светлые глаза почернели от желания. Блондинка кивнула, потянулась и крепко обхватила соседку, еще раз целуя ее в губы с беспричинной потребностью.       — Я хочу знать все, Уэнсдей.       Аддамс почти мурлыкала слова, которых она не осознавала, танцуя губами по подбородку Энид и ее шее.       — Для этого не хватило бы и 24 часов. Ты мне доверяешь?       Блондинка кивнула, и Уэнсдей скрепила сделку последним поцелуем. Она отстранилась, опустилась на колени между ног и провела руками по верху шорт.       — Могу я это снять?       Энид бросилась на помощь, возясь с пуговицей, прежде чем Уэнсдей оттолкнула ее руки и с ловкой скоростью принялась за молнию, потянув вниз.       — Мне нужно, чтобы ты приподнялась.       Волчица оперлась на локти, откинулась назад и приподняла бедра, позволив Уэнсдей стянуть с бедер шорты, обнажив бледно-голубое нижнее белье и вызвав ярко-красный румянец на ее волчьих щеках. Уэнсдей отбросила шорты в сторону, придвигаясь ближе.       — Не могу поверить, что я надела их сегодня, — простонала блондинка.       Она почувствовала, как ее глаза закатились к затылку. Она моргнула и старалась держаться ровно. Ее голова закружилась, когда Уэнсдей лизнула ее через трусики напряженным острым языком. Она мурлыкала между ног, руки удерживали ее бедра на месте, загоняя ее киску в ловушку.       Лучшей судьбы и не придумаешь.       Энид вздрогнула и приподнялась на локтях, чтобы посмотреть, как Уэнсдей поднимает голову и снова встречается с ней взглядом.       — Могу я это снять?       Синклер уже спустила их до колен, прежде чем девушка закончила говорить. Аддамс нежно покачала головой, наблюдая, как тяжело поднимается и опускается грудь блондинки, когда нечто гораздо более интересное привлекло ее пристальное внимание. Она едва могла соображать, ведь Уэнсдей провела кончиком языка по губам, не контролируя себя, и наклонилась вперед. Чувства волнения и беспокойства вылетели из окна, вырвавшись из Энид, ответившей на поцелуй в виде громкого вздоха восторга.       Первое прикосновение было пробным, второе — уверенным, а третье — решительным. Это был первый раз Энид, и Уэнсдей хотела, чтобы он был положительным всеми мыслимыми способами.       Энид тихо ахнула, когда язык порхнул по ее клитору, заставляя дважды вздрагивать при каждом затяжке. Стон застрял у нее в горле, когда от ощущений у нее покалывало в ногах, а глубоко внутри возникло жжение, почти переливающееся через край, когда язык Уэнсдей опустился, дотянувшись до точки на ее клиторе, которую она обвела и втянула в рот.       — О, Боже мой…       Возникло ощущение вторжения, когда палец пробежал по ее щели, становясь влажнее с каждым шажком, и, прежде чем надавить на нее и войти, Уэнсдей отстранилась.       — Сейчас я введу в тебя палец, хорошо?       Энид кивнула, покраснев как сумасшедшая от ее тона. Стон вырвался сквозь зубы, когда Уэнсдей снова зажала ее клитор губами и медленно надавила пальцем на ее складки.       Поначалу это казалось странным. Холодный палец не шел ни в какое сравнение с ее жаром, но вскоре это стало бессмысленным, когда она ввела его, слегка согнув.       Сдавленный стон почти сотряс комнату, возможно, Энид даже не заметила или ей было все равно, поскольку ее спина выгнулась дугой, а голова откинулась назад. Уэнсдей приняла все усилия, чтобы она расслабилась, незаметно для Энид, разрабатывая ее, готовясь к тому, что должно было произойти. Аддамс знала, что она больше, чем большинство ожидает, и она не хотела причинить Энид боль.       Ее палец вошел до костяшки, и она выдохнула от гордости за свою подругу.       — Чувствуешь себя хорошо?       Глаза Энид затрепетали, и она кивнула, а Уэнсдей продолжала двигать рукой.              — Думаешь, ты сможешь выдержать еще один?       Энид стиснула зубы, сжала палец внутри себя и кивнула с дрожью.       — Да, да, я могу.       Ее поцеловали во внутреннюю поверхность бедра, влажную от ее собственного возбуждения, и Уэнсдей снова одолела ее влагалище своими пальцами и губами, вторгаясь внутрь, заставляя Энид дрожать как осиновый лист.       — Уэнсдей!       Ощущения становились острее, она чувствовала это, и Уэнсдей тоже. Девушка села, большим пальцем заменив язык, чтобы не обижать клитор, наклонилась к Энид и быстро поцеловала ее в губы.       — Ты в порядке? — спросила она, целуя морщинку между бровями, когда они дернулись.       — Да, я…       Уэнсдей была рядом с ней, на расстоянии поцелуя, внимательно наблюдая из-под прикрытых век, как Энид приближалась к переломному моменту, пока, наконец, не сорвалась с обрыва.       Аддамс видела много прекрасных и ужасающих вещей, но все было стерто и затменено лицом Энид Синклер, когда она кончила, — смесью нервозности, радости и возбуждения. Волнение охватывало ее с именем на губах, которое Уэнсдей хотела навсегда оставить своим.       Она опустилась на кровать, когда брюнетка довела ее до оргазма, нежно целуя ее шею, подбородок и щеки, когда сердцебиение замедлилось.       — Ты в порядке?       Волчица кивнула, нежно целуя, а руки вернулись к жизни и схватили лицо соседки. Эмоции изливались через то, что Уэнсдей боялась, что слова никогда не смогут выразить. Вместо того, чтобы пытаться, она наслаждалась моментом, медленно вытаскивая пальцы из тепла, отчего Энид слегка задрожала.       — Ты еще хочешь продолжить?       Ее щеки покраснели еще больше, и она трижды кивнула, заставив Уэнсдей одарить ее улыбкой.       — Хорошо, дай мне минутку.       Энид присела и, покачиваясь, вернулась на кровать, помедлив, прежде чем снять рубашку и бросить ее куда-то, наблюдая, как Уэнсдей собирает что-то на своей половине комнаты.       Телефон Энид издал звуковой сигнал, и она быстро подняла трубку, просматривая сообщения от Йоко.       «Расскажи, как это происходит»       «Молчание — хороший знак, ха-ха»       «Или плохой, потому что это Аддамс»       «Черт, она тебя убила????»       «Энид?»       «Ладно, я иду, чтобы спасти тебя»       Ногти застучали по телефону быстрее, чем она соображала, когда Уэнсдей выпрямилась.       «НЕТ, НЕ ВОЛНЦЙСЯ, СО МЕОЙ ВСЕ В ПОРЧДКЕ       «НЕ ПРИХЛДИ»       «НЕ НАДО!!!»       Когда Уэнсдей повернулась, в телефоне раздался еще один звуковой сигнал, и она выключила его. Что-то было у нее руках, но Энид даже не обратила на это внимания, потому что Аддамс была без рубашки.       Если ее когда-либо и нужно было заставлять поверить в Бога, то сейчас было самое время, ибо красота Уэнсдей была божественной. На ней был элегантный кружевной бюстгальтер — ярко контрастирующий черный цвет с бледной кожей. Ее шрам, доставшийся от Крэкстоуна, все еще немного поблескивал, как и несколько других. Наиболее заметной была ее травма от Хайда, от грудины до правого плеча.       В тот день Энид поняла, что Уэнсдей нравится ей больше, чем подруга, но сейчас она не могла сосредоточиться на этом.       — Что это? — спросила она, и Уэнсдей показала предметы: бутылочку и несколько пакетиков с чем-то.              — Смазка, чтобы я не… разорвала тебя, и презервативы. Ты же не хочешь, чтобы вокруг бегали щенки?       Ее тон был поддразнивающим, но Энид сосредоточилась только на одном слове.       — Он настолько большой?       Уэнсдей пожала плечами, слегка нахмурившись, и посмотрела на свои черные брюки.       — Так мне сказали. Смазка должна помочь, но если что-то пойдет не так, мы можем остановиться в любое время, хорошо?              Энид кивнула, униженная жаром, охватившим ее при мысли о размере. Она сглотнула и указала на презервативы.       — Это нам не понадобится, — едва слышно прошептала она, потирая шею и указывая на себя. — У меня нет течки. Так что ты можешь… — она прочистила горло. — Ну, знаешь, все, что хочешь!       