pathetic loser

Фран упал спиной на мягкую кровать в маленькой комнатушке, где стены стояли настолько близко друг к другу, что дышать было практически невозможно. Тяжёлый воздух, томящийся в нескольких квадратных метрах, будто стянуло в комок. Всё пространство своеобразного жилища занимали громоздкие сундуки, набитые разнообразным хламом и сокровищами. Наверняка если человек захотел бы найти в сундуках какие-то личные вещи или фрагменты скинта, то скорее всего его голова бы взорвалась от находящейся там в огромном количестве ерунды. Гарант провёл ладонью по покрывалу и повернулся на бок, отворачиваясь от двери. Его белоснежные локоны, бережно уложенные в высокий хвост, распластались по кровати, светясь в свете фонарей , проникающем в комнату из маленького окна. Со времени своего внезапного визита в чужую квартирку прошло уже несколько минут, а он даже не постарался объяснить хозяину своё странное поведение. Парни не решались проронить ни слова, словно боялись разрезать гнетущую тишину своим тихим голосом, как мягкое масло острым кухонным ножом. Лололошка присел рядом на другой конец кровати, чтобы не задеть мягкие волосы, белыми реками стекавшими с желтого одеяла. Кровать под его весом немного просела, и Фран недовольно хмыкнул. Его бархатистый голос нарушил чистую тишину между ними. — Вроде спас Поэну, уничтожил Видомнию, избавил Междумирье от нависшего страха, а живёшь в такой каморке. Как это Шрама совесть до сих пор не мучает? — он говорил это в стену, не оборачиваясь к собеседнику. Лололошка пожал плечами, бросая взор на проходящих мимо окна безмятежных мироходцев. Их беспокоили бытовые проблемы, по типу: что они сегодня будут есть на ужин, или как им лучше поторговаться с торговцем овощами. Всё это даже вровень не шло с ежедневными делами спасителей Мультивселенной, возлагающих на свои плечи столько боли и постоянного напряжения, что было удивительно, что они до сих пор не сломались под тяжестью этой ноши. Фран и вовсе взял на себя ответственность руководить всеми делами Поэны, а это значило только то, что времени на помощь друзьям у него будет в разы меньше. И он оказался прав: заваленный работой по самое горло он видел близких людей только раз в неделю, и то если повезёт и беседу с главами удастся перенести. Постоянные встречи, договорённости, проблемы гильдий, недоверие со стороны жителей города. Работа гаранта понемногу съедала его целиком, поглащая того светлого Франа, что уставал от наплыва клиентов в «Бессмертной Искре», радостно улыбался Лололошке и плакал за прилавком от слов Шрама. Всё это растворилось в дымке нависшей опасности в лице Эбардо и остальных мироходцев. Жители Поэны бунтовали по поводу нового гаранта и создания пункта помощи для дасков, некогда отбросов общества и беспомощных рабов. Фран с каждым днём гас всё больше, от прежнего весёлого торговца не осталось и следа, а всё, что видел перед собой Лололошка — это уставшего, разбитого, поглощенного переживаниями и страхом мальчика, который хотел спрятаться от всего мира. Контрабандист постоянно пытался его подбодрить и улучшить настроение, дать мотивацию работать дальше на благо Поэны, но эти диалоги уже давно перестали восприниматься как что-то стоящее. Обычное перебрасывание словами и вспоминание старых деньков, когда новичок заходил в маленький магазинчик, чтобы обменять навар на фрагменты скинта. Всё будущее рассыпалось в прах с таинственным появлением в башне Лололошки, который смог нарушить естественный ход времени и наделать таких парадоксов и дыр, что даже Боги не могли исправить того, что он наделал. Всё летело к чёрту: жизнь Мультивселенной, естественное течение времени и внутреннее состояние измученного Франа. Всё рассыпалось всё больше и больше с каждым неумолимо бегущим мгновением, словно морской песок, сбегающий с цепких пальцев, которые тщетно пытаются его ухватить. Надежда, как песок, текла через пальцы Лололошки, который в попытках удержать хоть немного песчинок, в итоге, похоже, растерял их все до единой. Однако на его ладонях всё же лежала одинокая песчинка, переливающаяся в лучах палящего