Химия между нами

Гарри Поттер жил в небольшом городке Хогвартс на юге Британии. Его жизнь была спокойной, равномерно предсказуемой и распланированной по часам. Он вырос в семье, которая не имела проблем с деньгами, отсюда — большой современный дом, хорошие вещи, вкусная еда. Отец был удачливым брокером, а мать торговала косметикой, отправляя её в разные города. Плюс, еще большое наследство от обоих родителей добавило кучу в их нескромный капитал. При этом родители не баловали парня, давали ему деньги каждую неделю на мелкие расходы. У него была своя комната на втором этаже, санузел и общий спортзал, куда отец заходил все реже. Парень совершенно не жаловался на жизнь. У него были прекрасные друзья, семья, свобода воли, но ему было мало этого. Он хотел приключений, эмоций и незабываемых ощущений. Впереди маячили выпускные экзамены, и после них он войдёт во взрослую жизнь. Быть может, даже съедет от родителей, что было бы идеально. Внизу на первом этаже родители обсуждали его будущее поступление в ВУЗ. — Нюниус? Лиль, ты шутишь? Это чучело не будет учить моего сына! — голос отца был слышен на втором этаже в спальне парня. Гарри хотелось биться головой о стену от сложившейся ситуации. Не стоило говорить матери о разговоре с классным руководителем. Тогда бы он не узнал, что, для того чтобы получить профессию, о которой он мечтал с детства, нужно набрать 120 баллов за три экзамена. Английский, физкультуру и предмет на выбор. С первыми двумя он вполне мог справиться. Особенно с физ-рой. А вот последний третий не выбирал бы вообще. Не то чтобы Гарри был слишком тупой, скорее, чересчур активный и неусидчивый. Он часто отвлекался и пропускал мимо ушей слова учителей. Больше болтал с Роном о новых стратегиях в футболе, новых игрушках на консоли и девчонках (постарше его одноклассниц, те были противными). Ухудшает ситуацию ещё одна жуткая новость от мадам Макгонагалл: третьим предметом Гарри следовало выбрать химию. Химию, черт бы подрал! Где первый же урок вызвал у Гарри анафилактический шок при виде таблицы Менделеева и «простых» формул. Он не понимал ровным счётом ничего! До одиннадцатого класса он доучился кое-как. Профессор Слизнорт, преподававший в школе химию, терпеливо разжевывал Гарри сложные темы и, фальшиво улыбаясь, «рисовал» ему тройку вплоть до старших классов. Кто бы мог подумать, что одним из вступительных экзаменов в полицейскую Академию на факультет по борьбе с наркотиками будет именно химия. Ударяясь лицом о подушку, Гарри проклинал всё на свете, не желая расставаться с мечтой о значке полицейского на груди. Он бы навел порядок в их городке Хогвартс и усмирил всех барыг и наркоманов, очистив улицы. Такая идея пришла ему в голову не сразу, а после трагического случая на школьном соревновании. Во время финального конкурса по полосе препятствий у Седрика Диггори случился припадок. Гарри дотащил дергающегося парня до трибуны, где были дежурные врачи. Но он умер у него буквально на руках. Следствие выявило, что парень каждый день принимал допинг и перед финалом переборщил с дозировкой. Препарат входил в список запрещённых и прибыл в страну из Колумбии. Седрик был не первой жертвой Пожирателей Смерти — так звали главную наркогруппировку в их округе. Дети покупали наркотики и умирали во дворах заброшек. Гарри и сам едва не попробовал такую таблетку на одной из вечеринок. Тогда у него появилась идея фикс, что он спасёт город от этой чумы и запрет всех до единого ПСов за решёткой. — Джеймс, Северус — высококвалифицированный специалист своего дела. Он защитил докторскую диссертацию на год раньше, чем его курс. Сейчас к нему из других городов едут для обучения сотни лаборантов. Это удача, что он не покинул Хогвартс и не уехал в Лондон, хотя его туда звали еще в старших классах. — Да куда он выползет из своей норы! — фыркнул Джеймс. — Поди, до сих пор ходит с сальными патлами в обносках папаши-алкаша. Лили, у него, поди, вши, я уверен, что они у него всю школу были, пили его ядовитую кровь и дохли, поэтому он выглядит как изголодавшаяся глиста. Ты хочешь, чтобы наш сын заразился? — Джеймс! Фу! Не говори такого о нем. Да, он не самый… опрятный был в