Пиво с малиновым сиропом

— И что надумал? — Ты прав, с тобой очень и очень весело. Я не хочу лишать себя удовольствия. И подарю его и тебе. — Да? – хитрая ухмылка расцвела на чужом лице, заставляя даже Юнги внутренне напрячься. Обернувшись прямо в кольце рук Юнги, Хо взглянул на того сверху вниз и коснулся чужой щеки, поглаживая. Он заметил, что парень совершенно не трезв: взгляд хитрый, да и сам он будто насквозь смотрит, и тем не менее, делает он это выразительно. — Пьян? — Тобою, — Юнги расхохотался, протянув последний слог, и поднял руки уже на чужую шею. Он приблизился к чужим губам, проводя по ним языком, и сразу после втянул Арса в поцелуй. Не минуло и секунды, как уже ответивший на поцелуй Хосок почувствовал, что на этот раз он со вкусом алкоголя и лёгким привкусом... чеснока? Вопросов много, а ответов мало. Ясно лишь одно: Мстит, значит. Отвращение вызвать хочет. Хотя нет, скорее, запомниться. Я не ошибся в тебе, русалочка, и правила твоей игры принимаю. Они целовались прямо посреди пляжа. Двое парней, немыслимо! Взрослые смотрели с укором, стыдливо закрывая глаза детям, кто-то свистел, аплодировал, кто-то крыл матом, прогоняя с пляжа. Плевать. Второго такого случая не будет, надо взять от момента всё. Поцелуй был страстный, Юнги не давал Хосоку отстраниться, он был как никогда напористый. Он целовал глубоко и дерзко, кусая и оттягивая губы парня, терзая их, доводя до красноты и ранок. Всё шло согласно плану, и он видел в чужих действиях желание, которое старший не мог контролировать. Отстранившись от чужих губ с громким чмоком, Юнги схватил его за руку, начиная вести куда-то в другую сторону пляжа. И, кажется, только сейчас Хосок обратил внимание, что на плечах младшего была его куртка, которую он одолжил ему на вчерашнюю ночь. Она ему как никому другому подходила, подчеркивая фигуру юноши, придавая его образу некую дерзость, которая, казалось бы, не присуща ему. Это не могло не привлекать к себе взгляды других, что не могло, в свою очередь, не вызывать ревность у Хосока. Эта ревность не происходила из любви, он считал, что у них обоюдное влечение, не более. Его беспокоил утренний разговор, ведь ему не нужны отношения, он человек свободы, он любит скорость и эмоции, которые, по всей видимости, младший не способен с ним разделить. Именно поэтому ему было интересно, с какой целью он пришёл к нему именно сейчас, но эти мысли отошли на второй план, когда он оказался прижатым спиной к стене. Парни оказались прямиком у будки аренды катамаранов, это навевало определённые воспоминания, которые моментально проигрались в головах у обоих. Юнги перешёл поцелуями от губ к шее, успев скинуть со своих плеч куртку, пока руками уже помогал избавиться Арсу от одежды тоже. Сейчас она была лишней. У всего происходящего было послевкусие прощания, наполненного жаждой насытиться, как когда ты запихиваешь в себя кучу конфет, желая попросту как можно дольше удерживать понравившийся вкус во рту, продлить удовольствие, но с другой стороны, это отдавало началом чего-то нового; что бы это могло означать, никто из них не знает, сейчас важно другое — а именно факт того, что они оба безумно возбуждены. Их с головой накрывает желание, и вот они, игнорируя стук с обратной стороны стены от недовольной работницы, жмутся друг к другу, горячо дыша и утопая в похоти. В целом, явление секса на пляже не было чем-то удивительным, люди занимались им где хотели, но у этих двоих был особый случай. Оставив Арса абсолютно голым, Юнги опустился на колени, прежде сказав тому чтобы он закрыл глаза. Дождавшись момента, когда Хосок будет возбуждён достаточно и послушно закроет глаза, Юн собрал его вещи, оставив ему лишь куртку, которую он и без того собрался вернуть, и совершенно тихо ушёл, будучи довольным собой и своей местью, прежде буквально приказав Хо ждать. По дороге обратно к своей компании он раскидывал полученные в «бою» вещи прямо по пляжу, создавая тем самым дорожку, по которой, при большом желании, Хосок мог найти его. Он же не крыса какая-то, он горд своей местью, хоть она и была достаточно несуразной, но пусть знает своё место, чёртов любитель адреналина. Увидев, что Мина уже привела детей, а остальные собирали вещи, Юнги понял, что наконец-то настал час, когда ему пора было ехать обратно домой. Последний день лета выдался крайне интересным, он запомнится ему надолго, в основном, благодаря приключениям, которые подарил ему человек, внезапно ворвавшийся в его жизнь и создавший слишком много экшена на один квадратный метр, но оно того стоило. Он