солнца — Франческо, который помогал ему найти веру в будущее. Веру в победу над Эбардо и уничтожением группировки мироходцев. Сан-Фран стал его единственным проблеском света в кромешной, непроглядной тьме безнадёжности. Новичок невесомо положил ладонь на чужое плечо, чувствуя огрубевшими подушечками пальцев дрожащее тело. Брови его изогнулись в сочувственном выражении. — Фран, ты как? — в его голосе чувствовались нотки искреннего волнения за чужую жизнь. Эльф под ним свернулся в комок, обхватывая колени ладонями. — Я устал. Контрабандист нежно провёл по плечу, опустился на лопатки, двинулся к шее, и занырнул ловкими пальцами в белые локоны. Фран под ним дрогнул, чувствуя, как чужие пальцы проникают под красную резинку, держащую хвост, бережно снимают её и кладут на другой конец постели. Он ничего не говорил, да и нечего ему было сказать. Пальцы вновь зарылись в густые волосы и шершавыми от частого использования меча подушечками начали нежно массировать кожу головы. Сан-Фран расслабил всё тело и расплылся в улыбке, отдаваясь мимолётной ласке. Лололошка несильно сомкнул пальцы на шее, немного надавил, и в ход вошла вторая рука. Он ловко перебрасывал светлые пряди, чтобы те потеряли форму от столь долгого пребывания в тяжёлой аккуратной причёске, перестали давить на голову. Франческо мечтательно закрыл веки и сжал ладонями простынь. Никогда ему ещё мужчина не делал массаж, так ещё и такой нежный. — Лололошка, — проронил он в немую пустоту. — Мм? — промычал новичок, не отрывая рук от чужой головы. — Ты делал массажи кому-то ещё? Лололошка остановился, немного не поняв вопроса. Он решил уточнить: — Что? — Я не имел ввиду ничего такого, — едва заметно покраснел маг. — Просто ты так профессионально это делаешь, не учился нигде? Новичок пожал плечами, продолжая гладить кожу головы. — В любом случае я этого не помню, значит это не имеет смысла, — он отвёл немного смущенный взгляд в сторону. — По крайней мере до тебя я не помню никого, кому бы делал массаж. Сан-Фран по-собственнически улыбнулся, получая какое-то странное удовлетворение от ответа. Он чувствовал долгожданную разрядку после стольких дней напряжения, и это его до безумия радовало. Каждое касание отзывалось мелкой дрожью, вызывало по телу табун мурашек, отвлекая от всей этой ерунды, наплывшей в последнее время. Слишком нежные для мужчины руки вытягивали из головы все дурные мысли, отбрасывали в сторону. Прикосновения становились настойчивее, пальцы давили чуть сильнее, опускались всё ниже и ниже к шее. Руки легли на аккуратные плечи и сжали их, заставили помяться белоснежный пиджак. Фран приподнялся с постели, чтобы стянуть с себя мешающую верхнюю одежду. Что он делает? Он сам не отдавал себе отчёта в действиях, хотелось поскорее почувствовать расслабляющие касания на теле, окунуться в безмятежность хотя бы на полчаса, забыть про Эбардо и Междумирье. Франческо схватил пиджак за рукав, оттянул и снял его с нагруженных плеч вместе с алым ремешком. На нём оставалась ослепительная белая блуза, облегающая осевшие мышцы на руках, едва заметный пресс, и подчёркивающая тонкую талию. Лололошка засмотрелся на сильную спину, которая без пиджака казалась немного меньше. Гарант почувствовал на себе взгляд и замялся. — Ох, прости... Не знаю, стоило ли это делать, но... — он помял свой пиджак в руках и устало вздохнул. — Это странно, да? Я просто уже не могу контролировать свои действия, хочется просто лечь и расслабиться хотя бы на несколько мгновений, а здесь Эбардо, Поэна, гарантовские дела... Фран не успел договорить, почувствовав горячее дыхание за спиной. В этот же момент сильные руки нежно обвили его шею, а чужая голова опустилась подбородком на плечо. Тонкие пальцы Лололошки переплелись между собой, образовывая своеобразное кольцо. Он опустил сплетённые ладони на чужую грудь, чувствовал, как она быстро вздымается от сбитого дыхания, сердце в грудной клетке начало биться чуть быстрее. — Ло? — голос гаранта дрожал и ломался, будто его застали врасплох. Фран чувствовал спиной тепло чужого тела, объятия казались такими искренними, будто они были