Ignorant

- "Как я могу слушать такую дуру?" - произнес парень, слова которого били сильнее, чем пороховая бочка. Девушка не могла поверить, что он сказал такие слова, смотря так ядовито и тяжело дыша от ненависти к гоблинам, о которых заговорила Эвелин. - "А ты жестокий..." - ее слова заставили его почувствовать себя даже виноватым, хотя до этого момента он считал себя правым и считает до сих пор. - "Настолько жестокий, что, наверное, твой дядя прав: ты не умеешь вовремя остановиться." Эти слова уже ударили его, на секунду можно заметить, как он хмурится сильнее, а взгляд из ядовитого превращается в холодный и отстраненный. - "Поверь мне, я знаю, когда стоит остановиться." - Себастьян разворачивается и уходит, оставляя Грейс одну в Крипте. Девушка смотрит на неполный триптих Исидора и со всей дури запускает Бомбарда в рядом стоящие бочки. Сердце сжимается от слов друга так сильно, что ей кажется, будто она сейчас задохнется. Падая на колени, она хватается за свою жилетку, расстегивая ее, чтобы хоть как-то сделать лучше, но ничего не помогает. С того времени проходит две недели, за это время она сумела встретиться с драконом вместе с Поппи, поохотиться на Руквуда вместе с Натти и выполнила задание бывшей директрисы Ниов Фицджеральд. То, что неразлучная парочка не общается заметил их общий лучший друг Оминис, ведь обычно она всегда подбегала к ним и набрасывалась с обнимашками сзади, увлечено рассказывая что-то, что они с другом и так знают, но перебивать ее никому не хотелось. Гонт подошел к одиноко сидящей подруге и присел рядом. - "Что случилось?" - Эвелин, не заметившая его, тут же дернулась. Гонт всегда ходил тихо, словно змея, что даже вызывало у нее улыбку. - "Ты о чем?" - Оминис закатил глаза, а потом вопросительно изогнул бровь, словно мысленно спрашивая, за кого она его принимает. -"А, ты про Себастьяна... Просто кое-кто не умеет нормально слушать... Если хочешь, мы можем обсудить все, но не здесь." Блондин кивнул, после чего они отправились в Крипту, где, как оказалось, уже был кое-кто. От этого Оминис мог даже услышать, как напряглась Грейс. - "Не волнуйтесь, я уже ухожу." - Шатен ушел достаточно быстро, не позволяя кому-либо из них сказать и слова. Теперь Гонт с интересом смотрел на подругу, как бы показывая, что он весь внимание. И только после того, как она наконец излила другу всю душу, находясь в его объятиях на полу, еле сдерживая слезы, Гонт понял, как сильно все это давило не только на него, но и на нее. - "Оминис, я ведь... Каждый раз стараюсь понять его, поддержать, даже когда вы ребята ссоритесь. Я не встаю только на одну сторону, я пытаюсь вас помирить, я пытаюсь помочь Анне, хотя толком ее не знаю, но она так же важна для меня, как и вы. Я не сплю по несколько суток, но все равно мчусь к нему, как ошпаренная, стоит ему сказать мне, что он что-то нашел для своей сестры. И после всего этого, неужели ему так трудно хотя бы раз нормально выслушать меня?" - Оминис полностью чувствовал всю напряженность, которую она так тщательно скрывала все это время, хладнокровно справляясь со всем, что на нее взваливала ее судьба, хранители и Себастьян. Конечно, в начале его удивило все то, что ей рассказала Грейс, и то, что она видит древнюю магию, и то, что Руквуд с Харлоу охотятся на нее. Но он не стал донимать ее вопросами или упреками, а только обнял ее еще крепче, позволяя ей немного выплакаться ему в жилетку. Подругу было до ужаса жаль, ведь он и сам знал, каким иногда упрямым и невыносимым может быть Сэллоу. Но она никогда не жаловалась на него, а даже наоборот помогала Гонту справиться с помешанным на излечении сестры другом. - "Тш-ш, все будет хорошо. Если хочешь, я могу поговорить с ним." - Брюнетка лишь отрицательно помотала головой, как бы показывая, что и сама не особо желает говорить с другом. В тот день дружба Оминиса и Эвелин стала крепче, а с Сэллоу, наоборот, разрушалась. Теперь Себастьян часто мог заметить Гонта в компании Имельды и Эвелин, за то время которое она была в Хогвартсе, Рейес стала для Грейс лучшей подругой, даже больше чем Поппи с Натти. Шатен долго прокручивал в голове тот самый диалог, коря себя за те слова, что тогда сказал ей, но извиняться не спешил. Каждый раз, увидев ее, он злился только сильнее, скорее на