Cat and Wolf

      Очередным холодным февральским утром Хёнджин неохотно встаёт по будильнику, ведь не тратит впустую время на зимних каникулах — нужно на подработку.       Он мяукает мотив популярной песни по пути в душ. Общежитие ещё неделю должно пустовать, за исключением трёх комнат: его собственной, на третьем этаже, которую делит с белкой Джисоном, уехавшим к родным; и двух на первом, в которых проживают фенек Чонин и кот Феликс.       Страдания Хёнджина начинаются с момента, когда он узнаёт, что в соседнюю комнату общежития заезжает новый жилец.       В их здание никогда не заселяли особо крупных хищников, и именно поэтому Хван испуганно вскрикивает, сразу же прикрывая рот, и чувствует, как волосы встают дыбом из-за волчьего подвывания. Он приводит в покой дыхание, однако спускать подобное не готов, потому выкрикивает:       — Все псы попадают в ад! — выходя из душевой кабинки и обматываясь полотенцем.       — Как грубо! Я не… Стоп, а разве туда не коты?! — Хёнджина определённо пугает то, насколько в здании тонкие стены. Хотя… благодаря этому они могут без проблем переговариваться.       — Именно! Только мы в аду — правим! — ухмыляется хорошему выпаду в адрес соседа и быстро ретируется в комнату, чтобы не продолжать перепалку и сохранить удовлетворение, ведь последнее слово за ним.       Хёнджин собирается на подработку в рекордные для себя десять минут и убегает в момент, когда слышит волка в ванной. Ему-то лишь бы не пересекаться и не портить себе настроение. С этим и так прекрасно справляются студёная погода и приближающийся третий учебный год.

***

      Чанбин — хозяин одного из магазинчиков сети «7-Eleven», сорока двух лет отроду, — приветливо улыбается и уже привычно чешет Хвана за чёрным пушистым ушком, которое кот специально материализует для работодателя. Тот является нынче редким представителем человеческой расы и жутким кошатником, благодаря чему Хёнджин не обделён лаской в рамках дозволенного и приемлемого и знает, что ему многое может сойти с рук.       Они и познакомились-то, когда Хёнджин, оставшись без денег и запасов рамёна, с голодухи сошёл с ума и сидел в углу магазина, жуя чипсы из кальмара со слезами на глазах. В воспитательных целях его заставили отработать украденное, а так же обед — три упаковки лапши быстрого приготовления и онигири. После вовсе пригласили работать на полставки.       Только вот с тех пор Чанбин периодически закрывает глаза на пропадающие с витрины леденцы со вкусом колы, которые Джин считает чаевыми за тискание его в звериной форме (ушей — в частности).       — Ты какой-то встревоженный, — хмурится человек, оглядывая своего работника и замечая отчаяние на лице того.       — Рядом со мной поселили волка, — вздыхает, снимая пуховик и надевая рабочий фартук.       — Сочувствую, — искренне отзывается Чанбин и идёт на кассу.       — Господин Со, вы — единственный, кому я могу доверять в этом страшном мире! — не без драмы в голосе Хёнджин обнимает старшего вокруг плеч и укладывает подбородок на одно из них.       — Скажешь тоже! — смеётся мужчина. — А как же твой друг? Джисон?       — Он за орехи продаст друга в рабство, — хмыкает недовольно, припоминая, как сосед по комнате за оплату обеда дал приставучей обезьяне его номер мобильного.       — Тогда есть шанс, что волк — не такой уж и плохой сосед, — усмехается и аккуратно освобождается от объятий, видя страдание на лице своего сотрудника, но оставляя того за главного и отправляясь по своим делам.       Магазин удачно расположен между учебным корпусом и зданием общежития. Но сегодня Хван из-за этого всю смену слегка на иголках — вдруг новый сосед решит зайти за продуктами, — и придумывает остроумные фразы для диалогов, чтобы не упасть в грязь лицом при следующей встрече.