хочет попрощаться с ним, и он уверен, что с минуты на минуту ему это удастся, ведь, повернув голову, он встретился взглядом с Намджуном, традиционно курящим на лавочке у домика. Старший подмигнул ему в знак приветствия. Верно, нужно попрощаться и с ним тоже. — Я отойду ненадолго, — не глядя на старших, сказал Юнги, сразу направляясь в сторону домика. С кем-с кем, а с ним у него конфликта не было, да и повода к нему тоже не было. Намджун запомнится ему как авторитетный мужчина, хороший друг, заслуживающий доверия, и, конечно же, чертовски крутой байкер, на мотоцикле которого Юнги надеется когда-нибудь прокатиться с ветерком, но это когда-нибудь, и то, как говорится, вилами по воде писано. Наконец-то дойдя до мужчины, он поприветствовал его объятиями, совершенно не стесняясь своего вида, ведь он так и не успел ничего на себя накинуть, но, судя по реакции, мужчину это и так не смущало. Как-никак они всё ещё на пляже. — Видел вас вместе с моим братом сегодня утром, где же он? — ухмылка на его лице дает понять, что он в курсе всего происходящего, но услышать столь забавную историю из чужих уст будет более интересно. Как-никак редко можно встретить человека, способного так изысканно измываться над его братом, пускай и двоюродным. — Ах да, мы и правда виделись сегодня, понятия не имею, где он сейчас, да и мне не интересно, я уезжаю, — Юнги пожал плечами, театрально делая вид, будто он и правда не заинтересован в местонахождении полюбившегося ему парня, точнее, ну как, полюбившегося — так, флирт, секс, не более. Как минимум, так комфортнее будет думать и ему самому тоже. — Ну что ж, пусть так, — вновь встретившись взглядами, оба поняли, что каждый из них всё понимает, от того еще забавнее. — Счастливой тебе дороги, будь осторожен по пути, я надеюсь, мы встретимся тут же в следующем году. — Не уверен, что буду здесь и в следующем году тоже. По крайней мере таких планов не было, так что не хочу давать ложные обещания и строить воздушные замки. И ему тоже ничего не говори, я чувствую что мы еще встретимся даже сегодня. Наверняка он захочет сказать пару ласковых за случившееся, — грустно улыбнувшись, Юнги опустил голову, смотря куда-то себе под ноги, шевеля пальцами, дабы струсить прилипший к ним песок. — Я… — Не утруждай себя объяснениями, не буду лгать, ты не первый такой и наверняка не последний, и тем не менее, ты наиболее адекватный из всех предыдущих. У него и правда дурной нрав, но так или иначе он мой брат, не хочу отзываться о нем негативно, но в то же время я понимаю, что он из раза в раз совершает ошибку, поступая подобным образом с влюбленными парнями, а иногда и девушками. Я также не уверен, что то, что ты испытываешь — это любовь, скорее страсть, которую ты решил разделить с ним, ведь, скорее всего, это твой первый подобный раз. По тебе изначально было видно, что приехал ты совершенно не искушенным, и вот сейчас передо мной стоит юноша, принявший свою ориентацию и теневую сторону. Ты стал оживлённее, это не может не радовать. Я, знаешь ли, считаю тебя своим другом, с тобой приятно общаться и проводить время, надеюсь, в будущем мой сын вырастет таким же чудесным юношей. — Прекрати, это слишком трогательно, боюсь, что расплачусь, — Юнги с искренней улыбкой посмотрел в глаза напротив, \как вдруг его глаза стали едва влажными от переполняющих его приятных сердцу чувств. — Ну нет, давай обойдемся без этих соплей. Тебе пора собираться, тебя ждут старшие, — Намджун похлопал младшего по плечу, кивая ему в сторону его компании, которая, уже обернувшись на него, ждала. — Да ты прав, мне уже пора, — кивнув самому себе, Юнги еще раз взглянул на мужчину, приобняв его, а после, развернувшись всё с такой же поникшей улыбкой и опущенной головой, двинулся к своим. Вернувшись, первым делом Юнги решил одеться в ту самую одежду, в которой он приехал. Всё возвращается на круги своя. Вот и он возвращается домой. Такой исход событий был ожидаемым. Курортные романы ничем хорошим не заканчиваются, и их пара не была исключением и даже не стала бы. Хотя если разобраться, курортным романом это тоже тяжело назвать. Скорее, это можно охарактеризовать как знакомство во время отдыха, которое случайно вылилось в секс. Он шёл, раздумывая обо всем, что случилось. Остальные оживлённо разговаривали, делясь своими впечатлениями после отдыха, но не он. Юнги в целом и не слышал остальных, он смотрел себе под ноги, и ему было не до этого. Как и в прошлый раз, на его лице одна за другой быстро сменялись эмоции. С одной стороны, они были такими очевидными, но