Твоя любовь кусается

비어가는 마음 어두운 밤도 위로할 수 없는 내 모습을 봐 내 모습을 난

Море всегда являлось её слабостью. Она любила ходить по мягкому песку, наблюдая за тем, как вода ласкает пальцы ног, любила рисовать какие-то глупые картинки, собирать разноцветные ракушки. Ему иногда казалось, что она — это море. Время от времени останавливался и смотрел на неё, пока Юна бежала ногами по воде, не жалея синие джинсы, и думал, что никогда не сможет отвести взгляд. От неё даже пахло морским бризом. Самым настоящим. Каждая её клеточка, кажется, была пронизана солью и водой, водой и солью. И он бы любил её сильнее, если бы любил море. Плавать — не его сильная сторона, а ещё Сонхуну никогда не нравились рыбы. Он бы с радостью заморозил все пять океанов для себя одного, однако Юне не нравился холод. Её щеки становились до жути красными, и ему казалось, она вот-вот уснёт. И так получалось, что он сидел на берегу Жёлтого моря и пересыпал песок из руки в руку, скучающе глядя на начинающийся закат, на розово-персиковые облака и мягко шумящий прибой, а морская принцесса махала ему рукой в своём насквозь мокром лёгком платье. Пак хотел уступить, потому что, может быть, ему это было нужно. Возможно, ему все эти года не хватало именно таких тёплых вечеров в компании почти незнакомой девочки. Ким Юна научила его строить замки. Они набирали мокрый песок в руки и выстраивали из капель что-то расплывчатое и особенное. Таким способом никогда не знаешь, что получится в итоге. Лодыжка не переставала болеть несколько месяцев, но солёный воздух помогал отвлечь мысли. Возможно, вся проблема в его голове? Она ныла не потому что болела, а потому что он хотел, что бы это было так? Сонхун чувствовал себя таким разбитым. Неудачный сезон и негативные комментарии в сети отравляли сначала душу, а затем голову. И он начал думать о том, что, может быть, стоит закончить карьеру? Может быть, действительно растерял свои навыки? И тогда вся жизнь положена на бессмысленность. Иногда он лежал головой у неё на животе и громко-громко рыдал, и слёзы не позволяли рассмотреть облака, пока Юна что-то тихо напевала и гладила его волосы. Ла-ла-ла-ла. — Ты думал когда-нибудь о названиях? — однажды спросила она. — Море зовётся жёлтым, но мы смотрим на него и видим синий цвет. И тогда я думаю о том, что всё вокруг многогранно, — Сонхун тяжело вздыхает, проводя пальцем по её тёмным кудрям. — Море не перестало быть жёлтым от того, что мы видим синий цвет. И ты не перестал быть талантливым от того, что кто-то этого не увидел. Никто не сможет переписать твои мысли. Ты всегда будешь недостаточно хорошим, пока не научишься самостоятельно оценивать себя. Он в жизни не плакал так много, как на этом диком пляже. Её смеющиеся глаза никогда его не осуждали. Сонхун не должен был держать лицо или оправдывать какие-то ожидания, он просто был частью морского воздуха. Свободный. Юна говорила, что её фигурист особенный, и, пока она верит в это, он навсегда таким останется. Говорила, что никто в мире не похож на него, а Пак смеялся. Большие льняные платья, шляпы, песок и мокрые поцелуи — это то, что спасло его этим летом. Блеск у Юны всегда был арбузный. К нему липли волосы и его губы, а она всегда просила не уходить, остаться, не оставлять её, и он никогда не мог ей этого пообещать. Лето закончилось, перерыв закончился тоже. И почему-то было так обидно сначала больше не возвращаться каждый день на пляж, а потом это прошло, и он нашёл силы вернуться в большой спорт. Прилив не длится вечно, Юна растворилась в морской пене, и Сонхун ей позволил. — Твоя любовь кусается до крови, думаю, останутся шрамы, — она накручивает прядь на палец. — Почему? — тогда лишь выдавил он. В глазах Ким была какая-то меланхоличная грусть, будто она смирилась с чем-то очень трудным. — Я знаю, что завтра ты меня навсегда покинешь, — она смотрит на солнце, расплывающееся за горизонтом, и Сонхун переводит взгляд на её губы, вдыхая глубже свежий воздух. Он оставил её первого сентября. И иногда, когда Пак стоит под горячим душем после тяжёлого дня, ощущая, как капли бьют по спине, на языке появляется вкус соли и арбузного блеска, и тогда ему приходится вымывать рот с мылом.