Уэнсдей улыбнулась так, словно это была самая горячая вещь, которую она когда-либо слышала, и провела языком по верхней губе.       — Ладно, — бросила она через плечо. — Но я оставлю это. Просто дай мне секунду, чтобы подготовиться, хорошо?       Энид действительно хотела помочь, но она была неопытна и не хотела опозориться, поэтому кивнула и пристально наблюдала, с учащенно бьющимся сердцем, прислонившись к груде мягких игрушек вокруг кровати, как Уэнсдей расстегнула пряжку ремня, стянула боксеры и обнажила себя.       Конечно, Аддамс предупредила ее, что ее член больше, чем другие (на которые Энид после этого будет охотиться), но его вид все равно сводил ее с ума. Он был длинным, как предплечье Энид, и слишком толстым. Она даже могла это понять, как Уэнсдей проводила рукой по всей длине, заставляя его затвердеть и вытянуться по стойке смирно. Аддамс нанесла обильное количество смазки на свою руку и провела ею вверх и вниз по всей длине, пока весь член не был смазан. Затем девушка повернулась к Синклер. Брюки расстегнуты, член полностью готов, и она встретилась взглядом с Энид, у которой внезапно пересохло во рту.       Она сглотнула.       — Я готова, а ты?              Энид кивнула, и Уэнсдей пошевелилась, сбрасывая брюки и боксеры, когда она подошла ближе к кровати, остановившись на краю, а волчица все еще не двигалась.       — Энид, — она подняла глаза, встретившись с ней взглядом. — Я серьезно, если это слишком, мы можем остановиться.       Энид села на колени и поцеловала подругу, положив одну руку ей на шею, а другую на бедро. Уэнсдей понравилось это, она поцеловала ее в ответ, сделав паузу только тогда, когда рука Энид начала сжиматься.       — Я готова. Покажи мне, как ты заставляешь женщин чувствовать себя хорошо, Уэнсдей.       Губы растянулись в ухмылке. Возможно, это была добрая улыбка, но она толкнула Энид в плечо.       — Ложись. Если будешь лежать на спине, будет легче.       Румянец на ее щеках стал заложником. Она подчинилась и, дрожа, откинулась назад, как ей сказали. За ней последовала другая девушка. Волчица хотела поцеловать ее снова, но почувствовала, как глаза расширились и затрепетали, когда лифчик внезапно расстегнулся, и горячий рот Аддамс обхватил сосок.       Ее глаза закатились, когда девушка начала сосать сосок. Пальцы Уэнсдей встретились с другим соском, ловко сжимая и перекатывая его, прежде чем она поменяла местами рот и пальцы. Жар разлился внутри тела, и Энид тихо заскулила, прижимаясь ко рту. Грудь вздымалась, а сквозь зубы нарастали стоны.       — Боже, Боже…       Уэнсдей остановилась и снова поцеловала, готовясь.       — Я собираюсь начать входить в тебя прямо сейчас, хорошо? Скажи мне, если это больно.       Энид лихорадочно закивала, и Уэнсдей прижалась к шее, проводя зубами, губами и языком вдоль ее горла маленькими покусываниями удовольствия, почувствовав давление внизу.       Сначала было странно, что эта штука, появляясь, выпрыгнула, твердая и агрессивная, нежная и всепоглощающая. Уэнсдей толкнулась бедрами, покусывая шею и снова успокаивая ее, медленно продвигаясь вперед, преодолевая сопротивление неопытной киски Энид.       Она что-то пробормотала в шею, но Энид не могла ее слышать из-за шума перекачки крови в ушах и учащенного сердцебиения. Уэнсдей постаралась еще надавить, прежде чем почувствовала сопротивление и остановилась.       — Это может быть больно, понимаешь?       Энид кивнула, и Уэнсдей поцеловала ее, держа слегка дрожащие руки девушки в одной из своих над головой, прежде чем быстро и как можно безболезненнее приступить к дефлорации. Энид едва почувствовала это: странное ощущение чего-то растягивающегося быстро прошло, когда девушка заполнила ее.       — О мой Бог!       