Мамочка

Так пролетело несколько дней… Чувство стыда перед мамой терзало меня, но и вспыхнувшее желание внутри желание не собиралось отступать.Я сто раз успела пожалеть, что решилась употребить этот проклятый наркотик. Однако больше всего, меня поражал внутренний стержень мамы, которая не смотря на мою нездоровую тягу к ней продолжала любить и заботиться обо мне, невзирая на всю ту боль, которую я причинала ей своим признанием. Я видела как покраснели и опухли её прекрасные глаза, но она по прежнему мне улыбалась.Как же я себя ненавидела в эти моменты. И снова она вернулась с работы вечером и ушла переодеваться в свою комнату.Не знаю что сподвигло меня идти к ней в столь неподходящий момент, но я всё-таки осмелилась.Порой меня также порожало то, как она с достоинством носит сари, ведь не смотря на всю их красоту, они жутко неудобные. Подойдя к ней ближе обнимаю сзади.Она поворачивается и обнимает меня в ответ.В этом нет ничего удивительного, ведь я делала так с самого детства, если дверь в комнату мамы была открыта.Но тогда, я хотела получить чуточку материнского внимания как и все дети, а теперь в моих объятиях таилось нечто большее, близкое к…аморальному.Хотелось сорвать с неё это чёртово сари, почувствовать её кожу, её вкус… Не в силах больше сдерживаться отодвигаю её волосы назад и утыкаюсь носом в шею.Исходящий от неё запах жасмина, который знаком мне с самого рождения дурманил меня, заставляя терять голову. Послав куда подальше чувство стыда внутри себя, провожу языком по её шеё плавно переходя к ключице и чувствую как её начало трясти. — Мама… — касаюсь её щеки. — Я не сделаю тебе больно. — Дия, доченька, я…я знаю что ты не причинишь мне вреда, но…я не могу… — И снова я вижу в её глазах слёзы, которые скатываются по щеке. Нераздумывая я слизываю их заставив её смутиться ещё больше. — Не бойся, — обхватываю руками её талию. — Просто вспомни, что мы не родные по крови и тебе нечего стыдится. Недождавшись ответа накрываю её губы своими.Она отвечает робко и неуверенно, но это меня только заводит.Очередное доказательства того, что у неё уже очень давно никого не было в этом плане.Ну…разве что её муж — мой «отец», который ушел из семьи когда я была годовалым ребенком.Оно и к лучшему. — Знаешь… — Не хотя разрываю поцелуй и прижимаю её к себе сильнее. — Я всегда считала, что в поцелуях нет ничего особенного, что губы не имеют вкуса, но…ты убедила меня в обратном.Я готова на все, лишь бы целовать тебя вечно, — снова завлекаю её в поцелуй. Её губы что казались мне слаще меда и горячий язычок который сплелся с моим… Она всё так же по-прежнему дрожит, новая волна слез катится по её щекам, но меня это увы, не останавливает.