***

      — Тебе медведь на ухо наступил? В ноты совсем не попадаешь, — слышит Хёнджин вместо пожелания доброго утра, пытаясь с зубной щёткой во рту вытянуть высокую партию Тэиля из NCT127 в «Kick it».       Хван полощет рот и попутно злобно шипит, на что слышит смех из другой квартиры и неожиданное:       — Один: Один, — волк явно нарочито громко хлопает дверью в ванную, чтобы стало понятно — Хёнджин уже не успеет дать остроумный ответ.       — Чёрт, — цыкает и собирает чёрные волосы, которые отпущены до плеч, в хвостик. — Впрочем, если ему так хорошо меня слышно и не нравится моё пение, можно будет устроить вечером концерт в душе, — злорадно улыбается и, довольный своей гениальной идеей, выходит на подработку.

***

      Концерт заканчивается овациями — сосед действительно ставит записанную мелодию аплодисментов, когда Джин с довольной улыбкой выходит из душа спустя двадцать минут беспрерывного исполнения хитов Big Bang, символично завершая выступление песней «Loser».       — Ты весь день занимался вокалом, чтобы вечером порадовать мой слух? — раздаётся по ту сторону стены, а Хёнджин тихо шипит, ведь старался петь очень плохо, а из-за такой реакции чувствует себя проигравшим.       — Да чтоб тебя, волчара! — ругается сквозь зубы, подсушивая волосы полотенцем.       — Может, познакомимся уже, а?       Вопрос застаёт Хёнджина врасплох — он почти придумал, как можно соседа разозлить и оставить с носом, снова выровняв счёт. Он буквально зависает из-за дружелюбия в чужом голосе.       — Не собираюсь водиться с псовыми, — заносчиво хмыкает, отчего-то чувствуя себя виноватым — вероятно совесть решила дать о себе знать.       «Всё-таки не заслужил он такого грубого ответа», — расстраивается мысленно, но извиниться не успевает — в квартире по соседству хлопает входная дверь, а догонять волка в одном полотенце в феврале — в высшей степени неразумно.

***

      Хёнджин не ожидает от себя такой щедрости, однако после смены в магазине покупает баночку кофе и берёт чупа-чупс с колой уже не для себя, а для подкрепления извинений.       Он оставляет кофе и леденец вместе с запиской, в которой простое «Извини», рядом с чужой квартирой и, после того как стучит три раза, шустро скрывается.       «Хван Хёнджин, почему ты ведёшь себя, словно наглый хорёк, а не достопочтенный кот?! — занимается самобичеванием, заваливаясь на постель и продолжая думать об этом. — Другие коты бы ни за что не усомнились в своём полном праве на оскорбления, а ты! Совесть, чёрт возьми… Это всё общение с Чанбином! Ох уж эти люди…»       Следующие минуты Хёнджин обнимает подушку и хмурится, в попытках понять отношение к собственным переменам в характере.

***

      На следующее утро он обнаруживает миниатюрный букет из мимозы, похожий на бутоньерку.       Тот аккуратно привязан снаружи к ручке его двери белой лентой. Сосед оригинальностью не отличился, была прикреплена и записка:

«Извиняю. Кристофер Банчан»

      Хёнджин прижимает цветы к груди и улыбается, пачкая нос в жёлтой пыльце и отчего-то чувствуя себя счастливее.       Лишь под конец рабочего дня, будучи в полной кошачьей форме, мурча на коленях Чанбина и позволяя тому себя вычёсывать, Хван Хёнджин осознаёт крайне несвойственные для себя эмоции — он просто-напросто боится соседа. Потому и старается сразу доказать, что сильнее. Хотя бы в остроумии и умении горлопанить песни в душе.       Пока он в подсобке приобретает человеческую форму и одевается, успевает несколько раз подумать о том, что пора познакомиться лично с этим Банчаном, но в конечном счёте благополучно убегает от здравой идеи. Это простое действие кажется слишком неловким поступком после нескольких дней идиотских диалогов через стену, доказывающих, что он ещё довольно-таки незрелый.       Хёнджин покупает свои любимые крекеры.       Чанбин же не уточняет — зачем тому сразу две большие упаковки, зато улыбается с пониманием во взгляде и гладит по голове, будто негласно поощряя неозвученную затею.

