Практичность, дальновидность и прочие добродетели

Пятнадцатилетняя Джинкс ворвалась в любимую-единственную курилку Севики, будучи подозрительно тихой и неумолимо мрачной. - Силко - тупой, - сквозь зубы пробормотала она. И, пока Севика не успела обнаружить свое присутствие возмущенным кашлем, добавила со странной сентиментальностью: - Силко совершенно не понимает, как Виктор мог бы быть офигительно полезен нашему Зауну. Севика подавилась вопросом о местоимении "наш", в то же время припоминая, когда кто-либо в последний раз осмеливался называть босса тупым - в глаза или заочно, не суть важно. - О, ты тут опять киснешь, - Джинкс скуксилась, поскучнела и взялась за разболтанную дверную ручку. - Не смотри на меня волком, я не курить пришла, а просто немного похандрить без лишних ушей. - И твои уши я с удовольствием оторву, если все-таки узнаю, что ты дымишь теми дрянными сигарами из верхнего ящика! - с большим удовольствием перевела тему Севика. Ее по-прежнему что-то во всей этой ситуации смущало. Когда Джинкс покинула ставший временно непригодным для уединения тихий уголок, Севика покопалась в памяти и довольно быстро вспомнила Виктора. Тощий, с серо-голубоватой кожей и острыми скулами. Глаза как два темных самоцвета в дрянной оправе воспаленных век. И на трость еще опирался, задохлик эдакий. Однако в его взгляде и голосе, нет-нет, да и проскальзывала какая-то металлическая, несгибаемая мощь. У Севики такие люди вызывали подспудное уважение. Вот босс тоже вроде бы физическим превосходством не похвастается... Впрочем, все фигня! Виктор, что важнее всего, вроде как был будь здоров по науке и в связи с этим находился в последние годы исключительно в Верхнем городе. Должно быть, что-то сильно изменилось, если востребованный ученый и соратник пилтошек внезапно вспомнил о своей неприглядной родине. Севика меланхолично потушила сигару о грязное дно замызганной пепельницы-жестянки и выдохнула. Голова не ворочалась. Вдруг она заметила на полу маленькую булавочку с крошечной подвеской, которая, судя по виду, держалась на честном слове. Это был синий кристалл в форме маленькой звезды. "Да ну ладно, да ну не", - оторопело выдавила женщина и покосилась в сторону закрытой двери. Каким-то образом офигительно полезный Виктор, безбашенная воспитанница Силко и найденная улика сложились в полную картину. Так или иначе, теперь придется поговорить с боссом. Странно, что раньше ничего такого не произошло. Первый блин, говорят, всегда комом. А Севика, видят звезды, ненавидела выпечку.

***

Звезды были на стороне кого-то другого. Силко покинул свой импровизированный офис и не оставил никаких распоряжений - а значит, вернется либо очень скоро, либо очень неожиданным образом. Либо и то, и другое. Джинкс не обнаружила никаких признаков беспокойства по поводу утери булавки с подвеской. Она громыхала в своей мастерской и голосила припев особенно раздражающей песни. Потом вдруг наступила эпическая тишина. Какая-то отвертка или большая деталь гулко упала на дощатый пол и покатилась в неизвестном направлении. "А вот и оно", - подумала Севика без ненужной конкретики. Синенькая звездочка на ее грубой мозолистой ладони казалась чем-то неуместным и почти трогательным. Только вот когда они успели грубо говоря поладить и закорешиться? И на каком основании? И что теперь, спрашивается, положено делать Севике? Пришлось ловко спрятать в бездонный карман странную безделушку. Джинкс загремела ботинками на лестнице и, тяжело дыша, остановилась в полутора метрах от нелюбимой ею персоны. - Мне как-то непонятно, - хрипло проговорила она и бросила нечитаемый взгляд исподлобья, - Почему ты чужие вещи-то прикарманиваешь? Как так-то?! Севика было вскинулась на такую наглость, но окончание фразы резануло по ушам звенящей беспомощностью и детской обидой. - Пфф. Мне еще не хватало барахло всяких соплячек собирать. Я не помойная крыса, к твоему сведению, - с напускным безразличием ответила Севика и очень легко извлекла из кармана заветную вещицу. Джинкс засияла и одним прыжком метнулась к телохранительнице, но увы. Не все было так просто. Рука исчезла за массивной спиной женщины, а в ее взгляде сверкнул подозрительный огонек. - Я тебе эту хреновину отдам, а ты мне скажешь, где и от кого ты получила этот... изысканный подарочек, - вот теперь Севика за все-е-е отыгралась, ее мстительно-едкая улыбка вогнала бы в краску и более стойкое существо, ну ничего, ей полезно ощутить себя не всесильной неприкосновенной цацей... - А я его не получала, - Джинкс округлила глаза с бесконечно огромным изумлением, ее лицо разгладилось, даже немного просветлело. - Я его не получала ни от кого и никогда. Хватило двух секунд замешательства, чтобы крутануться вокруг застывшей глыбой Севики и выхватить у нее из здоровой руки маленький желанный предмет. - Я тебе ничего не расскажу никогда, подавись, подавись! - злорадно заголосила Джинкс уже на верхних ступеньках лестницы, ведущей на чердак. Севика смачно выбранилась и пошла по своим делам. Ей не хотелось больше думать об этой сумасбродке и ее выходках. Пусть Силко сам разгребает дерьмо, вот так-то! Последнее решение за ней.