с другой стороны, они были нечитабельными. В какой-то момент череда грусти и радости превратилась в благодарность за опыт. Его накрыли спокойствие и умиротворение, и он, наконец-то, смог выдохнуть. Преодолев расстояние от базы отдыха до остановки, на которой уже толпились куча студентов, которым уже было время возвращаться домой, ведь это последние дни лета и близится учёба, все присели отдохнуть на сумки, а кто-то и вовсе на землю. Внезапно где-то издалека послышался звук мотора. Этот звук был до боли знаком Юнги. Он до последнего не хотел оборачиваться, дабы не столкнуться взглядом с тем, кого он так жестоко кинул на пляже совсем голым (он ни о чём не жалеет). К сожалению или к счастью, Юнги не ошибся, и совсем рядом оказался тот самый мотоцикл. А его владелец медленными, но громкими шагами подошел к нему, становясь сзади. Оборачиваться не хотелось. Юноша надеялся, что, выйдя за пределы базы отдыха, он оставил всё позади. Но судьба — штука неумолимая. Хоть многие и считают, что каждый сам себе творец своей жизни, но порой она решает многое за нас и никакого влияния на это мы не имеем. Это дело веры каждого. В случае с этими двумя они стали судьбой друг для друга. И вот сейчас судьба Юнги настигла его. — Как бессовестно было сбегать. — Не я такой — жизнь такая, — Юнги чуть раздвинул ноги, склонив голову вниз, его руки были сцеплены в замок, а сам он нервно перебирал пальцами. Его мать обеспокоенно обернулась на них, совершенно не понимая, что происходит, но нутром чувствуя, как больно её чаду. Казалось, будто она вот-вот вмешается в чужой разговор, но взгляд сына остановил ее. — Неужели есть что-то, что ты забыл мне сказать перед отъездом? Решил попрощаться? — Как бы не так. Нам нужно поговорить, а прощаться с тобой сегодня я не намерен, — тон его голоса был не таким, как обычно, радостным, а скорее холодным и строгим, будто вот-вот должен был состояться серьёзный разговор. — Я не собираюсь сейчас с тобой разговаривать. Всё, что я хотел, я сказал ранее, но ты мои слова проигнорировал. Говоришь, что нагло было сбегать, но на самом деле более нагло было игнорировать меня, мои чувства, мои слова, мои действия. Этот разговор поверг в шок всех присутствующих. На них обратили внимание уже даже те самые студенты, ожидающие своего автобуса. Перед ними разворачивалось никому не понятное действие. Потому что, к большому сожалению, эти двое и сами не понимали, что сейчас происходит. Со стороны это выглядело как бой пламени и льда. Причем с постоянно меняющимся победителем. Они не могли сойтись в одной стихии и направить её друг к другу, скорее наоборот, они были такими разными и направляли их друг против друга. Никто из них не хотел сдаваться, оба были непоколебимы в своем решении. Юнги сейчас выглядел как отражение Хосока утром. Такой же серьезный, решительный, строгий. Как говорится: «С кем поведёшься...». Кажется, только сейчас старший понял, как выглядел со стороны, насколько жестоки были его слова по отношению к парню. Менять что-то было уже поздно. Скорее можно было создать что-то новое, но для этого потребовалось бы желание обоих. А есть ли оно — вопрос второстепенный. Ясно лишь одно — дышать сейчас слишком трудно из-за напряжения. В какой-то момент Юнги не выдержал и повернул голову с полным незаинтересованности взглядом. Было невозможно и больно смотреть. Он только-только смирился со всем случившимся, отпустил, принял ситуацию, но он решил вернуться и вновь разворошить и без того разрушенное. Со стороны это напоминало драму двух возлюбленных, но на деле всё было куда проще. К сожалению или к счастью, но все прочие чувства, детали, действия, ту же самую месть — всё это придумали и накрутили они сами. Им с этим жить, им с этим бороться. — Не смотри на меня так, ничего криминального я тебе не сделал. Я повторюсь: мне нужно с тобой поговорить, и это срочно, пока ты не уехал. Или может, мне начать этот разговор прямо при твоей родне? Мне-то, в отличие от тебя, стесняться нечего, русалочка моя. Взгляд Сонми снова переменился. Шок полностью накрыл её и так явно отображался на её лице. Казалось, будто она прямо сейчас взорвется. И, пожалуй, именно этот факт заставил Юнги всё-таки принять предложение старшего встать, схватить его за руку и повести за собой куда-то в сторону, где их никто не видел и не слышал бы. На лице Арса расцвела довольная победная ухмылка. Это напомнило ему то самое утро, когда он точно так же дёрнул его кататься на катамаранах. Хорошее было время, пускай это было вчера, но это в прошлом, и это трудно