Благословение небес

Как бы близко он не стоял, это недостаточно близко.

Изуку прикрыл глаза, позволяя себе разочарованно вздохнуть в объятиях… друзей. Как бы ни было замечательно почувствовать их заботу, он всё ещё оставался злодеем. Злодеем, которого нельзя было спасти. Послышался удивленный вздох Урараки и Серо, когда в их мишени на голове поочереди прилетели стрелы. Они были так захвачены моментом близости, что совсем позабыли об экзамене. В проходе исчезла Асуи, задумчиво прижав указательный палец к щеке. — И всё же, ребята, вы так наивны, — Мидория моментально изменил выражение своего лица. Глаза вновь засияли ядовитым зелёным, когда двое студентов-героев, наконец, осознали произошедшее. — Мидори, но ведь!.. — Запомните этот урок, возможно, он пригодится вам в будущем. Я — Грин. Я — злодей. Изуку здесь нет. Вы проиграли. Улыбка против воли расползлась на лице Мидории. Под маской её было не видно, но глаза отражали мрачное веселье, охватившее подростка. Нельзя надеяться на выигрыш только потому, что они знали его. Ведь главный вопрос заключается в том, насколько хорошо они его знали. И ответом было — они не знали его вообще. Конечно, Изуку иногда позволял себе настоящему проскользнуть в поведении Солнца всей академии, но зачастую его саркастические замечания или пропускали мимо ушей, или вообще не могли понять, шутит он или нет — и всегда решали для себя, что шутит. Сколько раз он пытался намекнуть им на склонность к самоубийству? Не сосчитать. Единственный, кто сразу догадался (даже без подсказок, а выяснил всё сам) — это Шинсо. Парень из совершенно другого класса, которому удалось наладить контакт с Мидорией за несколько дней. (И это достижение. С Ураракой и Иидой он по-настоящему подружился только к концу первого месяца обучения. Изуку трудно доверять людям, не вините его за это.) — Но ты же… Но… Честно говоря, подросток так и не понял, что хотела сказать Урарака, потому что в это время появился клон Эктоплазма, готовый отвести двух провалившихся студентов к выходу из полигона. Изуку хмыкнул, прежде чем засунуть руку в карман. Ну, это было вполне заслуженно, не так ли? Ощущение ножа на теле вызвало волны облегчения. Было приятно почувствовать отрезвляющую боль. Она помогала выкинуть ненужные мысли из головы. Порезы были аккуратными, выполненными рукой человека, который обрёл некоторое мастерство в этом деле за несколько лет. Теплая кровь тонкими линиями рассекала его руку и периодично капала на кафельный пол больницы. Он оставил всего два пореза, хотя очень хотелось сделать ещё, и ещё, и ещё… Мидория встряхнул головой. Порезы, конечно, были долгожданной наградой за его труд (кажется, это звучит неправильно… Но Изуку и сам неправильный, с головы до ног), но у него было ещё чуть больше получаса на то, чтобы найти остальных героев. Его глаза сейчас видели лучше, а слух напряжен до предела — долгожданная абсолютная концентрация, которой он достигает при физической боли. Где могли спрятаться остальные? Наверное, на нулевом этаже точно кто-то должен быть. Морг выглядит как отличное место для пряток. *** Урарака и Серо с разбитыми сердцами зашли в комнату, отведенную для выбывших учеников. Их встретили сочувствующими взглядами и пригласили перекусить — на столе стоял чайник и тарелки с закусками. Сэндвич с сыром выглядел неплохо, и Очако взяла его, прежде чем сесть в кресло и расплакаться. Девочки сразу же кинулись успокаивать её, в то время как парни напряженно наблюдали за изображением со скрытых камер директора. Руки Мидор- Грина выглядели ужасно — алые полосы кровоточили, но это приносило их другу только странное, нездоровое удовольствие. — Я надеюсь, что ребята продержатся до конца игры, — тихо сказал Серо. Ответом ему было напряженное молчание и взволнованный треск причуды Бакуго, сидевшего в самом отдалённом углу комнаты. *** Тем временем в помещении учителей напряжение не хотело спадать. Айзава пришёл в себя и смог взять под контроль ярость, полыхающую где-то в груди, и теперь в полной мере осознал смысл слов Яги. Символ мира тоже был беспричудным. Не то чтобы это очень сильно могло смягчить углы конфликта, созданного несколько минут назад, но теперь, по крайней мере, Шота был готов выслушать историю целиком. — Яги, нам нужно выйти на некоторое время, — ровным тоном сказал Айзава, подмечая, как нервно дернулся Всемогущий при упоминании своей фамилии. Сгорбившись, старший учитель поднялся со своего места, показывая, что готов следовать за Шотой и принимать любой его выговор. Айзаву, как человека, заботящегося о людях из искренних побуждений, внутренне вывернуло