***

      Подходя к общежитию, Хван принюхивается на каждом шагу до самой комнаты, не желая неожиданной встречи, однако его умудряется напугать Феликс, стоящий у порога квартиры волка.       — Третий день прихожу, а его нет, — расстроенно поясняет Ли. — А ведь комендант сказал, что наш новенький — тоже из Австралии. Так хотелось с кем-то знающим обсудить родную страну…       — Тебя не смущает, что он — волк? — хмурится Хёнджин, сглатывающий слюну при виде контейнера с фирменными брауни Ликса — пальчики оближешь и душу продашь за них. Конечно, тому очевидна реакция Хвана, отчего улыбается.       — А должно? — пожимает простодушно плечами. — Мы живём в развитом обществе… ох, — внезапное осознание вынуждает тяжело вздохнуть. — Ты и его отпугнуть хочешь? — смотрит неожиданно сурово и понижает свой и без того внушительный бас.       — В смысле? — склоняет голову набок и смотрит искренне-недоумённо.       — Джено — добрейшей души волк, но ты шипел на него, словный дикий кот, впервые обратившийся в человека, стоило тому попробовать подсесть за наш столик в столовой.       Осуждение во взгляде напротив вынуждает это новое для Джина чувство вновь проснуться. Ему, разумеется, подобные (а, если честно, и почти все) перемены не по душе, однако…       — Держи, — Феликс суёт пирожные Хвану. — Вручи своему соседу до завтрашнего вечера, а то будут уже не такими вкусными. И передай, что от меня, — грозит пальцем на прощание.       — Да кто поверит, что я умею пользоваться плитой, — усмехается Хёнджин и наконец-то заходит к себе.       Чего Хван совсем не ожидал, так это того, что будет скучать по перепалкам в ванной комнате. Это чувство приходит из-за того, что сосед так и не возвращается к тому моменту, как он засыпает.

