Ночь на Лофу

Ночная тишина, внезапно наступившая после окончания битвы, прерывалась лишь скрипом старых складских подъемников. Звездные ялики, брошенные напуганными жителями Лофу, беззвучно дрейфовали в пустоте порта, словно призраки. Гулкое эхо раздалось под ногами Блэйда, когда он приземлился на один из массивных грузовых ящиков. Мужчина встал в полный рост, его длинные черные волосы с красными прядями колыхнулись от порыва ветра, пропитанного запахом озона и крови. Он огляделся, втянув носом воздух — острый, металлический привкус. До боли яркая драконья энергия тянулась тропинкой между ящиками, маня его, как магнит. Она пульсировала, живая, древняя, вызывая в груди Блэйда вспышку безумия. «Ты столько лет бегал от меня и наконец решил встретиться?» — подумал он, и бледное лицо озарила безумная усмешка. Привычное равнодушие, маска бессмертного воина, слетело, обнажив азарт хищника, учуявшего жертву. Предвкушение бурлило в крови, разжигая холод Мары внутри — вечную агонию, которую он давно научился превращать в топливо. Он так долго ждал этого момента, этой встречи, что каждый шаг отзывался эхом в костях. Раздался хлопок, прервав тишину. Порт вновь погрузился в безлюдье, и лишь глубокая вмятина на крыше грузового ящика говорила о чьем-то недавнем присутствии — о прыжке, полном грации и силы. В заброшенной диспетчерской горел тусклый свет от единственной лампы, мигающей на потрепанном столе. Порт, разоренный монстрами, пораженными Марой, никем не охранялся; всех работников эвакуировали в спешке, оставив за собой эхо паники. Идеальное место, чтобы спрятаться. И встретиться с кем-то, кого ты не можешь забыть. Дань Хэн сидел на потрепанном диване, его длинные черные волосы с синими кончиками падали на плечи, а в руках была потрепанная книга — дешевый роман, найденный в руинах. Свободной рукой он подпер голову, пока взгляд скользил по строчкам, но слова не задерживались в сознании. В его каюте на Астральном Экспрессе были куда более интересные тома — древние свитки о звездах и судьбах, — но сейчас ему нужно было просто успокоиться. Даже эта бульварная чепуха казалась спасением от бури внутри. Кончик хвоста — длинного, чешуйчатого, с синими прожилками — подергивался на пыльном полу, поднимая мелкие вихри из грязи и пыли. Нога, закинутая на другую, медленно покачивалась в такт, выдавая внутреннее напряжение. Дань Хэн с удивлением осознал, как чуждо ощущается это тело: драконья форма, которую он столько лет прятал под маской обычного человека. Жил как смертный, подавляя инстинкты, и теперь, когда маска слетела, он чувствовал себя инородным в собственной шкуре — мощным, но уязвимым. Драконья сущность бурлила, пробуждая древние желания, которые он давно запер. Внезапно Дань Хэн оторвал взгляд от книги и уставился на треснувшее окно диспетчерской. Темный силуэт мелькнул снаружи, и в помещении взметнулась пыль от порыва ветра, проникающего сквозь щели. Алые глаза Блэйда встретились с глазами Дань Хэна. На лице воина растянулась довольная усмешка — хищная, полная триумфа. — Дань Хэн, — медленно, будто смакуя каждую букву, произнес он. Голос был низким, хриплым, пропитанным ядом Мары. — Неужели ты наконец набрался храбрости встретиться со мной? — Инсин, — спокойно ответил Дань Хэн, но невольно отвел взгляд. Внутри него тугим комком сжались эмоции, затрудняя дыхание: вина за прошлое, страх перед неизбежным, тоска по тому, что было утрачено. — Пора закончить все здесь и сейчас. — Неужели? — с ядовитой насмешкой спросил Блэйд, приближаясь шаг за шагом. Его мозг пылал видениями — обрывками прошлого, — в то время как тело медленно гнило от царившего внутри холода Мары, вечной проклятой боли. Встав напротив дракона, он медленно наклонился, заставляя того смотреть в глаза. Дань Хэн сглотнул ком в горле, уставившись в до боли знакомые алые омуты — чужие теперь, искаженные безумием, но все еще эхом отзывающиеся в душе. Воспоминания о времени, проведенном с Блэйдом в далеком прошлом — как Дань Фэн и Инсин, кузнецы судеб, — нахлынули, будто слезы, застилали взгляд. Грудь разрывалась от переполнявших эмоций: боль, страх, раскаяние, тоска и... что-то темное, запретное, что жгло ниже живота, пробуждая драконью ярость и голод. Блэйд осматривал его лицо — идеальные черты, выточенные как нефрит, — и оно вызывало всплеск обрывистых воспоминаний. Яркие, светлые моменты, полные доверия и страсти, давно утерянные, теперь причиняли ему физическую боль, усиливая жар Мары. Забинтованная рука потянулась к лицу Дань Хэна, словно вырезанному из камня. Тот дернулся, будто от пощечины, и тут же замер, дыхание участилось. Драконьи зрачки сузились, наблюдая за действиями когда-то близкого человека. Блэйд водил кончиком пальца по точеным скулам, спускаясь к подбородку. Губы мужчины сложились в некое подобие улыбки — больше похожей на оскал, полный голода. — Ты мне отвратителен, — произнес он тихо, но с такой силой, что воздух задрожал. Большой палец задел нижнюю губу дракона, слегка надавливая, заставляя ее приоткрыться. Дань Хэн судорожно втянул носом воздух, тело отреагировало предательски — жар разлился по венам. Тишину диспетчерской нарушал лишь шорох бешено дергающегося по полу хвоста. — Я ненавижу тебя, Дань Хэн. За то, что ты сделал. За то, что оставил меня гнить и биться в агонии этого бессмертного тела. Блэйд резким движением схватил свободной рукой рог на голове дракона — твердый, изогнутый, чувствительный, как нерв — и заставил его откинуть голову назад. Дань Хэн ахнул от внезапной боли, смешанной с вспышкой удовольствия, пронизывающей все тело. Блэйд наклонился к его уху, с хищническим упоением наблюдая, как прерывисто задышал дракон. Хриплое дыхание обожгло кожу: — Ты же этого хочешь, не так ли? Хочешь, чтобы я напомнил тебе, кто мы. Хочешь почувствовать нити прошлого, что все еще связывают нас. Дракон прикрыл глаза, чувствуя, как по телу растекается жар, скапливаясь ниже живота в тугой узел желания. Рука мужчины продолжала сжимать рог, посылая волны мучительного удовольствия — острого, как лезвие меча, — прямо в центр его существа. Хвост хлестнул по полу, поднимая еще больше пыли, а чешуя на коже слегка заискрилась от прилива энергии. Но в этот раз что-то сломалось в Дань Хэне — драконья сущность взяла верх, превращая боль в силу. — Не понимаю, о чем ты, — резко севшим голосом ответил он, но слова прозвучали как вызов, а не отрицание. Его глаза распахнулись, зрачки расширились, и он схватил запястье Блэйда — хватка была железной, драконьей. Рычание вырвалось не из груди воина, а из горла Дань Хэна — низкое, первобытное, эхом отдающееся в стенах диспетчерской. Оно было полным ярости и голода, но под ним сквозила та же тоска, что терзала Блэйда. Блэйд замер, его алые глаза расширились от удивления, но он не отпустил рог — только теперь хватка казалась слабее, уязвимой. Дань Хэн вывернулся, используя свою силу, и перевернул ситуацию: его свободная рука обхватила горло Блэйда, прижимая к стене, а хвост обвился вокруг талии воина, удерживая на месте. — Ты ошибаешься, Инсин, — прошептал дракон, его голос стал глубже, вибрирующим от энергии. — Это я хочу напомнить