***

На чердаке Джинкс почувствовала себя в безопасности и села на пол, чтобы как следует отдышаться. Сердце бухало в груди как сумасшедшее. Силко, конечно, не запрещал своим подчиненным подниматься сюда и трогать какие-либо предметы, но подчиненные, если они не потеряли последние крупицы разума, сами не совались в логово Джинкс. Ведь она была мастером по части ловушек, а ее первое взрывное устройство и вовсе наделало шуму, о котором неприятно вспоминать... Словом, Джинкс могла быть спокойна, когда добралась до своей законной территории. Но ее состояние продолжало плачевно мотаться между глубинным ужасом, злостью на Севику, недоумением, предвкушением и паникой. Виктор - пилтоверский почетный житель местного происхождения - стоял у Джинкс поперек горла с того самого дня, как она увидела его профиль в подобранной где-то газете. Она три ночи спала неспокойно, три дня нарезала круги по мастерской, а затем сдалась и выбрала путь наименьшего сопротивления. Решила, что должна увидеть его, поговорить с ним и оставить ему на память какой-нибудь ненавязчивый сувенир. Стабилизированный осколок хекстека - это пока что утопия, а вот синее бутылочное стекло, обработанное с особой тщательностью, вполне тянет на реальность. Но Силко все испортил. Он не захотел вызывать пилтоверского гения щелчком своих влиятельных пальцев. Сказал, что обещаний на ветер бросать не имеет привычки. Вот так-то! Щеки Джинкс покраснели от запоздало пришедшего осознания, что она повела себя не лучше избалованных дур из ненавистных ею особняков. Она закинула булавку в самый дальний и темный угол, подавила порыв расплакаться и набросилась на последние чертежи. По крайней мере, у них есть целых две общих черты - острый ум и безнадежное одиночество. Джинкс заснула на своих набросках где-то через два с половиной часа, и ей приснилось, что синие звезды танцуют в темно-карих глазах напротив. Они превращаются в крошечные молнии, щекочут лицо, мельтешат, дразнят - и затем исчезают в бархатной непроницаемой темноте.

***

Потенциально полезный Зауну Виктор в то же время стоял на мосту, оперевшись на трость, и рассматривал маслянисто блестящую гладь воды в глубокой задумчивости. Он еще не знал, что у Силко есть выгодное необременительное предложение, а Синджед будет ой как рад обменяться с таким светлым умом накопленным опытом... Дети неизбежно взрослеют, а их желания становятся все более странными. Но именно так они приобретают возможность выбирать самостоятельно. Силко всегда гордился своим умением составлять из разрозненных деталей гармоничную и целостную мозаику. - Добрый вечер, мой друг, - сказал он тихо и легко коснулся обманчиво хрупкого плеча. Глаза молодого заунита действительно были ясны и пронзительны. Ранние сумерки добавляли им какого-то интригующего магнетизма. "А она не дура, впрочем... Все становится ясным только с течением времени".

***

Джинкс спала, и бархатная тьма баюкала ее в сладко-тревожном предчувствии небывалых перемен. Начиналась какая-то новая веха, и с этого момента бесполезно было надеяться, что все останется прежним.