братьями, которые обнимали друг друга каждый день, поддерживая. Он так не хотел, чтобы это заканчивалось. От чужого тепла на душе стало чуть легче, но сердце забилось в бешеном ритме, будто он танцевал какой-то жаркий танец, прикладывая всевозможные усилия. — Фран, если бы я только мог, избавил бы тебя от всего того, что сейчас происходит, — мироходец говорил это тихо, с придыханием, особой теплотой. — Но всё, что я могу для тебя сделать — это попробовать уменьшить твоё напряжение. Мне жаль, что тебе приходится заниматься всем этим, — он прижал эльфа ближе, их объятия стали крепче. — Брось, я сам решил стать гарантом, — Сан-Фран улыбнулся, то ли пытаясь успокоить своего друга, то ли себя. — Надо же, как можно было предположить, что руководить целым городом — это так легко? Я настоящий идиот. Лололошка отвёл взгляд, раздумывая над чужими словами. Его сплетённых пальцев коснулись рукой, будто боясь, что он отпустит. — Ты вовсе не идиот, Фран. Благодаря тебе Поэна расцветает, она больше не нуждается в том жалком старике, которого мы знали, — он говорил это от чистого сердца, и гарант чувствовал, что голос его льётся мягко, без единой нотки лжи. Фран был благодарен от всего сердца. Их идиллия не нуждалась во множестве ненужных слов. — Спасибо, — единственное, что он бросил в ответ. Но это короткое «спасибо» было наполнено теплотой и искренностью того самого старого Франческо, который сиял от каждого вежливого слова в его сторону. Лололошка ещё немного повисел на чужой шее, чувствуя, как тёплая ладонь гаранта покоится на его холодных пальцах. У обоих в душе заискрился маленький огонёк беззаботного, почти детского счастья. Он прожёг маленькую дыру в их сердцах и маленькие угольки рассыпались по всему телу. Почему им так жарко? Каждый из них чувствовал что-то особенное в этих объятиях, что-то немного неловкое, будто они были не лучшими друзьями, а влюблёнными подростками, цепляющимися за каждое прикосновение руки об руку. Щёки Дейва покрылись ярким румянцем и он отстранился, расцепливая руки и чувствуя, как чужая ладонь провожает его, касаясь костяшек пальцев. Фран обернулся к другу и его распущенные волосы рассыпались по плечам белоснежными реками, приковали к себе восхищённый взгляд серых глаз под солнцезащитными очками. Гарант был настолько близко, что он немного нахмурился и осторожно протянул руки к чужому лицу и коснулся дужек очков, предварительно спросив: — Можно? Лололошка не задумываясь кивнул, расплываясь в нежной улыбке. С него аккуратно сняли чёрные очки с голубой оправой, стараясь не задеть лицо. Под серыми глазами красовались заметные мешки от недосыпания, но эти глаза были полны любви и искренности, смотрели на гаранта любопытно и по-особенному добро. Фран, не отдавая себе отчёта, отложил очки в сторону и обвил лицо контрабандиста ладонями. Мироходец сильно смутился, но эльф не придал этому значения. Изучающий взгляд Лололошки блуждал по чужому лицу, заглядывал в чёрные омуты глаз, похожие на пространственную пустоту, смотрел на острый нос, буквально утыкающийся в его собственный, замечал пылающие розовые щёки. Между ними ещё никогда не было такой напряжённой в романтическом плане и одновременно тяжёлой и жаркой обстановки. Оба не хотели отстраняться и оба не знали, что делать дальше. Они просто смотрели в темные глаза напротив, тонули в них, не могли оторваться. Смотрели с придыханием и необъяснимой любовью. Лололошка сжал свои брюки в ладонях и немного двинулся вперёд, касаясь кончиком своего носа чужого. Фран тоже приблизился для поцелуя, но не слишком близко. Его губы слегка касались чужих, но не примыкали полностью, будто раздумывали над путём отступления. Но Лололошка уверенно закрыл веки и толкнулся вперёд. Его тёплые губы накрылись чужими, мягкими от гигиенических помад и уходовых процедур. Как-никак Франческо всегда был модником, а после получения должности гаранта так и вовсе стал воспринимать свой опрятный и великолепный вид как должное. Сан-Фран неуверенно приоткрыл губы и почувствовал, как в рот проникает чужое горячее дыхание, опаляет всё внутри, прожигает до самого