Ее трепещущееся глаза были широко раскрыты, ее когти угрожали разорвать кровать в клочья, в то время как Аддамс продолжала двигаться в изнуряющем темпе, входя понемногу настолько глубоко, чтобы не навредить в первый для Энид раз, будучи не в состоянии или не желая пытаться полностью войти.       — Ты сделала это, — она поцеловала в подбородок. — Молодец.       Энид вздрогнула от похвалы, высвобождая руку, чтобы подвинуть Уэнсдей так, чтобы она встретилась с ней взглядом.       — Уэнсдей, ты мне нужна, — она захныкала, и ее подруга кивнула, снова целуя ее, немного приподнимаясь и опираясь на руку, обнимая любовницу за талию и отступая.       Она чуть не подавилась.       — Люцифер…       Энид была такой тугой, как будто ее стенки боролись с ней, делая все возможное, чтобы задержать член своим трепещущим жаром. Более слабый человек сдался бы, но не Уэнсдей. Уэнсдей Аддамс не сдается.       Несмотря на все усилия киски, Уэнсдей высвободилась, а затем толкнулась обратно, что было несколько легче, чем прежде.       Комната наполнилась их общими эмоциями: тихое ворчание Уэнсдей, сильно подавляемое Энид, которая начинала терять рассудок, стоны, вырывающиеся из ее горла, когда Аддамс удалось увеличить темп, увлекая за собой Синклер с каждым движением.       — Черт возьми, Боже, Уэн!       Уэнсдей впала в беспамятство, медленно входя и быстро выходя, каким-то образом затронув точку внутри девушки, от которой у нее закружилась голова, а слова стали бессвязными.       Почему они не сделали этого раньше?! Аддамс должна была войти в нее в первый же день, особенно если они могли делать это все время.       — Трахни, трахни меня. Боже!              Уэнсдей вздохнула и уткнулась лицом в шею Энид, целуя кожу, когда та прижалась ближе       — Уэн, я сейчас… Я почти…       Откровения подстегивали ее, и девушка увеличила скорость, заставляя мир Энид вращаться вокруг своей оси. Шлепки их тел были влажными и поглощались стонами.       — Я…       И она делает это, со всей силой зажимая девушку с косичками, пока та все еще трахает своим членом подругу. Когда Энид кричит, она зацепляется за бедную плюшевую игрушку и прижимает ее к груди как можно крепче. Сосредоточенная Аддамс закрыла глаза, позволяя девушке испытать первый оргазм вместе с ней, чувствуя, как ее собственный приближается.       Она замедлилась, и Энид распласталась на кровати, все еще осознавая твердость внутри себя.       — Энид?       Она моргнула и встретила черные глаза ленивой улыбкой, которую быстро поцеловали, прежде чем блондинка замерла.       — Подожди, ты не кончила?       Аддамс покачала головой, и Энид кивнула, а в животе поселилась решимость. Она схватила Уэнсдей за подбородок и заставила посмотреть ей прямо в глаза.              — Уэнсдей Аддамс, ты трахнешь меня и кончишь в меня, давай.       Энид не была уверена, насколько она была разумна прямо сейчас, не говоря уже о том, чтобы выдвигать такие требования и угрозы. Аддамс подняла бровь, ведь она явно не из тех, кто пасует.       — Или что?       Она быстро поразмыслила, а затем нашла наилучшее решение.       — Или я дам твой номер Йоко.       Ее глаза расширились, и Энид ухмыльнулась страху в них.       — Да ты что.              — Я же знаю, что ты делаешь.       Уэнсдей покачала головой с танцующей на губах улыбкой, она была доброй, неторопливой и внимательной, но если Энид выдвигала подобные требования, что ж…       — Ты хочешь, чтобы я тебя трахнула? — спросила она, и блондинка, не подозревая, что это значит, кивнула.       — Трахни меня до бесчувствия.       Ну, что еще она могла с этим сделать?              Брюнетка села, придерживая Энид рукой на месте, и приготовилась. Энид быстро осознала ошибку, но никогда бы не нашла в себе сил пожаловаться на то, что должно было произойти.       