принять. Если бы была возможность, Хосок остался бы в том моменте навсегда. И пожалуй, вторым моментом выбрал бы тот самый секс на мотоцикле посреди трассы возле леса. — Живо выкладывай всё, что хотел сказать, и убирайся с глаз моих. Приходишь, делаешь что вздумается и уходишь в закат. Мне это надоело, со мной нельзя так обращаться. Я уезжаю, на этом всё. Я понял твою позицию ещё утром, поэтому не стоит мне её повторять. Твои слова были для меня более чем ясны. Так что прекрати эту муку. Я надеюсь, что ты пришёл сказать мне что-то новое, а не повторить всё то же самое, и ковырять мои раны, — они остановились у дерева возле входа на базу. Юнги повернулся к старшему, уже отпуская его руку и складывая собственные на груди. Он нервно стучал носком по земле. И даже не смотрел в глаза, а куда-то в сторону, представляя образ его. Столкнись он сейчас взглядом с ним, расплакался бы. Но правда где-то внутри, где-то очень глубоко в душе, ведь мужчины же не плачут, его не поймут остальные. Внимательно выслушав младшего, Хосок взял его за плечи, успокаивающе поглаживая предплечья большими пальцами. Улыбка не сходила с его лица, но на этот раз была она не такая лучезарная, как всегда, а нежная, заботливая. Он внимательно выслушал всё сказанное Юнги и принял для себя, что действительно сделал ему больно. Это было и правда непозволительно и очень жестоко с его стороны, поэтому сейчас пришло время наконец то объясниться и разойтись на мирной ноте. Ведь так или иначе, но Юн внёс свои краски в его жизнь, и они были не менее важными, чем другие для него. — Я лишь пришёл попрощаться, не переживай, ты ведь ушёл, так мне ничего и не сказав, просто пришёл, подразнил, оставил. С братом моим попрощался, а со мной нет. Думаю, это тоже не менее жестоко, и я заслуживаю хотя бы какой-то прощальной улыбки или, может, даже объятий, а может и можем сойтись просто на прощальном слове, не чужие же люди. Намджун рассказал мне всё. На этом моменте Юнги широко распахнул глаза, взглянув на Хосока, он был в шоке. Он доверил старшему свои эмоции и попрощался с ним. Юн думал, что может ему доверять, а в итоге тот так бессовестно слил всё своему брату. Но, в принципе, чему было удивляться, ведь они родные, а Юнги просто так — какой-то незнакомец, с которым они потусили два дня, не более. Да и в целом информация была не секретная, всё было всем понятно. Было очевидно, что Намджун всё расскажет. Так что лучше обойтись без лишней драмы, нужно быть проще. Хотя бы постараться быть. — Окей, допустим. Дорогой Хосок, точнее, Арсон, спасибо тебе за эти два дня и прощай, — спешно проговорив, Юнги выдавил из себя саркастическую улыбку, склонив голову набок в ожидании ответа. — Какая же ты язва, русалочка. Пытаешься драконить меня, но у тебя плохо получается. Даже твоя выходка с «чесночным поцелуем» провалилась. Это было скорее забавно, спасибо тебе за эмоции, — улыбка на лице младшего исчезала, в то время как у Хо она, напротив, расцветала от того, как ловко он переиграл мальчишку. Он сделал шаг вперёд, пальцами подцепив его подбородок, и, несмотря на явный протест, провёл пальцем по чужим губам, — прости меня за то, что, быть может, дал ложную надежду, во всяком случае, сделал я это не намеренно. Но будь моим другом, детка. Как говорится: «Сексом дружбу не испортишь». — Какой же ты нахал, — в плечо Хосока сразу прилетает слабый удар, а полный недовольства взгляд испепеляет противника. — Тогда в следующем году здесь же: ты, я, пиво с малиновым сиропом и две соломинки? — Посмотрим. Повисла тишина. Они смотрели друг на друга и в итоге не сдержали смех. Все детские «обидки» отступили, вместо них пришло осознание, что они взрослые люди и так случается. Ничего постыдного в этом нет, а Юнги, кажется, обрёл верного друга. Это не история о «со мной он станет другим», это история о полном принятии, о приключениях, о лете с алкоголем, о курортном романе с необычным финалом. Встретятся они или нет в следующем году — дело случая, именно поэтому они специально не обмениваются контактами. Азарт – болезнь, которой заразил Юнги Хосок. Лечиться смысла нет, если можно болеть вдвоём. Обнявшись на прощание после этих минут молчания и позже смеха, Юнги со спокойной душой и лёгким сердцем покинул базу отдыха, и даже расспросы матери не смогли его отвлечь от байкера, мчащегося наравне с автобусом. Арсон провёл их почти до самого города, а после вернулся. Так и закончилось лето, но послевкусие пива с малиновым сиропом (или, может, это вкус губ Хосока) так и не покинул Юнги… до следующего лета.