торса. Его сердце бешено заколотилось, будто кто-то в его голове начал бить тревогу. Он поднял ладони с щёк к ушам, пропустил их между средним и безымянным пальцами, прижимая ближе к себе, чувствуя грудью частое сердцебиение контрабандиста. Лололошка поднял руки и опустил их на чужие плечи, тут же сжимая с животной страстью. Его язык проник в горячий рот гаранта, переплёлся с чужим, начал толкаться в него и настойчиво исследовать полость рта. Контрабандист провёл по нёбу, вытащил язык и облизнулся, жадно всасывая воздух подле них. Фран даже не успел глотнуть партию такого нужного кислорода, как к нему снова прилипли, жадно целуя. Раньше гарант думал, что новичок до невозможности невинен, а сейчас он целует его с такой страстью и профессионализмом, будто проворачивал это уже кучу раз. Стоит ли говорить ему, что он забрал у гаранта первый поцелуй? Пожалуй, чуть позже. Лололошка привстал с кровати, не разрывая губ, толкнулся в сторону Франа и медленно повалил его на простынь, придерживая мужчину руками. Контрабандист отдалился, чтобы посмотреть на чужое лицо, позволить гаранту передохнуть. Тот жадно вдохнул воздух полной грудью. Его глаза были прикрыты, а щёки горели алым огнём и сливались с прекрасной лилией в густых волосах. Сан-Фран взглянул в серые глаза, опуская ладони на сильные плечи. Он пытался отдышаться, одуматься, переварить то, что они делают. Никакие мысли в голову не лезли, его тело пылало, требовало ещё, больше ласки, больше прикосновений, больше поцелуев и объятий. Именно этого ему не хватало в этой рутине скучных дней. Любимого человека. Ему было одиноко и больно, а теперь они с Лололошкой в моменте обмениваются жаркими поцелуями, объятиями, словами поддержки. Мир в мгновение обрёл краски, желание жить и продолжать стараться ради единственного человека и нелепых поцелуев, ласкающих истосковавшуюся душу. Контрабандист вновь опустился на чужие губы, всасывая их, кусая, словно в попытках разодрать мужчину на части, проглотить полностью. Нежный поцелуй перетёк в страстные, быстрые, жадные касания губами в губы. Руки гаранта блуждали по чужому телу, крепко сжимали плечи, сбрасывали кожаную куртку контрабандиста на пол, зарываясь ладонями в кудрявые каштановые волосы. Их губы не останавливались, сплетались в жарком танце, отдалялись, дышали друг в друга горячими потоками воздуха и снова приникали друг к другу, обвивали, ласкали с особенной нежностью. Холодная рука контрабандиста ловко расстегнула несколько пуговиц и нырнула под белую блузку, проводя пальцами по бледному торсу. Опьяняющие поцелуи боролись со здравым смыслом и моральными принципами, затмевали и разрушали их в прах, втаптывая в землю. Франа так и тянуло плюнуть на всё это, отдаться близкому человеку, расслабиться и получить несказанное удовольствие. Желание разгоралось в закоулках мозга с каждым мгновением всё сильнее, словно огонёк в потухшем костре, обжигало руки, сбрасывало оковы и предоставляло вольность любым движениям. Лололошка поднял руку по торсу вверх, погладил пресс и коснулся сосков. Франческо под ним задрожал, отрываясь от чужих губ, скалясь. Он сам не понимал, почему тело до сих пор пребывало в странном напряжении, не позволяло владельцу расслабиться. В закоулках его подсознания зазвучал настойчивый голос в попытках образумить эльфа. «Резко. Слишком быстро. Мы друзья, просто друзья. Страшно. Убегай. Не простишь себя.» Обрывки собственных мыслей ледяным клеймом легли на руки. Холодная рука Лололошки вновь скользнула по торсу вниз, но её беспощадно перехватили, лишая возможности двигаться. Фран странно трясся, не понимая, что происходит с его телом. Голова начала проясняться, ставить вперёд умение здраво размышлять. Он медленно оттянул от себя руку Лололошки, вскинувшего брови от недоумения, и скинул её на кровать. Другая ладонь слегка оттолкнула от себя чужое тело. — Фран?.. Что случилось? — контрабандист с волнением заключил ладонь мага в свои, но тот резко отдёрнул её. — Прости, но всё это, — он привстал с кровати, пытаясь отдышаться. — Это странно, понимаешь? Не правильно. — гарант не понимал, что