The Moon of Eternity Sadness

Кадзухе было больно смотреть на чужие слезы, так, что он очень бережно старался стереть с лица каждую солёную капельку. - Ты итак получил своё "наказание". Я думаю, люди простят тебя, если узнают всю правду.- Блондин отнял свои руки от Кабукимоно, выпрямился и подал руку, в надежде, что её примут.- Не бойся. Я всегда буду рядом с тобой. Лицо самурая растянулось в улыбке, наблюдая за нерешительными действиями божества. Сердце щемит от этого зрелища, словно дежавю, будто он уже когда-то видел подобное. Возможно, это просто отголосок прошлых носителей силы Звёзд, но что бы это не было, Каэдэхара больше не хочет видеть подобных сцен. Куни долго колебался в принятии решения, взвешивая все за и против. Он не верил, не доверял и подозрительно относился к такой доброте, пока не вспомнил. Кабукимоно стоял на балконе своей комнаты во дворце, наблюдая очередной праздник своей сестры. Куча украшений на тему солнца, дня, света и гармонии. Парня это всегда раздражало, ведь Райдэн не сделала ничего, чтоб заслужить такую признательность граждан. Она всегда была немного странной, стремилась к "вечности". Вечность в её глазах было ничем иным как алчность и желание править вечно, накопить как можно больше богатств, бесконечную любовь своих подданных. И у неё это выходит отлично. Бог Луны смотрел на безжизненные горные массивы, толпы голодающего и бедного населения, умирающих от засухи и жары под палящим солнцем, а потом его коробило от отвращения, когда видел, какие пиры и пляски устраивают богатеи, вместе с Сёгуном рассуждая о том, чтобы повторить такое мероприятие. Бакэнэко видел, сколько еды, фруктов и денег уходили в пустую, в никуда. И ладно это, народ ещё не был слеп тогда, они пытались жаловаться правительству, но каждый раз этих людей отправляли в армию для бесконечных войн сёгуната. И так шёл год за годом, божества всё сильнее отдалялись друг от друга. Райдэн всегда была сильнее, чем Кабуки, пока тот был ещё очень молодым и всё равно наивным мальчиком. Она стала подменивать свитки, запрещала выходить ёкаю на улицу после восхода Солнца, народ, прогнувшийся под гнётом пропаганды, начинал потихоньку вырабатывать неприязнь к Принцу Ночи. А бедный юноша не понимал, почему его закидывают камнями местные дети, игнорируют собственные слуги, а родная сестра так его ненавидит. В сердце поселилась горечь и обида, темноволосый всё сильнее замыкался в себе. Только во снах людей, коими он мог управлять, он видел утешение, помогал всем избавиться от кошмаров и плохих воспоминаний, ночью призывал дождь, чтоб делать людей счастливей. Но слепота, навязанная Райдэн, окутала всех. Обида превратилась в злость, злость в печаль, печаль в ненависть. И ко всем вокруг и к самому себе, ведь его заставили поверить, что бедный ёкай лишь ошибка. Эмоции постепенно наращивали вокруг его души и сердца непроницаемый барьер, ужасные мысли заполняли голову, хотелось лишь, чтобы его наконец-то приняли и полюбили. И такой человек нашёлся. Однажды, после очередного потока грязи в свой адрес, Кабукимоно сбежал в горный лес, где плакал один под деревом. Там его нашел молодой парень с каштановыми волосами и очень добрым взглядом. Это был один из приближённых Сёгуна, поэтому заметив того, бакэнэко хотел убежать, но ничего плохого от искусного кузнеца не последовало. Кот удивился такому и даже сильнее испугался. Он привык, чтобы его сразу прогнали или ещё чего похуже, но Хисахидэ просто сел рядом и слегка приобнял напуганного бедняжку. - Сегодня чудесный закат, не правда ли?- это была самая лучезарная и дружелюбная улыбка, которую синеглазый видел в своей жизни. От непонимания и волнения он сразу же покраснел и отвернулся, чем вызвал тихий смешок- Я что-то не так сказал? - В-всё так.. Нива, же, я прав? - Прав, цветочек. "Цветочек". Это прозвище застряло в его памяти и очень грело давно потрепанную вечно кровоточащими ранами душу. Это вызывало бурный диссонанс, но вместе с тем и отторжение таких чувств. Будто они были хуже, чем неистовое желание покончить со всем происходящим, борящееся с очевидным страхом смерти и боязнью оставить людей без покровительства. Парень начинал сильно бояться одиночества и тоски, что поселилась в душе вместе с новым именем. Таковым было знакомство Кабукимоно со своим лучшим и единственным другом. Тот его поддерживал, ценил всё, что молодое божество делало и хвалил за каждый маленький успех. Но даже такая поддержка не помогала остановить развивающееся в сердце принца семя тьмы. Кабуки становился всё более отстранённым, очень неохотно опускал Луну по утрам, от чего сильно огребал. В голове был настырный и пугающий голос, который приказывал делать ужасные вещи, а волей сломленной куклы легко управлять. Люди чаще стали страдать от кошмаров, опасных ночных лесных животных, от гроз и ураганов, иногда даже цунами. И вот в очередной праздник Солнца, в полдень, Кабукимоно вышел к людям на возвышающуюся кафедру перед тронами в тронном зале. Все уставились на злого и немного нервного принца, особенно взбесилась Райдэн, пока её гнев пытался остановить Хисахидэ. - Ты действительно считаешь, что я останусь в тени, пока они купаются в лучах твоего драгоценного света?!