***

      — Cat. I’m a kitty cat, and I dance dance dance, and I dance dance dance.       Именно это первым слышит Хёнджин, когда, проснувшись, оказывается в ванной.       — Ты смеёшься? — звучит не оскорблённо, а радостно.       — Волк, поющий, что он — котик, — это действительно уморительно, — улыбается Хван и принимается чистить зубы, лишь через несколько секунд осознавая отсутствие у себя раздражительности. — Спасибо… за цветы… они очень… красивые… — крайне неловко, но всё же проговаривает.       — Но ты так и не назвал своё имя, — голос звучит немного расстроенно.       — Подожди пять минут, — просит Хёнджин и убегает из ванной в комнату, чтобы сменить пижаму на джинсы и свободную футболку. При этом он не забывает прихватить с собой контейнер с брауни.       Самый трудный пункт во всей его затее наконец-то представиться лично — постучать в дверь. Не решается, маячит туда-сюда, поднимает руку, но отбегает на пару шагов, ерошит волосы и тяжело вздыхает, тихо ругаясь себе под нос.       И всё же, спустя несколько экзистенциальных кризисов, решается и стучит, нервно сдувая спадающие на лицо пряди.       Когда дверь открывается, она являет в своём проёме молодого человека, который ниже его ростом, но крепче комплекцией, с улыбкой и подчёркивающими её ямочками на щеках. Хёнджин слегка подвисает и внимательно разглядывает явно собиравшегося по делам волка в чёрном костюме. Сосед смотрит радостно и поправляет тёмно-каштановые волосы. Весь образ создаёт впечатление, что тот просто не может быть страшным и опасным.       Однако, Хван внезапно очень смущён и почти лишён дара речи, потому делает так, как учил его Феликс перед устными экзаменами: глубокий вдох и глубокий выдох.       — Хван Хёнджин. А это — брауни. От Феликса. С первого этажа, — произносит отрывисто, отдавая контейнер и стараясь удержать себя на месте, а не убежать из-за инстинктивных соображений о безопасности.       — Приятно познакомиться, — протягивает руку. — Можешь обращаться ко мне просто Чан.       Хёнджин смотрит на чужую ладонь, на лицо соседа и всё-таки перебарывает себя, пожимая руку и чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Это первый опыт близкого контакта с волком, отчего невероятно волнительно и холодеют конечности, что особенно ощущается, благодаря горячим пальцам Банчана.       — Позавтракаем вместе? — тот отпускает руку Хвана, которому мгновение показалось вечностью, и приподнимает контейнер с пирожными, давая понять — что именно будет на завтрак.       — Вот так просто? — вздыхает Хёнджин, усмехаясь и опуская голову.       — А ты думал, что я тебя покусаю? — удивляется сосед, забавно приподнимая брови.       — Как минимум, — кивает, отвечая честно, на что Чан лишь качает головой и смотрит снисходительно, как на нашкодившего кота, которому и предъявить-то нечего — только перевоспитывать, меняя отношение.       — Так что насчёт завтрака? У меня есть минут тридцать, — Хван не чувствует, что вправе расспрашивать, но надеется — Банчан сам расскажет, куда держит сегодня путь.       — Только на моей территории, — звучит ультимативно, ведь кот чувствует необходимость иметь хоть какое-то преимущество.       — Согласен, — улыбается Чан и делает шаг вперёд, оказываясь вплотную к Хвану и тут же отворачиваясь, чтобы закрыть дверь.       Хёнджин еле сдерживает напрашивающийся из-за неожиданной близости визг и спешит к себе. Нервно включает там электрический чайник и достаёт чашки с пакетиками кофе «три-в-одном», даже забывая уточнить у гостя — а пьёт ли тот подобное?       — О, люблю эти крекеры, — по-свойски садится за небольшой, рассчитанный на двоих, столик и рассматривает вываленные на него закуски.       — Это для тебя, — уши Хвана горят от смущения, но он ведь действительно собирался прийти для перемирия именно с этими своими любимыми снеками. — Феликс внёс правки в мой план и принёс брауни.       — Если бы не он, судя по сроку годности, ты бы меня игнорировал ещё полгода, — смеётся Чан. — Давай скажем Феликсу спасибо, — подмигивает, отчего Хван вовсе в ступор впадает. Ещё и попутно осознаёт, насколько реалистично сказанное про «полгода».       Хёнджин дышит и уверяет себя, что ничего страшного в собственной комнате с ним не произойдёт, благодаря чему решается хотя бы что-то сказать, пусть и невпопад:       — Мимоза очень красивая, — улыбается, смотря на букетик в стакане на подоконнике.       — Рад, что тебе нравится, — Чан определённо доволен. — Я выбирал по значению.       Хван лишь смотрит заинтересованно, подходя с двумя большими чашками кофе и с трудом находя для них место среди бардака из шоколадок, чипсов и печенья.       — Символизирует приход весны и тепла, счастье, дружбу и добро, — Чан выглядит таким уверенным и спокойным, что напряжение всё-таки покидает Хёнджина. На стуле он устраивается, ощущая некое опустошение. — Изначально я хотел подружиться, — гость прокашливается и продолжает уже более смущённо:       — Но теперь — хочу весны между нами, — подмигивает и смотрит нежно на обескураженного.       Хёнджин изучает волка перед собой.       Они сидят напротив друг друга, а он отчего-то не чувствует противоречий в происходящем.       Возможно, потому что он и не заметил, как уже позволил новому соседу попытаться разрушить некоторые его барьеры. И у того получилось весьма успешно. Вероятно, как раз по причине того, что Кристофер Банчан — первый, кому Хван подобное позволил.       А это явно неспроста.       — Я буду добиваться твоего расположения, — улыбается Чан.       — Я буду вредничать, — одновременно смущается и усмехается Джин. — Хотя бы поначалу.       Хёнджин чувствует, что новое соседство открывает и новую, явно более красочную и интересную, главу его жизни.