говорит, щёки горели с адской силой, руки сами начали быстро собираться, а изо рта доносилось непонятное бормотание. Он нашел единственный выход из ситуации в побеге. Эльф быстро застегнул на себе пуговицы и наспех завязал волосы красной резинкой, оставляя много петухов. Он подхватил белый пиджак, отряхнул его и подлетел к двери, обхватывая деревянную ручку. Перед выходом он помедлил, и, не оглядываясь, бросил Лололошке короткое «Прости». Сан-Фран распахнул вход в маленькую комнату и вылетел из неё стрелой. Его белые локоны взметнулись вверх, исчезая за углом, и дверь с громким хлопком закрылась. Мироходец остался сидеть на кровати, глупо вглядываясь в дверь и пытаясь понять, что произошло. В его голове взрывался настоящий вулкан. Он сделал что-то не так? Разве это не взаимно? Разве он настолько плох? От всех этих переживаний по поводу Поэны, Эбардо и сбежавшего в панике Франа, Лололошка коснулся своего лица, чувствуя, как что-то горячее катится от уголка глаза до подбородка. Он остался один, наедине со своими переживаниями, чувствами, и немой тишиной. В воздухе до сих пор витал сладкий запах карамельных духов Франа, омывал комнату своим ароматом и касался носа контрабандиста. Лошка смахнул устремившуюся вниз горячую слезу и уставился на желтую простынь, где невинно покоился прекрасный забытый красный цветок. Он подхватил его за маленький стебель, который помогал держаться на белоснежных волосах, и повертел в пальцах. Один лепесток оторвался и упал, приковывая к себе взгляд серых глаз. Лололошка грустно улыбнулся и упал на спину, чувствуя позвоночником мягкость нагретой от двух тел кровати. Он поднял руку с цветком высоко над собой, разглядывая тонкие пальцы на фоне коричневого потолка, держащие тонкий стебель. — Ну вот и снова я остался один, самый неудачный мироходец во всей Мультивселенной, — он прижал руку к себе, закрывая веки. Чужой аромат, тепло, вкус сладких губ, оставшихся на его теле выгравированными следами, глубоко резали сердце. Он перевернулся на бок и положил лилию на подушку рядом, проводя пальцем по нежным лепесткам. — Ха, я и правда жалкий неудачник. Прямо как говорил Эбардо. Очередная одинокая слеза скатилась по щеке и впиталась в подушку. Лололошка согнулся пополам, обнимая одеяло, впитывая в себя сладкий аромат духов. Похоже, ему уже и правда давно нужно было перестать бороться. «Это странно, понимаешь? Не правильно.» — чужие слова тонким лезвием прошлись по телу, отзываясь эхом в голове. Бархатистый голос вновь зазвучал звонко и напористо, повторяя сказанную фразу. — Вот надо же мне было лезть к нему после поцелуя, — Лололошка закрыл глаза руками, пытаясь избавиться от назойливых слов, без конца повторяющихся внутри мозга. — Я так хотел заполучить тебя, что совсем потерял голову. Прости, Фран, прости. Последнюю фразу он прошептал в пустое пространство комнаты, сжимая в дрожащих ладонях желтую простынь. В который раз он страдал от своей наивности и легкомыслия, детской веры в каждого встречного, который хорошо к нему относился. Франческо как раз был одним из таких людей, но он был намного лучше, добрее, красивее, искреннее, чем любой человек, с которым он когда-либо пересекался. Он не скрывал ничего от своего лучшего друга и выворачивал душу наизнанку, пытаясь показать настоящего себя. Контрабандист никогда не чувствовал такой преданности по отношению к себе, искреннего волнения. Пожалуй именно из-за этого он стал влюбляться в этого странного беловолосого эльфа, которого на протяжении всего существования испытывала жажда мести к зеленоглазому мироходцу, уничтожившего всю его жизнь. И Лололошка чувствовал, насколько боль Франа заразительно передаётся к нему, хочется разорвать этого Эбардо в пыль, обречь на вечные страдания, заставить почувствовать обиду и грусть. Хотелось поставить того на колени перед гарантом, заставить душевно молить о прощении, которое даже на процент не сможет восстановить доверие к себе. Эбардо потерял сердце и совесть много сотен лет назад, а Лололошка только что глупейшим образом в одно мгновение потерял свою поддержку и последнюю веру в будущее.