себя, чем на нее, и ненавидел себя с каждым днем все сильнее. Заметив, что Оминис стал ближе к их бывшей общей подруге, ему стало так не по себе, что недалеко от Хогвартса он разнес в пух и прах логово браконьеров. Он замечал, что она очень часто выглядит ужасно рассеянной и уставшей. Он видел эти темные круги, пластыри из больничного крыла и то, что она вдруг стала носить пиджаки с шарфами, полностью скрывающими ссадины и раны, которые отвар был не в силах заживить. Было очевидно - дружба была полностью разрушена. В один из дней, перед самым отбоем, когда в коридорах и гостиной уже никого не было, она пошатываясь чуть ли не падая с лестницы, "ворвалась" в гостиную. Себастьян тогда сидел возле камина и вновь изучал книгу Салазара, пытаясь найти что-то, что мог упустить. Подняв свой взгляд на Эвелин, он заметил, что на лице появились новые ссадины и порезы, а сама она держалась за ребро. Шатен тут же подскочил к ней, обеспокоено рассматривая на наличие и других ран. Грейс, которая думала, что все включая и самого парня, в комнатах вовсе не ожидала того, что наткнется на него. - "Мерлин... Боже мой, у тебя кровь!" - Как можно тише, стараясь не кричать, чтобы не привлечь в гостиную остальных слизеринцев, прошептал Сэллоу, подхватывая девушку на руки и опуская на диван возле камина. Судорожно соображая, парень стал своим платком вытирать кровь на лице брюнетки и, сжав ее руку, прошептал: - “Почему ты не выпила рябиновый отвар?” – Обеспокоено, даже слегка злясь спросил он у Слизеринки, которая не ожидала того что бывший друг вдруг ринется помочь - “Закончились… у меня было то их с собой всего штук 10” – Парень вздохнул, вспоминая какое же заклинание может помочь ему вправить ребро Грейс обратно, перебирая все которые знал и читал. Сэллоу вспомнил одно из них, но не знал, будет ли ей больно, да и поможет ли ей в полной мере, но решившись направил палочку на девушку, произнося - "Эпискеи." - Боль была настолько сильной, что Эвелин еле сдержала свой крик и, зажмурившись, пустила пару слез, а саму ее бросило в холодный пот. Боль вскоре отступила, но некоторые раны все еще оставались, не критичные правда, однако Себастьян быстро достал из кармана пиджака Рябиновый отвар на случаи чрезвычайных происшествий и помог ей его выпить. Себастьян судорожно выдохнул, дрожащими руками сжимая руки Грейс. Ему всегда она казалось достаточно миниатюрной, что умиляло его каждый раз когда она в шутку била его по плечу стоило ему пошутить как-то вызывающе или пошутить когда это было не время. Оба долга молчали, не нарушая тишину, ведь оба не могли толком и подобрать слов чтобы что-то сказать друг другу, но шатен осмелился первым: - "Я мог потерять тебя... Больше никогда, слышишь, никогда не смей идти в такие опасные места одна. Зови меня, даже если мы в ссоре, даже если перестали общаться. Плевать, если мы разругались в пух и прах, но никогда больше не смей идти одна. Прошу тебя..." - Она услышала то как его голос дрожал, как он ломался, слышала вину. Себастьян поднял свои глаза, полные боли и вины за все. Он аккуратно поправил ее челку, рассматривая ее зеленые глаза и нежно улыбаясь ей, смотря на то как она широко распахнула глаза в удивлении после слов парня. - "Прости меня, за все, абсолютно за все. Я не должен был говорить те слова и не должен был возлагать столько всего на тебя." – Грейс молчала не понимая, что же ей сказать, однако слова не понадобились. Рвано задышав и стараясь сдержать слезы, она смотрела на Себастьяна без той злобы что была раньше, без обиды и боли. Она думала, что не простит его, даже если попросит прощения, думала не простит за те слова, думала, что не простит за то что тот так долго молчал, но сейчас смотря в его глаза, такие виноватые, не могла отрицать то что без него ей было ужаса плохо. Грейс еще долго плакала в объятиях своего друга, хотя уже нельзя было назвать их просто друзьями. Оба только сейчас осознали, что питали друг к другу вовсе не дружественные чувства, а куда более нежные и трепетные, оба понимали, как называлось это чувство - влюбленность. Утром Гонт мог заметить, что все вновь как раньше. Эвелин вновь обняла их, набросившись сзади. Единственное, что отличалось, так это сплетенные руки его друзей, а он был до безумия счастлив за них.