Сияй для меня в моем мраке туманном

Каково это ощущать ревность? Каково понимать, что твоя девушка или парень — объект обожания другого человека? Каждый чувствует в силу своих страхов, своей неуверенности. У кого с этим проблем не возникает, то и ревности как такового основополагающего чувства, которое двигает ваши отношения к пропасти — также нет. Если ты уверен в себе, если ты уверен в партнере, которого выбрал, то ни один человек не сможет смазать с твоего лица эту яркую улыбку. Эванджелина вздрогнула, поднимая голову на Матвеева, который уже стоял напротив них, смотря то на неё, то на Андрея. —Дим, здесь такое приключилось, я тебе все расскажу потом,–быстро выговорилась Левинская, продолжая гадать, что же сейчас в голове у Димы, потому что его холодный взгляд напрягал ее больше всего остального, что сейчас происходит. —Я явно вижу, что ему кто-то хорошо заехал по лицу,–Матвеев останавливается на брови, к которой девушка все еще прикладывает ватку. Как мило , что она заботится о его благополучии.—Уж не ты ли?–отшучивается тот, но продолжает сохранять суровое спокойствие. А Левинская хмуро отвела взгляд в сторону, чувствуя, как он сейчас переведет стрелки холода на неё, а это было самым последним, что она хотела бы на себе ощущать. —Я бы сказал, что из-за неё, ведь кто-то же из мужчин должен заступаться за такую девушку…–встрял в эти путы разговоров и Андрей. Непонятно, какую реакцию он пытался вызвать? И что он себе придумал? Неужели, решил, что Дима сейчас как-то нападает этими колкими словами на Эванджелину, и вновь решил защитить ее, только теперь от ее же парня? —М,–улыбается Матвеев.—Ну, геройствовать тебе видимо не часто перепадает,—он продолжал смотреть в голубые глаза Андрея, который, кажется, начинал сдавать позиции. И девушка это видела. Ведь взгляд Матвеева, который начинает уходить в собственные дебри темноты, выдерживать становится тяжелым испытанием.—Ладно,–выдыхает Дима, усмехаясь.—Не задерживайся с этим бойцом,–и еще раз оглядывая Левинскую с ног до головы, подобно ревизору, оценивая ее прикид, просто напросто уходит. —Хм,–ухмыляется Эванджелина, закусывая нижнюю губу, словно они только что завершили раунд игры. Ведь только теперь ей стало казаться, что эти маневры напоминают ей ревностные отыгрывания. Когда-то он был на месте неё. Однако, ведет себя, куда спокойнее, чем вела себя она. —Тебе весело?–спрашивает у неё Андрей, продолжая морщиться от щипание на ране. —Да так, это я о своем,–Левинская попыталась отделаться легкой фразой,чтобы более разговор в это русло не утекал, но тому было мало. —Тебе нравится подобное поведение? Мазахистка что ли?–его напор стал увеличиваться, и он даже позволил себе схватить ее за запястье, останавливая руку, которая смачивала ватку. —Отпусти,–процедила сквозь зубы Эванджелина, быстро сталкиваясь с его глазами.—И не смей судить ни о нем, ни обо мне,–резко дергая руку, она поднимается в полный рост. —Прости, просто…я не привык к такому странному общению между парнем и девушкой, как это делаете вы,–тут же смягчился парень, невинно уводя взгляд в пол. Девушку легко было разжалобить, ведь ее милосердная душа всегда тянулась к таким. —Забыли,–она еще раз проходится по ране, и наклеивает на неё пластырь, чтобы не попала никакая грязь.—Надеюсь, больше такого не случится. Но, все же, спасибо тебе, что ты вступился за меня….–напоследок говорит Эванджелина, уже собираясь уйти. —За тебя я еще раз готов получить по лицу, если это даст мне время рядом с тобой,–кидает Андрей прежде, чем та скрывается на лестнице. Левинская непонятно для себя улыбается словам этого парнишки, поднимаясь по ступенькам. В голове крутится эта фраза, которое вызывает в ней долю позитива. Но через секунду она вновь возвращается из этих мыслей назад, вспоминая о своей племяннице, переживая за ее здоровье. —Как она?–тихо заходит в номер Эванджелина, подходя к матери. —Всё хорошо,–тихо шепчет женщина, смотря на спящую внучку.—Температуру удалось сбить, Регина развела ей лекарство, так что спать, надеюсь, будем спокойно,–Анна провела рукой по голове дочери, улыбаясь ей.