школе, зато он всегда знал лучше остальных самые сложные предметы. Он занимался много, вот и не хватало времени на себя, — защищала его Лили, но к концу речи ее уверенность заметно убавилась. — Мы почти не видели его последние двадцать лет. Всё могло измениться. — Ты в это веришь? — со смешком спросил Джеймс как раз в тот момент, когда Гарри спустился по лестнице на один пролет и увидел родителей в гостиной. Они оба сидели на диване перед журнальным стеклянным столиком и пили кофе. Мать выглядела не сильно довольной, морщила лоб и упрямо скрещивала руки во внутренней борьбе, решая, как правильно поступить. Её убранные в хвост длинные рыжие волосы волной лежали на левом плече. Гарри не раз слышал о типе по имени Снейп, или Нюниус, как его называли отец и Сириус, и всегда в таком свете, что после как минимум хотелось принять душ. Перспектива учиться у такого неприятного человека была отвратительна. Если грызть гранит неимоверно сложного предмета, то как минимум с весёлым парнем или фигуристой молодой учительницей. — Мам, пап, не надо. Хрен с ней, с Академией, пойду в команду Гриффиндора с Роном. — Гарри, что за выражения! — возразила мать. — Отличный выбор, сынок. Я помню, как мы с Сири чуть в чемпионат по округу не вырвались, если бы не… эх. Отец не любил вспомнить о банде преступников, оккупировавших город и устраивавших разгромы. Пожиратели не только сажали жителей на порошок, но и занимались разбоем, захватывая рынок. Всё это было до рождения Гарри, в те времена погибло много людей, в том числе половина команды отца по футболу. — Гарри, ты хорошо подумал? Что такое футбол? Мячик погонять, а полицейский — это престижная профессия на всю жизнь. — Хэй, Лили, — бросил в супругу смятую салфетку со стола Джеймс, — футбол — это лучшая игра в мире. Ты хоть знаешь, как молится на нашу национальную сборную вся Британия? Каждый игрок — это сын бога на длиннющих ногах, спустившийся с небес, чтобы забивать в ворота с середины поля. Закатив глаза, Лили недовольно посмотрела снова на Гарри. — Я не уверен, что смогу, — спустился вниз Гарри и облокотился о перила, чувствуя себя неуютно. — Что ты сказал? Ты Поттер! А мы, Поттеры, всегда добивается чего хотим, будь то экзамен, женитьба или пицца из двух ингредиентов. Я тебе рассказывал, сколько у твоей матери было ухажёров? Заметно потеплевшая Лили погладила мужа по колену. — Джеймс, он слышал это тысячу раз, сейчас стоит вопрос о том, куда мальчику двигаться дальше. — Следуй своей мечте, сынок, не отказывайся от неё при виде первых трудностей. Чем тяжелее путь, тем слаще победа, — напутствовал отец. Он был прав, Гарри должен попытаться, а не отказываться, боясь не справиться. Ведь не все можно получить, протянув руку, за некоторое нужно побороться. — Хорошо, я согласен на занятие с… как его… — Вот это мой сын! — хлопнул по столу Джеймс и поднялся с дивана. Он приобнял Гарри за плечи и прижал его к себе. — Как ты вырос, скоро меня догонишь, на турнике висишь? — Да, каждую тренировку. Хуч нас знатно гоняет. — Славно! Она крутая тётка, помню, как мы однажды пробрались к ней в кабинет, а там на столе лежал дрон для съёмки поля. Так вот я и Сириус сказали Хвосту, чтобы он одолжил… — Украл, — поправил Гарри, зная эту историю от Блэка. — Одолжил игрушку на время, — настоял Джеймс, хитро прищурившись. — Хорошо, раз так, — Лили бодро встала и взяла со столика телефон, — я поговорю с Севом. — «Севом»? Ты до сих пор его так называешь? Лиль, эта патлатая мразь отзывалась о тебе иначе, притом при всех. — Он — лучший, Джеймс. Или ты имеешь связи с каким-нибудь другим профессором химии? — она выждала немую паузу, смотря, как энтузиазм мужа заменяется кислой миной. — Так и знала. Я звоню. Разблокировав телефон, Лили напряжённо искала в записной книжке номер в надежде, что Снейп не изменил его. Глянув на мужа, она приняла решение уйти поговорить на кухню. — Только нужно проверить его заранее на ВИЧ, сифилис, туберкулез и лишай на всякий случай! — вдогонку крикнул Джеймс и сразу улыбнулся, зная реакцию жены. — Джеймс Поттер! — Что за женщина! Огонь! — обратился он к сыну. — Ну, да ладно, пошли в гараж, я купил в машину новую