от такого загнанного поведения. Кажется, в этом Символ мира с Проблемным Ребёнком похожи… Сотриголова также поднялся с дивана, скидывая с себя руки друзей, и направился к выходу из помещения. Он старался не смотреть на то, как Мидория калечит себя. Это сильно ранило. Тошинори последовал за младшим коллегой, оставляя за собой шлейф нервов и смирения с собственной судьбой. …Неужели Айзава и правда такой страшный? Что ж, несмотря на события, он рад, что его репутация не пошатнулась. Хоть что-то остаётся стабильным. Они вышли на улицу. Тучи всё ещё закрывали небо, как и над полигоном с экзаменующимися, и ветер неприятно задувал в лицо, хотя был не таким уж сильным. От Всемогущего всё ещё исходили волны нервозности, и Шота не удержался от уставшего вздоха (привычка, что поделаешь). - Я не собираюсь кричать на тебя, обвинять тебя во всех бедах мира, сживать тебя со свету или делать ещё что-то, что ты можешь себе представить, - размеренно начал объяснение Айзава. - Прошу прощения за то, что было несколько минут назад. Слишком много информации и нервов. На словах извинения Яги удивленно поднял голову и немного выпрямился, что сразу же заставило Сотриголову вспомнить о колоссальной разнице в их росте. Но это не лишило его уверенности. Его устраивал свой рост. - Ч-что вы, Айзава-сан! Э-это я прошу прощения, что... Шота поднял руку, безмолвно приказывая герою замолчать. - Я беспокоюсь за Изуку и думаю, что ты чувствуешь то же самое, что и я. Так что извинения не лишни, я вспылил и признаю свою вину за это. Надеюсь, мы больше не будем разбираться в этом. Ты говорил, что ты был беспричудным. Это правда? Яги прикусил большой палец (сейчас он похож на Изуку, когда тот переживает, что может неправильно что-то объяснить. Поразительное сходство) и слегка нахмурил брови. - Да, это правда. Я был беспричудным до старшей школы. И так же, как и юный Мидория, мечтал стать героем. Мне говорили бросить свою мечту, посмотреть на мир... Более реалистично. Я не знаю, правда не знаю, зачем тогда, на крыше, сказал Изуку, что ему следует бросить затею с геройством... Я-я представляю, что он чувствовал тогда. Но, в конце концов, нам было суждено встретиться ещё раз, и тогда я предложил ему свою причуду. В своё время мне передала её моя наставница, - при упоминании женщины глаза Яги прояснились, а лицо на мгновение стало более расслабленным. - Нана Шимура. Она была хорошей наставницей, всегда гоняла меня так, чтобы я сохранял отличную физическую форму. А потом она передала мне причуду - Один За Всех. Шота внимательно слушал речь Яги, вникая в его слова. Эмоции героя были искренни, он ни разу не солгал в своём рассказе... И он правда сожалеет за те слова на крыше. - Отлично. Во что я ввязался, - Айзава вздохнул, потирая переносицу. Кажется, он имеет дело с двумя людьми, которые более проблемные, чем кажутся на самом деле (а то, что Шота вообще назвал их проблемными, что-то да означает. Уровень их проблемности был за пределами восприятия уставшего мужчины. Ему недостаточно платят за это, чёрт возьми). - Я... Я полностью осознаю свои ошибки и готов получить надлежащий выговор. Я готов умереть, если... - Только без этого, ради Ками! - раздраженно дёрнул плечами Шота. - Нам хватает одного ребенка, склонного к суициду, я не хочу иметь дело со взрослым человеком с такими же убеждениями! Тошинори вздрогнул от резкого тона классного руководителя 1-А. В конце концов, он не избавился от некоторых привычек детства. - Прошу прощения, я... - Не извиняйся. Мне и тебя отучивать? - Н-нет. Отлично. Замечательно, чёрт побери. Нужно было просто остаться сидеть в комнате и игнорировать этого большого (в прямом и переносном смысле) идиота. - Я думаю, нам всем стоит посетить Гончего Пса в первую очередь, - вздохнул Айзава. - Не думаю, что выяснять сейчас все нюансы прошлого будет хорошей идеей. Мы оставим это до лучших времён. Яги просто кивнул в ответ Сотриголове. Никогда ещё разговоры не выматывали учителей так сильно. Хотя у Айзавы возникало ощущение, что последние несколько минут он говорил со взрослым ребёнком. Придется получше разобраться во всём этом, но нельзя держать Всемогущего в стороне от коллектива за единственную оплошность. Тем более, это не кончится ничем хорошим, если в детстве у Символа мира был подобный опыт. Айзава всё ещё помнил своё детство и с боязнью ожидал, когда оно вернется и укусит его за задницу. Он надеялся, что этого никогда не произойдёт, но, похоже, сеансы с психологом не предусматривали обострение старых ран спустя несколько лет. Им нужно держаться вместе, если они хотят помочь Мидории спастись.