Нарисуй меня, пока это не оказалось сном.

Стоило ли так рисковать? Если в этом смысл? Правильно ли он поступает? Нет. Определённо нет. Он чертовски глуп. Он подвергает опасности то, чего его мать добивалась годами — стабильности. Какой никакой, но стабильности. Они выстраивали стену между ними и людьми. Стену, за пределы которой он не раз хотел перебраться. Стену, благодаря которой он всё ещё жив. Но не она. Так если вообще смысл этой стены? Какой смысл этой «безопасности» теперь? Так ли «безопасно» это всё? Что теперь ему делать? Что ему делать без неё? А ведь он даже не знает как так получилось. Он не знает, что с ней случилось. А возможно, так никогда и не узнает. Это съедает его изнутри. Чувство вины. Он не знает, что ему делать, куда себя девать. Если бы он только знал, если бы он был рядом, этого бы могло не произойти. Так ведь? Она была бы жива, верно? Но ничего уже не вернуть. Ничего. Он сидит уже около часа на кровати, пялясь в стену перед собой. В полной темноте, комнату освещает лишь слабый лунный свет, который падает через окно. Этот маленький дом, который они снимали с матерью, больше не вызывает у него чувство хоть какой-то безопасности, чувство защищённости. Без матери здесь чертовски неуютно, мрачно и одиноко. Стены давят, кажется вот-вот он не сможет и пошевелиться. Голова трещит, ноги дрожат и болят до потемнения в глазах, зубы плотно сжаты, как и руки, в которых он сжимает простынь, уже пропитавшаюся стекающей с его ладоней кровью. Резко открыв глаза и будто проснувшись от дурного сна, он оглядывается. Смотрит на свою сумку, на небольшую тумбу около кровати, на находящейся на ней несколько заколок и маленького зеркала матери, и понимает, что всё здесь несёт воспоминания о ней. То как она сидя на этой твёрдой кровати, просила его завязать ей косу. То как он в полной темноте в очередной раз, ловкими движениями завязывал ей её. То как она просила повторять её слова, просила не сближаться ни с кем. Не оглядываться. Не останавливаться. Не доверять. Быть кем угодно, только не собой, менять имена, внешность и места как можно чаще. То как всё больше и больше мест жительства, городов и штатов они сменяли. То как с каждым разом Мэри всё больше захватывала паранойя. То как она звала его поесть, приготовив яблочный пирог, в очередной раз стараясь дать ему хоть что-то, что дают обычным детям, обычные родители. Пирог был отвратительным, как всегда, готовка было явно не её, но она старалась, она действительно хотела лучшего для него, вот почему он всегда ел всё, что она готовила. То как она звала его с обманчивой спокойностью, с обманчивой милой улыбкой на лице. Он до сих пор не понимает как она всегда узнавала, что он нарушает её правила. Она подходила к нему, а гнев в её глазах с каждой секундой искажался всё больше и от улыбки не оставалось и следа. Синяки не сходили ещё недели две, а то и больше. Но он знал, она просто хотела его защитить, а он просто был глупым подростком, который не понимал в полной мере всю опасность их положения. Слишком душно. Он не может дышать. Нет. Нет. Нет. Всё в порядке, как всегда. Сейчас ему надо просто вздохнуть. Он резко встал, отчего в ногах отозвалась сильная боль, он чуть не упал на кровать вновь, но удержал равновесие и медленно, дрожащими ногами подошёл к окну. Открыть окно оказалось для него проблемой. Одновременно он пытался пустить хоть немного воздуха в лёгкие. После недолгой возни он всё же открыл окно и приятный ветер дунул ему в лицо. Нил наконец вздохнул полной грудью, но подавился им в то же мгновение. Слишком холодно, и сейчас это именно то, что ему нужно. Высунувшись из окна, он закрыл глаза и полностью сосредоточился на холоде, который окутывает его полностью. Надвигающаяся осень чувствуется очень ясно в эту ночь. Сейчас просто хотелось забыться, ни о чём не думать, но мысли сами лезут в голову. Мать хотела, чтобы они бежали, бежали далеко за границу США, сразу после его выпускного. Но теперь она мертва. А он мог бы сделать это без неё. Мог бы сам купить билеты за деньги, которые находятся в папке. Он мог бы быть уже на полпути куда нибудь подальше отсюда, может в Европу, а может и в Азию. Главное там, где возможно будет безопасно. Чёрт, но если смысл всего этого теперь, когда она мертва, когда он остался один? Даже если есть, то он его не видел. Он планирует подать заявку на вступление в университет Пальметто. Нил, который дал обещания матери следовать её наставлениям. Нил, который подвергает себя опасности. Нил, который нарушил свое слово. Нил, который просто хочет обычной жизни. Нил, который просто ненавидит себя за это. Буквально через два месяца он будет заселяться в общежитие. Он уже жалеет об этом, но назад пути нет. Он уже выбрал этот путь и отступать не собирается.