Дыхание Тайги

Мрак. Скрюченные, темные силуэты деревьев склонили свои руки-ветви над промерзшей лесной тропой. Скрип снега отражался от этих ветвистых леших, разносясь эхом по всем дебрям тайги. В приглушенном свете луны, сквозь лесную чащобу пробирались два человеческих очертания. Тайга не была рада своим незваным гостям. Она то выла пронзающим ветром, то плакала как младенец, роняя с ветвей свои снежные слезки, то старалась убаюкать и сбить с толку вторженцев, укрощая свое дыхание. Но кто посмел нарушить покой леса? Рука дрогнула, потянулась в карман и достала из него две помятые сигареты и спичечный коробок. Спичка чиркнула о терку, разнося легкий запах серы, а огонек тут же осветил два склонившихся над ним лица. Это были всего лишь мальчишки. - Ромка, может, домой пойдем на? – робко произнес один их парней, пряча голову подальше в недра капюшона. - Да не дрейфь ты! Че как не пацан? Хочешь, чтобы Катька всему классу напела, что мы с тобой две трусливые курицы? Идем дальше! И точка. – командным тоном отчеканил собеседник. Ребята неспешно двинулись дальше. С каждым шагом ноги все сильнее вязли в липком снегу, будто в зыбучих песках, коими известна пустыня Мохаве, со своим палящим солнцем, знойной жарой и засухой. Место, по которому сейчас топали два бесстрашных, или же бестолковых мальчишки, едва ли напоминало пустыню. Пронзающий ветер то стихал, то возобновлялся с новой силой, деревья под его давлением скрипуче гнулись, издавая совой предупреждающий, сигнальный шепот «Прочь!» Вдали показалось что-то темное и громоздкое, перекрывающее тропу, ведущую в самое сердце тайги. Это был гараж. Старый, черный гараж, отбрасывающий, в свете луны, свою зловещую тень. Мальчики робко подошли ближе. Над воротами гаража висел светильник. Он подмигивал и потрескивал, не то от старости, не то от слабого электрического напряжения. В тусклом желтом свете, непрошеным гостям удалось разглядеть исцарапанную дверь гаража, будто дикое животное пыталось ворваться внутрь, но лишь обломало когти о жесткий металл. Парни переглянулись. - Это, походу, и есть тот самый гараж на. Не страшный. Совсем, даже, не страшный. – прошепелявил один из ребят, оголив свою беззубую улыбку. - Ну так стучи, давай, чего ждешь? И так битый час по лесу бродим – недовольно скомандовал второй. - А чё это я на? – парень поежился и нехотя двинулся к воротине гаража. Пальцы, скованные холодом, судорожно сжались в кулак. Немного помедлив и еще раз взглянув на друга, парнишка легонько ударил кулаком по воротине. Ничего не произошло. Повернувшись и заметив, безмолвное недовольство и сведенные у переносицы брови своего товарища, он спешно постучал еще трижды, только уже в разы сильнее. На мгновение показалось, будто заложило уши. Шум ветра, скрип ветвей - всё стихло. Это тайга затаилась, предвкушая или страшась дальнейших событий. Парни не слышали ничего, кроме биения собственных сердец, разгоняющих по пульсирующим венам кровь. Безмолвная тишина длилась несколько мгновений, пока беззубый мальчуган ее не нарушил: - Ничего не происходит, Ромка, на. Катька порожняк нагнала! Ромка пожал плечами, явно ожидая большего от сегодняшней ночной прогулки. В его глазах мелькнуло разочарование, а рука потянулась в карман за очередной сигаретой. - Похоже на то.. – не успел продолжить парень. Его фразу прервал раздражающий, тягучий скрип, будто скрежет ножа по стеклу. Воротина гаража отварилась. Изнутри повеяло холодом. Несмотря на пробирающий до костей зимний ветер, то, что исходило от приоткрытых ворот гаража, было куда холоднее того, что на улице. Парни вновь переглянулись. - Что, пойдем? – Вопросительно посмотрел на друга Рома, неоднозначно сглотнул и швырнул бычок куда-то в сугроб. - Спрашиваешь на. Раз уж стучали, то идем. Что зря что ли, на? Беззубый мальчуган сунул руку промеж воротин гаража и резко дернул на себя. Ворота неспешно, с душераздирающими воплями поддались действию юноши. Из глубины гаража на них смотрела кромешная тьма . До конца расхрабрившись, щербатый паренек, недолго думая, заскочил внутрь. Он нащупал на стене гаража выключатель. Щелчок. Гараж осветила одинокая, тусклая лампочка. В ее свете можно было разглядеть полки, заставленные предназначенной для ремонта автомобиля утварью, ящики с ключами, гайками и прочими мелочами, а так же что-то похожее на автомобиль, накрытое плотным брезентом. Паренек прошел чуть дальше вглубь гаража, и, обернувшись, оголил свой неполноценный оскал. - Ха-ха, вот те на и местная страшилка! Болты, гайки, да гнилой Москвич, поди на. Ромка ты… - не успел договорить фразу мальчишка.. Воротина гаража покатилась по снегу и с оглушительным звоном захлопнулась, заставляя сердце Ромы, стоящего снаружи, пропустить удар. Прошла доля секунды, прежде чем мозг парня смог переварить произошедшее. Он кинулсь к воротам, пытаясь разомкнуть их руками. - Игорян! Игорь! Ты как там, брат?» - в ответ лишь мертвая тишина. На лбу Ромы появилась испарина. Он всеми силами пытался отворить ворота, пинал их ногами, бил кулаками, но