магнитолу Нимбус 2000. Ты должен это увидеть. После напряжённого длительного гудка на другом конце ответил низкий, заметно утомлённый голос. — Я вас слушаю, — прозвучало с ноткой претензии к звонившему. Этот голос и язвительный тон было трудно перепутать с кем-то другим. — Привет, Сев, это Лили, мы с тобой учились в параллельных классах, помнишь? — Лили, да, узнал тебя сразу. Не ожидал, что ты так быстро позвонишь, только 18 лет прошло. Невозможный человек! — Северус, как у тебя дела? Как поживаешь? — старалась быть вежливой женщина. — Прекрасно, на жизнь не жалуюсь. — Я слышала, ты преподаешь химию в вузе. — Твои источники верны. Возможно, потому, что об этом известно почти каждому оболтусу в городе. Лили тяжело вздохнула, разговор не клеился, она едва сдерживалась, чтобы не закричать в ответ на хамское поведение бывшего друга. — Северус, если ты до сих пор не повзрослел и не можешь простить обиду, связанную с тем, что я выбрала не тебя, а Джеймса… — она набрала воздуха в лёгкие, пытаясь придумать слова поприличнее, что не приведут к срыву разговора. — У меня нет на тебя никакой обиды. Твой выбор — жить с богатым и тупым, и чем старше я становлюсь, тем больше понимаю целесообразность данной идеи. Лучшего партнёра не найти. Я лишь жду, когда ты закончишь делать вид, что тебя интересует моя жизнь, и перейдешь к своей просьбе. — С чего ты взял, что я… хорошо. Да, мне нужна твоя помощь. Точнее, моему сыну Гарри. В этом году он заканчивает школу, и ему срочно нужно подтянуть знания по химии, чтобы сдать экзамен. — Поттер и химия? Науке ещё не известен способ научить шимпанзе считать до ста, а ты ставишь такие сложнейшие задачи простому доктору наук. — Сев, пожалуйста, Гарри позарез нужно набрать минимум 50 баллов, чтобы автоматом пройти вступительный тест в полицейскую Академию. Он хочет работать в отделе по борьбе с наркотиками. — Вот что, Лили, послушай друга детства, брось эту затею. Твой сын никогда не сможет сдать экзамен. И не только потому, что его гены не позволяют с точки зрения эволюции, но и потому, что к нему нужно было готовиться каких-то шесть лет. Невозможно обучить даже одаренного за пару месяцев. — Пять! Пять месяцев. Сев, я верю, что ты способен и не на такое. Ты гений химии, ты всем нам это доказал ещё в школе. Я всегда гордилась твоим умом, как ты мог схватывать то, что мне было не под силу. — Перешла на вынужденные комплименты. — Северус, прошу тебя. Попробуй позаниматься с Гарри. Сколько тебе платят за день обучения? — Достаточно. — Тридцать фунтов за занятие, договорились? — Тридцать серебряных фунтов Джеймса Поттера в день… — Сев! — Я разменяю их на пенни и буду купаться в бассейне. — Значит, ты согласен? — И ты хочешь, чтобы твой отпрыск топтался у меня под дверями аудитории? — язвительно прозвучало на той стороне. — Гарри далеко ездить до тебя, к тому же, он ещё не получил права. Мы хотим подарить ему машину после выпускного. Послышалось ехидное шипение. Мнение Снейпа о таких подарках детям она знала. — Отлично, преподаватель по вызову. Давайте посмотрим… Могу приехать на пробное занятие в четверг. В… 17-00. — Супер! Гарри сможет освоить, вот увидишь! — Если так, то во вторник в 19 у меня найдётся пару часов. — Три раза в неделю было бы идеально. — Лили, ты уверена, что Джеймс будет рад тому, что я поселюсь у вас дома? Нет, я всегда рад наблюдать его бессильную злобу, ведь без его тупорылых друзей он больше не сможет мне подгадить, что только усилит его жалкие потуги. — Джеймс и я работаем сутками, нас часто не бывает дома. Так что об этом можешь не переживать. — Жаль, было бы забавно. Он знает, что я приеду к вам? — Знает, я с ним ещё поговорю. Надеюсь, вы не будете драться, как пятнадцатилетние мальчишки. — Сорокалетние тоже дерутся. Смотрела Робокопа? А знала бы ты, что происходит в супермаркете во время пенсионных скидок, драки за сахар — ничуть не менее захватывающие, чем за пенал для карандашей. — Северус, ты ничуть не изменился, — тихо посмеялась она. — Ты тоже, — в голосе прозвучала печаль ностальгии. — Значит, договорились? Ждём тебя в четверг? — Я буду. — Спасибо, до встречи. Вместо ответа последовали длинные гудки.