Ром, я больше не могу...

Вожатые не заметили парней в одной кровати, когда вновь начали ходить по комнатам, пробуждая сонных подростков. Антон как всегда будил уже вместе с вожатыми своих друзей, что с такой тяжестью просыпались в восемь утра. Сегодня воскресенье, а значит завтра они поедут наконец домой, а в честь этого старшие решили устроить шумную вечеринку на последнюю ночь в зимнем лагере. Обычно ученики делали перерыв на обед после катания на горе, а после этого некоторые могли отпроситься, тем самым у них в распоряжении было ещё пол дня свободы, так как все в большинстве были на горе. Так же и поступила команда Вольтрона, когда поняли как выжали из себя все жизненные соки ещё вчера на заснеженной горе, не отдыхая даже на подъёмниках. Сейчас банда скучала в правом крыле на втором этаже, балдея немного от скуки и немного ноя о взаимной боли в ногах. - Блять, ну и чё нам делать? Отдыхаем так отдыхаем, но безделье заебало, - помирая от скуки сказал Рома, устроившись на диванчике как на второй кровати. - Можешь пойти к вожатым, может что-нибудь дадут, - не отрываясь от своей книги ответил на страдания парня Антон, вновь шумно перелистывая страницу. - Да ну их, на. Сто пудов детскую скукоту зададут, на, а может с слабыми малолетками продолжать общаться, на, - вмешался в разговор Бяша, сидя на отдельном диванчике напротив, нагло запрокинув одну ногу на подлокотник. - Может вы и правы, однако я тогда тем более не вижу чем вас занять - А вот у меня есть идейка, на! - Ни чёсе, ну выкладывай, Бяха Бурят гордо поднялся с кресла и отправился с остальными членами банды в свой номер, предварительно отодвигая сумки и произнеся: - А го трёхместную кровать создадим, на?! - Чего? - почти хором сказали удивлённые Ромка с Антоном, не ожидая такого дела на досуге. - А на фиг нам трёхместная кровать? - спросил Пятифанов. - А вы думаете я не слышал скрип кроватей когда вы то в одну кровать заложились и ворочались из-за маленького места, на, а потом по своим кроватям разбежались, на? - ловя их на действиях сказал Игорь, ехидно улыбнувшись. Белобрысый позади своего любовника покраснел, а Рома, стараясь скрыть смущение обратился к другу с повышенным тоном: - Тогда почему мы не сделаем только двухместную кровать?! - А вы чё, на, меня кинуть собрались, на?! А как же братву на сиськи не меняем, на! - Ладно, убедил, китаец недоделанный, ВХАХАХА. Гопники не сдерживали громкий тон во время разговоров, матов или громкого ржача, всё равно никого не было. И всё-таки, кровати они передвинули, из-за чего теперь посреди комнаты красовалась поистине огромная кровать, на которой даже теперь есть где развалиться трём старшеклассникам. Бяша тогда чувствовал себя диким грёбанным гением, что даже Эйнштейна сразит, Ромку вновь тянуло курить, а Антон сам незаметил как задремал, разваливаясь на две кровати. Рома при виде этого белобрысого чуда забыл все мысли о курении, стараясь всё больше запомнить в нынешней сцене задремавшего котёнка. - Не знаю как ты, но я бы тоже прилёг на часок, а то ноги ебанные болят пиздец, - добавил в умиротворяющую тишину Бяша, сваливаясь на свою часть кровати. Впринципе так же поступил и главарь банды, вспоминая о предстоящей ночной вечеринке. Сто пудов кто-то умудрится пронести алкоголь из комнаты вожатых, так что там нужно так запеть, так затанцевать, - чтоб всё запомнили их элитную троицу Вольтрона! Роме все таки пришлось немного отодвинуть от своей части кровати Тошу, чтобы мигом лечь чуть ниже и позволить себе сделать из ляжек белобрысого свои ночные наушники. Даже на удивление зайчик не проснулся после всех манипуляций и продолжил спать, незаметно посапывая. Так они дремали три часа, после чего вовремя вернулись вожатые с детьми, уже готовясь к вечерним мероприятиям и самое главное, конечно, тусовки с оглушительной музыкой на весь лагерь и скрытый алкоголь. Всё ходили весёлые, полные сил кроме обиженного и вместе с этим смущёного Антона, который проснулся раньше всех из банды и лицезрел с своих ногах знакомую тёмную макушку густых волос, что были такими красивыми и идеальными, но в итоге они достались без того прекрасному гопнику. - Ну Тош, ну прости грешника, - умоляет Ромка, ходя за своим зайчиком словно верный пёс. - ...