они не хотели поддаваться. Спустя 5 минут титанических усилий, чуда не случилось. Ворота гаража, как и прежде, были сомкнуты, словно челюсти дикого животного, крепко удерживающего в пасти добычу. Парень терял надежду, поспешно продумывая план дальнейших действий, куда бежать, кого звать на помощь, кто ему поверит. Как вдруг, воротина скрипнула и податливо скользнула вперед, будто и вовсе, еще секунду назад, не была заперта. Рома распахнул ворота. Темно. Он судорожно нащупывал выключатель на стене гаража. Нашел. Тусклый свет озарил помещение, представляя взору Ромы лежащего на полу друга. Он свернулся в калачик и обнимал свои колени, его глаза были широко распахнуты, что совсем не свойственно для его национальности, а все тело било дрожью. Ромка кинулся к пареньку, безотлагательно поднимая его с пола. - Братан, что случилось? – голос Ромы был обеспокоенным. - Бе! Бе-бе беее! – губы тряслись, глаза были наполнены слезами. И эти заикающиеся звуки стали единственным, что напуганный, беззубый мальчик смог из себя выдавить. -------------------------------------------------------------------------------------------- 3 года спустя. Автобус со скрипом остановился возле расположенной на окраине деревни, остановки. Из него неспешно вышли юная девушка и женщина средних лет. Алое, закатное солнце окутывало мягким, теплым светом, видневшиеся вдалеке домики. Из их печных труб клубами валил дым. С такого расстояния дома казались игрушечными. Девчушка поправила упавшую на глаза шапку и втянула полную грудь свежего воздуха, такого чистого, непохожего на городской, загрязненный выхлопами и выбросами заводов. - Варь, что застыла? Пойдем пока не стемнело. – женщина нахмурила брови - Еще сумки разбирать, а завтра утром тебе уже нужно быть в школе. И так на неделю задержались в городе, так еще и сейчас будем время терять, закатом любоваться. – она подтолкнула Варю ладошкой. - Да, мам – девушка взяла одну сумку из рук матери, и поплелась за ней. Евгению Григорьевну Румянцеву – маму Варвары, сложно было назвать ласковой и любвеобильной женщиной. Лишний раз девочка не могла дождаться от нее слов одобрения, или нежных объятий, она многого не могла рассказать матери, боясь услышать, что это «подростковые глупости». Но тем не менее, Варя маму очень любила. После развода с отцом семейства, Евгения из вечно критикующей, но заботливой матери, превратилась в оголенный высоковольтный провод. Не хватало лишь знака на ее шее «Не влезай, убьет!». Бракоразводный процесс был долгим и выматывающим для всех членов семьи Румянцевых, но особенно тяжело он дался Варваре, которая чувствовала себя пассивным заложником обстоятельств. Однажды конец приходит всему, и конец их семейному, пусть и не совсем счастью, но стабильному существованию, пришел 2 года назад. Судебные разбирательства закончились, а с ними и все финансовые возможности, так как гордость Евгении Григорьевны не знала границ, и она наотрез отказалась от какой-либо финансовой помощи своего уже бывшего мужа. Но переоценив свои силы, она, разумеется, не смогла тянуть на свою скромную зарплату телефонистки, и подрастающую дочь, и быт, и жилье. Месяц назад раздался гулкий звонок домашнего телефона, звонил Варин отец. Как вы думаете, зачем он звонил? Может быть для того, чтобы узнать как дела у его горячо любимой дочери? А быть может, извиниться перед Евгенией за, так вымотавшие ее, судебные тяжбы и настоять на своей помощи? Как бы ни так! Он заявил, что встретил женщину, создал с ней семью, и теперь им слегка не комфортно жить в старой коммуналке его родителей. Посему он просил Евгению съехать. Ну конечно, не так сразу, он же все понимает, и, удостоив женщину жестом своего великодушия, бывший муж дал ей месяц на сборы. По его словам, Варя могла бы жить с ним, как и раньше, занимая свою отдельную комнату, но мама ни за что не позволила бы ей остаться. Лед на проселочной дороге поблескивал и переливался, в свете закатного солнца. Где-то слышался вороний грай. Легким, ласковым, совсем непохожим на декабрьский, ветром покачивало ветки деревьев. Перед взором Варвары предстало старое, обшарпанное здание. Деревянные, облупленные рамы окон, смотрели на нее своими пустыми и темными стеклянными глазами. - Вот твоя школа. Запоминай дорогу, завтра утром тебе идти сюда – пробурчала женщина. Варя кивнула в ответ матери. Дом, в котором они теперь будут жить, когда-то принадлежал Варвариной бабке. И будучи маленькой, она приезжала сюда на летние каникулы. Бегала по деревне, и прекрасно знала, где находится школа. У бабушки всегда было лишь одно условие: затемно в лес не ходить. Но оно ведь и понятно, ребенку легко в лесу и днем потеряться, что уж говорить про темное время суток. Проходя сквозь школьный двор, Варя заметила двух парней, стоящих на футбольном поле. Мальчишки яро что-то обсуждали, изредка поглатывая Bagbier из одной полторашки. Увидев взгляд девушки, парни замолчали и уставились на нее, провожая взглядом до самого начала таежной чащобы, что разделяла школу и новый дом Вари.