Как обычно

Шаверма готовится очень просто. Берёшь мясо, помидоры, огурцы, капусту и лук, выкладываешь на лаваш, поливаешь сверху соусом и заворачиваешь. Можно добавить сыр или грибы... А потом обжариваешь на капле любви и радуешь жителей Петербурга тем, чего в Москве с их ритмом жизни никогда не будет. Любить людей в такой спешке там просто невозможно. — Арсюш, мне как обычно. — Появляется в окошке усатая морда Грома, который козырьком кепки уткнулся в стекло, а Арсен, отвлекаясь от чтения свежей газеты, радостно улыбается в ответ. — Игорь! Какие люди! Как твоё ничего? — Руки уже заученным движением раскладывают лаваш и нарезают мясо. — Да потихоньку. — Пожимает плечами Гром, неловко улыбаясь в ответ, словно не веря, что ему могут быть настолько рады. — Устал сильно, вот и... Пришёл. От твоей стряпни сразу жить хочется. Арсен улыбается, подбадривает Игоря так, словно тот был ему племянником или даже сыном, подаёт шаверму, жмёт руку, сняв перчатки, выслушивает жалобы на коллег и уверяет, что всё будет хорошо. И Арсену, в отличие от всего этого мира, хочется верить. — Ну, пойду я, наверное... — Игорь не умеет прощаться и прощаться не хочет, здесь, на этом острове спокойствия, у него нет никаких тревог о Чумном Докторе, гуляющем по Питеру, нет никаких нервов о московских ментах, забравших у него работу... Здесь уютно как дома, несмотря на то, что стоит Игорь на улице под мелко накрапывающим дождём. — Давай-давай, родной, спи спокойно, ни о чём не тревожься! — Арсен улыбается в свои пышные усы, а Игорь уходит по проспекту и с каждым шагом кажется всё более уставшим, более сломанным этим тяжёлым Питерским небом, упавшим ему на плечи. Арсен смотрит ему вслед и качает головой. Вот он, блюститель закона. И где его закон сейчас? Почему закон не защищает того, кто защищает закон? — Арсен, привет, родной, мне как обычно. — Раздаётся голос учительницы местной районной школы, и Арсен с улыбкой выглядывает, чтоб кивнуть. — Лиля Пална, доброго вечера, как жизнь? — Он улыбается, накладывает ей в шаверму побольше грибочков, а женщина чуть ли не искрится от переполняющих её эмоций. — Есть на свете справедливость, Арсен. Мудака этого, который Дианочку нашу обесчестил, нашли в гаражах изуродованным. Нельзя людям зла желать, но этого урода я жалеть не буду... — О мёртвых либо хорошо, либо ничего кроме правды. — Соглашается Арсен, обжаривая шаверму и заворачивая её в салфетки. — Какая-никакая, а справедливость. — Кивает он, подавая заказ женщине. — Нервов девочке это не вернёт, конечно, но хоть кому-то было дело до её горя. Спасибо, что слушаешь, знаю, ты устаёшь сильно от нас... — Арсен качает головой, подбадривает учительницу, прощаясь с ней, а сам садится на свой табурет и не может избавиться от улыбки. Виновный наказан, эти две девушки могут жить не боясь прошлого... Это ли не счастье? Шаверма готовится очень просто. Берёшь лаваш, на него мясо, сверху огурцы и помидоры. Иногда, для особых мазохистов, можно навалить халапеньо. Лук, капуста и соус завершают композицию, после них можно завернуть, обжарить и с любовью подать клиенту. — Арсюш, мне как обычно. — Слышится голос майора, но в окошке его не видно. Он стоит рядом, лбом уткнувшись в скрещенные на небольшом подоконнике, выполняющем функцию столика, руки. — Вай, Игорёша, что стряслось?! — Выглядывает Арсен из своей обители Петербургской любви, чтоб убедиться, что согнутый почти пополам майор не собирается случайно умереть, испортив тем самым крайне приятный пейзаж вокруг своим трупом. — Порядок. Затрахался просто. Ты новости смотрел? Они долго обсуждают арест и суд над Гречкиным, несчастного сироту, лишённого единственного близкого ему человека... Игорь уходит разбитым и злым, держа себя в руках только ради шавермы, которую несёт домой, а Арсен клацает по кнопкам телефона и ищет свежий новостной выпуск. Он и сам не знал, как мог пропустить такую трагедию... От новостного просмотра его пару раз отвлекли заказами, люди жаловались своим друзьям по телефону на свои проблемы, постояшки делились проблемами с Арсеном, неизменно получая тонны поддержки и вкуснейшую шаверму, а Арсен улыбался им и возвращался домой уставшим и эмоционально вымотанным. Столько лет прошло, а он всё не может перестать пропускать чужие эмоции через себя. — Вечер добрый, Арсюш, мне