иди нахуй, - посылая, но таким образом прощая вздыхает Тоха, укоризнено смотря прямо в тёмные глаза Пятифана. - А вот и пойду, - оскалившись в ухмылке сообщил шатен, становясь ближе и ближе к Антону, словно подсчитывая то, что в тёмном углу коридора никого не будет. Роман схватил в очкарика за плечи, наклоняя голову к чувствительному ушку жертвы, вновь включая в себе мастера откровенний, - когда мы приедем я тебя оттрахаю так сильно, чтоб ты забыл как ходить. Антона это не могло не возбуждать. Только представляя как его голову держит за волосы, как оставляют свои красные, багровые, фиолетовые отметины верности к одному человеку, как в домашних штанах становилось тесно, дыхание учащается и становится жарче, а тело начинает появиться в потоках не детского удовольствия жизни. - П-прекрати, только не на людях, - стараясь выдавить из себя слова прошептал Тошка, после чего тот почувствовал жадный поцелуй в шею. Родные обкусанные губы прислонялись к бледной коже, всасывая её, затягивая в французский поцелуй и оставляя после себя ещё одну метку верности Петрова к Пятифану. - Хорошо-хорошо, пошли готовиться к тусе, Антошка, - сказал Рома, наконец отлипая от любовника и уже он его уводя в другую часть этажа, чтобы как обычно начать пиздеть со всей группой и устанавливая какой-то очередной детский командный проект. После всей беготни свет во всём здании погас, актовый зал был избавлен от стульев и из-за этого казался ещё больше чем обычно. Единственным освещением стали прожекторы и фонари с улицы, что можно было увидеть с окна. Вдоль стены стояли столы и стулья для отдыха и небольшого перекуса, но всё в основном были в самом центре зала, танцуясь и отдаваясь всем телом пьяной радости. С выпивкой не прогадали, и от этого становилось веселее. На такую тусу немедленно пришла и команда вольтрона, только вот в отличии от Бяши и Ромы, что так яро ушли устраивать какой-то "танцевальный батл" с другими пацанами, Антон стоял в стороне, лишь слушая довольно неплохую музыку из колонок. Парень, что отличался своими белобрысыми волосами, конечно, привлекал внимание, но не на одно из предложений потанцевать он не согласился. Ну не любит он такие тусовки, да и танцевать он толком не умеет. Он мог лишь смотреть в толпу, ищя одного любимого парня, что так сейчас развлекался с практически незнакомыми людьми, но общаясь уже как со старым другом. - Эх, я даже завидую тебе, Ромка, - голос Петрова был заглушён огромными колонками и музыкой на все здание, от чего тот мог озвучивать все свои мысли вслух, - так легко спуститься в пляс с новыми друзьями. А будет медляк? А мы даже наврятли даже под него станцуем. Тоша невольно начал накручивать себе неприятные мысли, даже не заметив замолкающей музыки и голоса вожатого, объявляющего медленный танец. Но тут к нему вновь подошли, и не абы кто, а Пятифанов! Шатен, уже наполовину опьяневший спиртом и танцами слегка поклонился другу, протягивая руку как приглашение на танец влюблённых. В голове в один миг вспыхнуло тысячи эмоций, тело сковалось в предвкушении танца с любимым человеком, щеки предательски заалели, а сердце не переставало биться со скоростью света. Дрожащая ладонь легла на руку в тот момент очень элегантного гопника, на которого взглянешь и не поверишь, то что этот же человек в своём районе заправляет уличной бандой с шестого класса являясь главным хулиганом. Роман притянул белобрысого к себе и провёл к центру медляка. - И с каких это пор Пятифан спец в медленных танцах? - нашёптывая лестный вопрос спросил Петров. Его голос был бархатным и очень приятным для ушей. Кажется, теперь было понятно, почему все могли заснуть когда он читает сказки или почему именно сейчас Ромка был готов отбросить всю свою внешнюю оболочку грубого и холодного парня, наплевав на всех окружающих. - Да не спец я никакой, - немного промолчав, шатен в оправдание продолжает, - просто дин фильм посмотрел перед выездом, не хотел, это... перед тобой позориться. Антон, не смотря на расслабленную и довольную мимику лица не мог скрыть дикое смущение и красноту своего лица. Было всё-таки очень непривычно о такой заботы и внимательности партнёра. Зайчик прежде привык заботиться о других, не