—Дима твой все купил, что нужно, так что не волнуйся. Еще сладости принес, Лера обрадуется завтра с утра, ведь там есть ее любимые шоколадные батончики,–Анна так сияла, искренне говоря о происходящем, пока Эванджелины не было. Не смотря на то, что вечер выдался тяжелым, ее это уже не огорчало. А Левинской только и было это нужно — чтобы ее родные не расстраивались. —Шоколадки, говоришь?–улыбнулась девушка, смотря на пакет, который лежал на столике. Ее очень порадовало, что Матвеев позаботился о будущем настроение ребенка, который по сути , не имеет к нему никакого отношения. Но все совершенно не так, ведь его мысли было совсем иными. Эванджелина — его любимая девушка, ради которой он сделает все, что потребуется, и все ее близкие люди также становятся родными для него, в силу своих возможностей, он будет стараться и для них, ведь от этого зависит и счастливая улыбка Левинской. Пожелав спокойной ночи, Эванджелина покинула их номер, возвращаясь в свой. Было темно и тихо. Значит, Матвеев уже лег спать. Потому сняв с себя обувь и всю одежду, девушку накинула легкий халатик, который лежал поверх чемодана. На носочках пройдя к кровати, она села. Дима был повернут к стене, что мешало ей разглядеть его лицо, и понять действительно ли он спит. Мягко перебравшись поближе, она слегка приподнялась,проводя рукой по его плечу и спускаясь до локтя. —Дим,–тихо шепчет девушка, ожидая какой-то реакции парня. И через секунду она слышит тяжелый вздох, а затем Матвеев переворачивается на спину, потирая глаза.—Прости,я просто хотела проверить спишь ли ты,–ее руки продолжают аккуратно водить по его коже плеча, переходя на ключицы и грудь, что-то вырисовывая, и совершенно не обращая на это внимания. —Что, все раны обработала?–спрашивает Матвеев, укладывая одну руку себе под голову и продолжая смотреть куда-то в стену перед собой. —Это была глупая ситуация. Когда я подошла к бару за водкой, то ко мне пристали несколько мужчин. Помыслы, поверь, у них были не ангельскими. И Андрей просто оказался рядом, решив, что справится с этой ситуацией, и пока он отвлек внимание на себя, я позвала охрану, но ему все равно досталось за его наглую смелость,–пояснила Левинская, наконец переводя взгляд на глаза парня. Он тихо слушал ее, а потом тихо слушал повисшую тишину. —Считаешь ли ты, что помыслы этого Андрея,такие уж ангельские на твою светлую макушку?–его вопрос прозвучал, как гром среди ясного неба, заставляя Эванджелину усомниться во всем, даже в невинности того самого милого парня.—Как много ты не видишь из-за своих пушистых ресниц и чистого взгляда,–продолжил парень, кладя свою руку поверх ее руки на его груди.—Впрочем, это не так важно. Потому что этот человек где-то за бортом, и его попытки взобраться на корабль оказываются тщетными. И так будет всегда,–Дима берет ее руку, поднося к своим губам.—Потому что, ты — моя,–и нежно целует тыльную сторону ладони. Он уверен в себе, потому ревность здесь была бы неуместна. И,верно, знает, что Эванджелина никуда от него не уйдет, потому что ее сердце уже отдано ему. —Хм,–усмехается Левинская, наклоняясь к его лицу. Ее длинные волосы спадают на его тело, приятно щекоча кожу.—Поцелуешь?–вновь спрашивает его юная особа, ощущая, как его рука зарывается куда-то в ее волосы, проходя по коже головы. —Мне понравилось оттягивать этот момент,я хочу потянуть еще,–задумчиво предлагает чернокнижник, замечая, как ее ухмылка пропадает с лица, сменяясь на разочарование. И девушка тотчас закатывает глаза, желая отстраниться, но Дима не позволяет ей уйти.—Я шучу, ты в последнее время все воспринимаешь слишком близко,–и лишь когда в ее глазах вновь сверкают огоньки разожженной страсти, он утягивает ее в долгожданный поцелуй. Казалось бы, что все сложилось наилучшим образом для каждого из них. Однако, пока Дима и Эванджелина тешили свои влюбленные сердца в объятиях друг друга, то Андрей все еще сидел в холле. Его глаза были полны нахальности и смелости, что явно подбивало его на прочие действия. —Да?–отвечает он на звонок.—Дела хорошо. В Питере сейчас.–кратко поясняет он ситуацию.—Хах,не сегодня, так завтра она разглядит во мне то, что ей на самом деле нужно. И тогда мы сыграем.