как обычно. — Стучит по стеклу костяшками пальцев Валера, уставший после работы, сонный и желающий поскорей оказаться в горячей ванне. — Ты новости смотрел? — Вай, родной, когда смотреть, работы много! — Качает головой Арсен, кладя побольше халапеньо в шаверму. — А что случилось? — Исаева кинула и клиентов, и дольщиков. Ну, это банк наш местный. У меня на сберегательном столько денег лежало, а теперь они мне, мол, извините, а "бамажка" где? У нас нет ничего, не обязаны. Завтра все в прокуратуру идём. — Арсен качает головой, возмущается на власть города, допустившую такое, отдаёт заказ и тяжело вздыхает. Нет, конечно, счастьем с ним тоже делятся. Лиля Пална к нему первому пришла поделиться радостью, что у неё родилась Диана, Игорь отмечал с ним своё повышение до майора, но горя у людей в последнее время стало намного больше, а тревога внешнего мира быстро гасила лучики радости, пробивающиеся сквозь океан негатива. — Мне как обычно, Арсюш. И привет. — Опирается плечом на стену последнего оплота своей радости в городе Игорь, просовывая деньги в окошко. — Что-то не особо счастлива наша полиция... — Качает головой Арсен. — Чего стряслось, родной? И Игорь едва сдерживая слезы бессилия рассказывает про конфликт в казино, про то, как, по сути, обычные люди беззащитны перед богачами. Как те, кто считает, что делают правое дело, сеют ещё больший хаос, чем упорядоченное беззаконие. Игорь устал. Игорь вымотан. Игорь не знает что делать, но завтра едет к Разумовскому на разговор и, возможно, они вместе придумают, как решить вопрос с казино. Арсен выдаёт Игорю заказ, выходит, сдавая смену коллеге, и какое-то время идёт с Громом рядом в полной тишине. — Родной, ты не волнуйся. На любую рыбку найдётся рыбка покрупнее. — Хлопает Арсен Игоря по плечу и пытается улыбнуться. — Как, говоришь, хозяина казино зовут? Они расходятся спустя пару минут общей дороги, всё же Игорь живёт немного дальше, а Арсен заходит домой, моет руки, ставит чайник на плиту и, сев на единственную табуретку в своей квартире, смотрит на семейную фотографию, висящую на холодильнике на трёх магнитах из Сочи, Адлера и Анапы. Когда-то закон не защитил ни его жену, ни его сына. Они улыбаются ему теперь только с фотографии на холодильнике и с обоев на экране телефона, а голоса их, увековеченные в единственном видео из поезда, никогда не скажут ему ничего кроме: «— Ну, Амиш, скажи привет папе! — Улыбается супруга, отвлекая мальчика от разглядывая пейзажей, проносящихся за окном — П'ивет! — Отзывается тот, махая рукой отражению отца в окне» Видео на семь секунд, где и жена, и сын такие радостные и живые, и, если б Арсен знал, что случится такая трагедия, он бы не выключал камеру никогда на все оставшиеся полтора года, чтобы у него осталось хоть что-то. Чайник на плите свистит, Арсен наливает кипяток в кружку, закидывая в неё пакетик, из сладостей осталась только пара печенек с шоколадной крошкой, но ему, в общем-то, больше и не надо. По телевизору крутят непонятных блогерш с накаченными губами и, почему-то, мужскими именами, кричат о запросах в Вселенную... Арсен выключает его и, допив чай, идёт в комнату, когда-то принадлежащую его сыну. Задняя стенка шкафа выезжает, являя хозяину квартиры своё содержимое, и тот скидывает одежду на кровать, параллельно стягивая с себя рабочую форму. Безжизненные стеклянные глаза маски отражали в себе своего одинокого владельца и, словно в неумелой попытке поддержать, затемняли всю обстановку вокруг. Арсен натягивает костюм и маску, выходит из подъезда через подвальные помещения и вдыхает холодный ночной воздух. Казино, банк, псевдо-благотворительные фонды и движения... У него так много работы до утра, что на остановки просто нет времени. — Арсюш, мне как обычно. — Раздаётся усталый голос Майора полиции, и Арсен привычным движением раскладывает лаваш. — Сил с этим Чумным Доктором нет уже никаких, живу только благодаря твоей шаверме и силе любви. — Вай-вай, Игорь, брат, обращайся, ты ж знаешь, моё плечо всегда готово тебя поддержать, а жилетка готова выслушать! Игорю как обычно. И Лиле Палне как обычно. И Валере как обычно. Всё в этом городе происходит как обычно. Люди не меняются, течение жизни не меняется, места тоже остаются теми же Меняются только истории. — Мне как обычно, Арсюш. И здравствуй.