замечая какую-либо заботу по отношению к себе. Очкарик расслабленно улыбнулся и принялся тоже помогать с парным танцем - он проверил руки Пятифана на своей талии, положил же свою руку на его крепкое плечо и сжал их ладони. - Давай помогу. И начали они двигаться, сначала постоянно осматриваясь вниз и по сторонам, стараясь не наступить друг другу на ноги. Неизвестно, повлияла ли их страсть к друг другу или это алкоголь в крови, но после они влились в единый танец будто в один организм. Они вглядывались друг другу в удивительной красоты глаза и порой сжимали клочки одежды на плече и талии, готовясь потерять контроль с минуты на минуту. Было уже всё равно на некоторые взгляды, на музыку, на существование окружающих их людей. Удивительно было чувствовать такое небесное наслаждение прям как в детских мультиках, но всё же чувствовать и даже немного грустить от того, что по музыке их танец подходит к концу и приходят вновь оглушительные биты и громкие фразы песен, вбивающихся в барабанные перепонки. Однако, как только Антон хотел отстраниться, так Ромка грубо взял его за воротник рубашки и притянул к себе, хищно впиваясь в чужие сладкие губы и вновь притягивая покрасневшее тело к себе. Петров был удивлён от того, что такое они вытворили на публике, но, кажется, никто не замечал. Сейчас их головы заполнялись из нежности и романтики в страстную похоть, как заяц в крепких объятиях почувствовал каменевшее достоинство между своих бёдер. **** Музыка глушила мысли и любые слова, произнесённые даже за пределами актового зала, от чего те, полные предвкушения не сдержались до кладовой и ушли в пустой мужской туалет, дико расцеловывая друг друга и стараясь хотя бы расстегнуть тесную ткань. Не светясь у выхода помещения, те запрятались в последней кабинке, стараясь избавиться от брюк и откинуть их в сторону. От такого Антон старался сдерживаться от сладких, дурманивших разум стонов. Его тело покрывали уже не только поцелуи с пошлым причмокиванием и не только багровые засосы, идеально появляющейся на бледной коже, но ещё и укусы, от которых именно в этот момент сносило башню строго вертикально. Кажется, вместе с каменными стояками, жаждущие кульминации началась и особо громкая музыка, разнося толпу с актового зала на полную катушку, словно это самая последняя туса в жизни каждого присутствующего. - Тоша, сучка блять, стони так, чтоб я через музыку слышал, - укоризненным тоном прорычал на ухо приказал Ромыч, мигом вновь опускаясь вниз и беспощадно кусая сосок белобрысого. От такого Антон вновь открыто чувствовал себя мазохистом, произнося из багровых уст громкий стон сраного наслаждения. Хотелось чтоб всё было жёстче в их самый первый раз, опираться на плечи любимого и прыгать на нём, на скрывая своего удовольствия. Пятифанов сидел на толчке, посадив на себя свой предмет обожания и наклоняя тельце на себя, таким образом поднимая бледную задницу выше, чтобы растянуть девственное колечко для его члена, попутно выслушивая грязные стоны прямо под ухом, обладатель которых перестал полностью сдерживаться и не жалеть свою глотку. Сначала входил один палец, потом второй, третий. А потом в один момент Ромка походу задел тот самый не тронутый святой язычок простаты, он прикосновения которого личная шлюшка резко отдалась сильной вибрацией, удивлённо вскрикнув. - Ромочка! Рома! Пожалуйста, п-п...- немного кипишуя заговорил Ромкин зайчик, получивший невероятный экстаз в первые 17 лет. - Сука, продолжай чётче, нихуя не слышно, - издеваясь над любимым перебил дрожащий голосок Антоши, после чего вызвав ещё волну по всему бледному телу, задев простату - П-пожалуйс-ста, Ромоч-чка, - от такого парень начал перебивать собственное дыхание короткими стонами, уже немного мучась от любимой пошлой пытки, - сделай мой первый раз не-е..