Часть 1
«Последний виски был, похоже, лишним, И водку с джином я не должен был мешать, И как я только ночью этой выжил?! Так и ещё сумел упасть в кровать!» С минутой каждой память возвращалась, История той ночи всплывала в голове: «А как я в этом баре только оказался? Неужто Грейнджер подмешала что-то мне?» «Она сама меня позвала веселиться, Конечно, странно, мы с ней даже не друзья. Наверное, со мной хотела порезвиться, Все бабы знают, Малфой — «парень хоть куда». Мы вместе очень мило посидели, А после мы поехали домой. Ко мне, ведь у неё есть дети И муж с кирпично-рыжей головой. Я был галантен, дверь ей открывая. Я был учтив, поив её вином. Я был хорош, пивасом запивая Самбуку, сиявшую огнём. Я в душ сходил и вымыл причиндалы, А после затаился, будто зверь, Когда же эта львица, ожидая, Откроет разделявшую нас дверь. Она текла от мысли быть моею. Я поцелуями всё тело ей покрыл, И долго ублажал её губами, А стон её мне голову вскружил. Вцепившись в бёдра этой страстной рыси, Я силой притянул к себе её врата, «Люби меня, терпи, моя Кхалиси! Моею будешь ты до самого утра!» Я был брутален, словно Гослинг и Обама, От наслажденья Грейнджер лежала вся в поту, Скажу вам по секрету (это не реклама) — Девчонки этой исполнил я мечту!» «А где сейчас она? И почему не рядом?» — Задумался Малфой, взирая на кровать. «Наверное, на кухне машет задом, Чтоб кофе с булочкой в постельку мне подать!» Но не было на кухне Гермионы, Во всей квартире её следа не сыскать, И Драко, вспоминая стоны, Зачем-то принялся… обыскивать кровать. «Я точно помню, мы тут были вместе! Не мог же это быть мой сладкий сон!» Однако вместо барышни на этом самом месте Малфой нашел лишь жалкий галлеон. Впал в ступор от находки Казанова, Не мог понять, что это был за знак. «Мне галлеоном заплатили за работу? Но я прекрасен, стою целый банк!» «А может, это чаевые? Как символ честного и доброго труда». В подобной ситуации впервые Он испытал все прелести стыда. Проходит день, и вечером Малфой Всё не сумев найти ответ к загадке этой, Вручил проклятую, позорную монету Бродяге, что сидел на мостовой.
***
Все персонажи книг — марионетки, В жестоких и бесчувственных руках, Захочет автор — ты осталась в дураках, Закованной в застенках ржавой клетки. Мисс Роулинг, вы серьёзно? Рональд Уизли? Пытаетесь лапшу навесить вашим дуракам? За мною лично бегал Виктор Крам! А вы связали с рыжим половину жизни… Ну нет, извольте! Я терпеть не буду! И ночью этой, пока автор спит, Совокуплюсь с любым, кто мне прельстит, А ваш позор всю жизнь я не забуду! И вечером уже я встретилась с Малфоем, Быть может, он засранец, да и ростом не велик, Но есть ли разница, на чей мне прыгнуть dick, Чтоб «маме» отомстить и дальше жить спокойно? Ох, этот Малфой! Что за духота? Сначала два часа галдел мне о работе, Что без него всё рухнет на заводе И что начальник — пыль и мелкота. Весь вечер этот пьяный бред терпела, Пока Малфой не пригласил к себе — продолжить «наш кутёж», Крича всем телом «МНЕ УЖ НЕВТЕРПЁЖ», Приблизившись на шаг к своей заветной цели. Немного жаль, что мне пришлось нести Почти весь путь безжизненное тело. Все средства хороши в моей великой цели, И вот мы в доме этой важной алкоты. Тот цирк, что начался, не передать словами, Сначала путь к постели преградили… башмаки. Малфой усерднейше развязывал шнурки, Но те сцепились, будто намертво, с ногами. Во время битвы «не на жизнь, а насмерть» Коварная джинса бензин в огонь подлила, Спозая вниз, «копилку» оголила, И я, с трудом скрывая смех, пыталась не заплакать. Абсурдность не давала мне покоя, И я там, пользуясь моментом, Подкинула чеканную монету В «копилку» пьяного, но гордого Малфоя. Порвав шнурки, сей воин заявил, Что нужно нам обмыть победу эту, И следуя хмельному этикету, Он мне бокал вина ехидно предложил. Ещё немного трёпа, и, о Мерлин, Он встал и заявил, что удалится в душ, Ведь чистым должен быть в постели муж, И что блистать в коитусе намерен. Спустя всего лишь две минуты в ванной, Он вышел и сказал, что мой черёд, И чтобы он «вкусил мой сладкий мёд», Я не должна «так пахнуть безобразно». Пока пыталась охладить свой пыл, Я точно слышала хихиканье из спальни: Он, как подросток с годовалым воздержаньем, При виде женщины восторженно скулил. Я вышла. Подошла. Легла. Жду чуда. Но чуда не было. Наш пьяный Дон Жуан, С трудом снимая лифчик, как ботан, Промямлил: «Ща тебя… мы это… будем». Изрядно обслюнявив мой живот, Малфой спустился ниже своим ртом, По-брежневски поцеловал бутон И произнёс: «А ты уже вот-вот!» Он ловко приподнялся надо мной, Раздвинув бёдра мне, как уши спаниеля, И плюнув «ему в моську», он всецело Войти в меня пытался с головой. Пыхтел как пароход наш Буцефал, Попутно корчил пафосные рожи, Показывал язык, щипал меня за кожу И почему-то шлюхой обозвал. Спустя минуток пять он резко закричал, Обрушил на меня свою всю тяжесть тела. Мяукнул что-то, тело захрапело, Видать, тяжёлый вечерок, и Малфой подустал… Я в спешке смыла сей нерукоблудный грех. Решила — лучше домовёнок Кузя, Чем сказочный еблан с джакузи, В конце концов, мой Рон не хуже всех
.***
Бродяге в руки низложилась благодать — Какой-то юноша решил ему отдать Не медяки, не высохший батон, А целый, настоящий галлеон! Пирушку он сегодня закатив, Внимание друзей бутылкой приманив, Историю о жизни им наплёл, Через какую жопу он прошёл.