Уэнсдей быстро вышла, чтобы запихнуть столько, сколько смогла вместить Энид. Кровать качнулась, волчица ахнула, и, прежде чем она смогла произнести свои проклятия или стоны, Аддамс снова врезалась в нее. Каркас кровати заскрипел, Уэнсдей была напряжена. Все ее тело колыхалось, пока она в исступлении то входила в Энид, то выходила. Она схватила одну из ее ног, перекинув через плечо, прижимая другую вниз, чтобы получить лучший угол, когда она появлялась в ней, снова и снова.       Звуки были такими грязными: влажные шлепки их тел, когда Энид кричала, отскакивая, стоны, перекрывающие друг друга и усиливающиеся, становящиеся громче по мере того, как она приближалась к своему следующему оргазму.       — Черт, черт, черт!       Она кончила с криком, схватив Уэнсдей за плечо, когда начала терять рассудок. Нога подергивалась, и задиралась другая. Она пыталась сосредоточиться, напрягаясь, но поняла, что Уэнсдей и не останавливалась.       Темноволосая взяла ее грудь в рот, посасывая, покусывая, танцуя ими, когда почувствовала, что приближается к своему собственному краху. От тугой влажной пизды Энид все еще невозможно было оторваться, ее тело горело от страсти и напряжения.       — Я близко… — она выругалась, чувствуя, как Энид хнычет рядом с ней, а губы шевелятся только для того, чтобы издать стоны. — Я собираюсь кончить, Энид, я собираюсь кончить в тебя, ты понимаешь?       Наконец она заговорила.              — Блядь, сделай это!       Она открыла глаза и увидела, как Уэнсдей вонзилась в нее еще дважды, прежде чем наконец кончить. Внезапный сильный жар и пульсация заставили Энид закатить глаза. Оргазм завладел ими, когда они обе стонали имена друг друга.       Кровать перестала скрипеть, партнеры перестали двигаться, а тяжело дышали по окончанию действий.       Энид каким-то образом первой обрела голос.       — Десять минут.       Словарный запас Уэнсдей покинул ее.       — А?       — Десять минут. И я захочу это снова.       Ощущение обреченности мелькнуло у нее в голове, но Уэнсдей никогда не была из тех, кто отказывается от вызова.       Как видите, это то, что она получает за то, что спит с оборотнем, с той, кто считает себя хитрой, несмотря на то, что даже не она это все спланировала.       — Скажем, пять минут.       Энид ухмыльнулась.

***

      Телефон Танако завибрировал, и Дивина передала его ей, немного раздраженная тем, что сообщение помешало ей побить рекорд Йоко в Subway Surfers.       — Ты нужна своей лучшей подруге, — протянула она, и Йоко взяла трубку с несколько облегченной улыбкой, хотя Дивина была гораздо ближе, чем нужно было.       «ПЛАН ЗАВЕРШИЛСЯ БОЛЬШИМ УСПЕХОМ»       Йоко колебалась всего мгновение, прежде чем открыть присланное селфи. Энид жестко трахнули, если такое вообще возможно. Ее волосы были в беспорядке, на зацелованных красных губах играла томная улыбка, по шее спускались вспученные вены, а выражение глаз можно было назвать только положительно эйфорическим. Она была в кровати, в том, что от нее осталось, с не очень фотогеничной Аддамс рядом с ней.       Йоко проглотила свою гордость и принялась печатать.       «ПОЛУЧИ ЭТО 💀🍆«       Волчица уже принялась писать ответ.       «Не могу дождаться подробностей 💀🍆🤠🤠»       Йоко покачала головой, когда статус активности исчез, и снова отдала Дивине свой телефон.       — Что интересного?              — Просто Энид наконец-то трахнула Аддамс.       Как раз в этот момент телефон Дивины подал звуковой сигнал, и она открыла собственное сообщение от Аддамс.       «Я аплодирую твоему плану посеять такую идею в голову Танако — это было гениальным ходом. Взамен, как мы и договаривались, чтобы набрать более высокие очки в этой невыносимой игре, ты должна бегать по верхушкам поездов, а не по земле.»       Дивина заблокировала свой телефон и снова открыла Subway Surfers на телефоне Йоко с довольной улыбкой на губах.       — Наконец-то.