Ах! незабываем-мым-м. Резко сменив позу, Антон оказался прижат к двери кабинки, сидячем на коленях Пятифана и ощущая каменный столб на своём копчике, готовившийся войти в расширенное кольцо. Потную спину одарило теплом, когда шатен наклонился к спине и ягодицам туловищем, извращённо начиная оставлять на рёбрах и талии новые укусы, пробуя словно на вкус чужую плоть. Тоша протяжно застонал, расслабляясь в нежных поцелуях возлюбленного, вновь растворяясь в отвлекающем манёвре Романа. Тот неожиданно и резко насадил на свой член девственную душу Петрова, после чего послышался громкий крик белобрысого, который от первого такого удовольствия чуток прослезился. Тела горели, всё общественное помещение вместе с гумом музыки из вне наполнилось шлепками и громкими стонами, которые старались больше не сдерживать в порыве экстаза, теперь при каждом толчке задевая и надавливая на горячую точку. Антон уже собственноручно запрыгивал на возбуждённое до чёртиков достоинство Пятифана, что так держалось не кончить, продержаться ещё немного, ещё чуть-чуть. Одной рукой возлюбленный белобрысым держал его за бедро, помогая насаживаться на него и сжимая до незначительных синяков, а другой постоянно избивая ягодицы ручного зайчика, разгоняя кровь по до этого бледной кожи парня. Антон прислонялся руками и виском к кабиной двери, разрывая себе горло, словно умалишённый. Как главарь банды расслышал уже не их стоны в том же туалете, только уже женские с мужскими. От этого Рома быстро поднялся и прислонился к своей добыче, затыкая рот своими пальцами, умоляя заткнуться. Но свой хер он до сих пор не вытащил. Что-то было в том, чтобы продолжать трахаться уже под чужие стоны, при этом самим сдерживаться от каких лишних звуков. Но спустя пару минут он заметил как его Антон начинает чуть ли не задыхаться, начиная умоляюще посасывать заткнувшие его пальцы. Рома прижал к себе Тоху ещё сильнее, не замечая как вошёл полностью в белобрысого, буквально зажимая священную простату. Но шатен из продолжительного удовольствия правдоподобным разгневанным голосом начал орать на сладкую парочку, портившие его удовольствие и картину, заставляя оторваться от сползающих очков, растрёпанных белоснежных волос и пьяных зелёных глаз: - Вы, блядь, уймитесь и сьебитесь подальше сука! Заебали здесь трахаться, когда можно в туалет спокойно зайти!? Наполовину негодуя, Пятифан наконец услышал от испуганной пары извинения и поспешно удалились, после чего, словно под последние строки песен из зала наша парочка сделала ещё несколько глубоких толчков, пока Антон не кончил себе на живот, а Ромка прямо в дырочку Тошеньки, заполняя белоснежным как и его волосы семенем. Рома только хотел отдышаться, закончить этот наикрутейший перепихон в его жизни и привести в осознанные чувства своего парня, как тот, вытащив из себя головку чужого члена лишь повернулся теперь лицом к главарю банды, втягивая в протяжный поцелуй и в этот момент вновь устроившись на своём возлюбленном члене. - Тош, ты чего блядь удумал? - удивившись такому вызову на вторую попытку спросил шатен. - Люблю. Люблю тебя, твой член, всё! Пожалуйста, Ромочка, сделай это ещё раз со мной! - втягивая в поцелуй за поцелуем прошептал зайчик. - Кх... конченая шлюха, мой ебучий зайчик - прорычав выдавил из себя главарь банды, чувствуя как уже от одного вида белоснежного огрязнённого ангела столб вновь каменеет, а вместе и потайным извращенцем он издаёт сдержаные стоны, а потом и вовсе умолкая, когда уже после тусовки начали заходить пацаны и уходить. Ещё чудом вожатые не заметили их пропажу, либо тоже были не совсем трезвые, чтобы проверять долго спящих старшаков, либо Бяша смог их обмануть. По итогу, заканчивая из уже второй секс, более в милом и спокойном темпе они вновь кончили. Антон даже когда пришёл в себя не мог сдержать лыбу из себя, влюблённо смотря своим плохим зрением на силует, что кипяшился вокруг да около, убирая все улики из первой ночи. Впервые всё выглядело так, будто парни поменялись местами, но сейчас всё было хорошо, оба были удовлетворённые, оба не влюблялись - а любили. Пятифан оделся сам и одел Антона, поднимая того на руки. - Я теперь не то что сидеть, стоять не смогу, что-ли? - скромно захихикав спросил Антон. Он держался за шею Ромки руками и за талию ногами, прижимаясь животом к груди парня. Они общались шёпотом, пока проходили мимо других комнат уже заснувших одноклассников и вожатых. - Если хочешь спущу, но отпускать мне тебя не хочется, - уже изрядно устав, Ромка начал привыкать к искренности, озвучивая свои мысли - порой глупые, порой дерзкие. - Хах, я тебя люблю, Ром - Тс, я тебя тоже, заяц