- воскликнул он, показывая рукой на всех присутствующих. От такого резкого и правдивого заявления, Сёгун опешила и потеряла дар речи.- В Инадзуме может быть теперь лишь один сёгун. И этим сёгуном.. Буду.. Я!!!!! Одним ударом ноги об пол здание затряслось, а витраж с изображением Райдэн разбился, как и кафедра, открывая вид на Солнце в зените. Схватив свой гнозис, божество подняло Луну, чем устроило ужаснейшее затмение, повергшее в ужас всех. Ненависть смешавшаяся с магией нашла свой выход и преобразила Принца в Повелителя кошмаров. Все, кроме Нивы и Райдэн разбежались, под истерический и самодовольный смех. - Кабуки! Немедленно опусти Луну! Ты обязан! - Кабуки? Как пренебрежительно.. Это имя давно устарело, как и поклонение твоему "прекрасному" Солнцу. Отныне меня стоит величать Куникудзуси! - от прежней стеснительности и печали не осталось и следа, лишь ярость и ненависть, что обрели свою физическую оболочку. Это больше не был тот милый Кабукимоно, что продолжал верить в людей.- И моя единственная обязанность сейчас - УНИЧТОЖИТЬ ТЕБЯ! В архонта Солнца полетели стрелы, мечи и просто заряды из тёмной электрической магии. Девушка конечно-же успела отразить все эти атаки, но контратаковать не могла. Вся ярость и злоба были настолько сильны, что теперь Куникудзуси было не остановить в одиночку. Звёздная душа, в лице Нивы смотрел на всё происходящее с ужасом и сожалением. Он очень хотел спасти и вернуть своего друга, остановить кровавую бойню двух богов. Хисахидэ понимал, что тот, кто был когда-то раньше его любимым "цветочком", таковым уже не являлся, это было совершенно другое существо, которое было взрощенно Сёгуном и забрало себе его друга. Куникудзуси безжалостно атаковал свою сестру, выплескивая всю скопившуюся с годами ненависть и обиду, пока в один момент перед ним не показался молодой мастер мечей, что встрял между дракой. Что-то глубоко спрятанное в душе кричало, что его нельзя ранить или покалечить, это запрещено, этот человек божеству дорог. Через пелену тёмных сил, истинный Кабукимоно пробудился на малое мгновение. Нива обратился к запутавшемуся бакэнэко: - Цветочек, пожалуйста, не надо. Не превращайся в свою сестру..- с надеждой и болью смотрели на Принца серые глаза кузнеца. Голос Куникудзуси всё кричал, мол: " Что этот недоумок себе выдумал?! Как он смеет сравнивать и ставить в одну планку нас и её?! Хамство и безрассудство", в то время как настоящий ёкай боролся с ним. Этой минутной заминки хватило, чтобы Сёгун всё же нанесла сильный удар по Вестнику вечной ночи, оглушив того, а потом сковала цепями из чистой солнечной силы, что приносило ужасную боль. Вскоре этими же цепями его приковали на целую тысячу лет на Луне, в павильоне Сяккэи, где было темнее чем ночью, но он чувствовал запах кленовых листьев, который возненавидел всем сердцем и душой. "- Доброта этого мудака была лишь отвлекающим манёвром... ОН предал меня.. Он сам бросил меня на растерзание здесь.. - А ты ведь знал, что вся его доброта лишь уловка.. - Нельзя никому доверять. Люди нас никогда не полюбят и не примут..." Голова Кабукимоно опустилась и послышалось злобное шипение - Ах, если б ты только знал, сколько подобных пустых слов я слышал в своей жизни... Наш гнев не остановить.. Даже ты нам не помешаешь, Нива!- даже спустя столько лет, но потомок Нивы был точь в точь похож на него, будто через слова Кадзухи говорил сам Хисахидэ. Руку так никто и не принял, её лишь наоборот отбили от себя, от чего самурай опешил, а потом его выкинуло из подсознания божества. Нужно было бежать, но сердце так болело, что он не мог пошевелиться. Оказался Каэдэхара совсем один в тронном зале: без гнозиса и без лучшего друга, лишь ужасный тёмный след на душе требовал вырваться. - Он... Боится.. И очень сильно.. Но как я могу ему помочь? Он думает, что я очередной предатель... В какого-же изверга я верил все эти годы- Кадзуха схватился за свои белые локоны и упал на колени, всхлипывая. По факту, он ничем не отличался от тех людей, что презирали Куни. Он не ценил, то что имел, пока всё не потерял. С детства он жаловался на тяжёлую жизнь, без забот, в приюте жаловался, что у него нет друзей, когда дети тянулись к нему аравой, пока им не стали промывать мозги, он жаловался на Хэйдзо, что "недостаточно" его любил. А ведь множество раз юный детектив говорил истину и дельные советы, видел этот мир насквозь и просто потерял веру в сёгуна и её последователей. Потерял веру в Каэдэхару, что никак не хотел меняться, лишь упрекал друга в чересчур "грубом поведении". "- Так, Каэдэхара! Соберись! Что тебе говорил Хэйдзо?!. Не смей опускать руки на пол пути к победе! Да, этого пол пути нет, но возможность есть. Почему я разлегся тут как сопля от одного поражения?? Я проиграл эту битву, но не войну... Только как же мне всё-таки образумить Куни?...." Дальше времени на размышления не было, ведь самурая скрутили как заложника и повели в подвальные помещения дворца.