тебе. Ты пришел сюда, чтобы сломать меня? Нет. Ты пришел, чтобы сломаться сам. Усмешка Блэйда дрогнула — смесь боли и возбуждения мелькнула в его глазах. Он не сопротивлялся по-настоящему; Мара в его венах жаждала этого — наказания, искупления, чего угодно, чтобы заглушить вечный холод. Дань Хэн отпустил горло, но только чтобы сорвать с воина плащ и рубашку, обнажая бледную, покрытую шрамами кожу — метки бессмертия и страданий. Пальцы дракона прошлись по груди Блэйда, сжимая соски, вызывая хриплый стон. — Ты ненавидишь меня? Хорошо. Пусть эта ненависть сожжет нас обоих. Дань Хэн толкнул Блэйда на диван, нависая сверху — его тело, мощное в драконьей форме, прижимало воина, доминируя весом и силой. Хвост скользнул по бедрам Блэйда, обвиваясь вокруг ноги, пока руки дракона расстегивали его брюки. Член Блэйда уже стоял, твердый от напряжения, но Дань Хэн не спешил: он провел рукой по длине, сжимая у основания, заставляя воина выгнуться и зарычать от фрустрации. — Почувствуй меня, — прошептал дракон, его собственная одежда соскользнула, обнажая тело: мускулистое, с чешуйчатыми узорами, и ниже — два члена, драконьих, пульсирующих от желания. Один основной, длинный и изогнутый, с ребристой текстурой; второй, чуть меньше, но такой же твердый, обещающий двойное проникновение, двойное удовольствие — или боль. Блэйд уставился на них, алые глаза потемнели от смеси страха и жажды. — Дань Хэн... — выдохнул он, но голос сломался, когда дракон наклонился и впился в его губы поцелуем — грубым, требовательным, с привкусом крови и металла. Язык Дань Хэна вторгся, покоряя, пока Блэйд не застонал в ответ, его тело выгнулось навстречу. Дань Хэн оторвался, проводя губами по шее воина, прикусывая кожу, оставляя следы. Его рука скользнула ниже, пальцы, смазанные слюной, проникли в Блэйда — сначала один, растягивая тесноту, затем второй, третий, вызывая хриплые стоны боли и удовольствия. Воин вцепился в диван, его тело дрожало, холод Мары отступал под натиском жара. — Ты мой, Инсин, — прорычал Дань Хэн, его рога слегка заискрились от энергии. Он перевернул Блэйда на живот, прижимая бедрами, и вошел — сначала основным членом, медленно, глубоко, заполняя полностью. Блэйд закричал, его тело сжалось вокруг вторженца, но дракон не остановился: второй член прижался к входу, проникая рядом, растягивая до предела. Двойное проникновение было интенсивным — ребристая текстура терлась о внутренние стенки, посылая волны экстаза сквозь них обоих. Движения Дань Хэна были яростными, ритмичными, каждый толчок отзывался эхом их прошлого: удар молнии, вспышка предательства, страсть, что жгла ярче звезд. Блэйд стонал — громко, безудержно, — его тело извивалось под драконом, руки царапали обивку. — Больше... ненавижу... тебя... — хрипел он, но слова таяли в стонах, когда хвост Дань Хэна обвился вокруг его члена, сжимая в такт толчкам. Дань Хэн схватил Блэйда за волосы, запрокидывая его голову назад, и прошептал: — Да, ненавидь. Но не уходи. Это наша судьба. Оргазм накрыл их одновременно — взрыв, разрывающий тьму, — Блэйд кончил первым, его семя брызнуло на диван, тело содрогнулось в конвульсиях, пока Дань Хэн не последовал, заполняя его изнутри двойным потоком жара. Они обмякли, дракон сверху, его дыхание тяжелое, но в омуте драконьих глазах мелькнуло что-то похожее на мир. Блэйд повернул голову, коснувшись губами руки Дань Хэна. — Это не конец, — прошептал он. — Но начало чего-то нового. Пыль осела, лампа мигнула в последний раз, и в тишине порта их нити судьбы сплелись заново — крепче, темнее, полные обещаний бури.