Сказки - 2

В тёмной прихожей Гарри и остальных сопровождающих встретила миссис Уизли, мама его друга Рона. — Ах, Гарри, как я рада тебя видеть, — прошептала она, стиснув его так, что рёбра затрещали. Потом отодвинула на расстояние вытянутой руки и принялась критически изучать. — У тебя нездоровый вид. Тебя надо подкормить хорошенько, но ужина придется немножко подождать. — возбужденным шепотом она обратилась к стоявшим за ним волшебникам, — Он только что явился, собрание началось. Нет, Гарри, собрание — только для членов Ордена. Рон и Гермиона наверху, ты подожди с ними, пока оно кончится, и тогда будем ужинать. — Можно подумать, — проворчал про себя Гарри, — что я прямо-таки рвусь на ваши собрания. Кстати, а кто такой Он? Дамблдор, что ли? Да и вообще, что тут за хрень творится? Кстати, сам Гарри был в курсе того что происходит в магическом мире. Ну, после того, как он решил взяться за ум и вызвал Добби. Очень уж ему не понравилось пребывание в информационном вакууме. Вот Добби и таскал ему прессу и передавал содержание подслушанных сплетен. И, судя по тому, что Гарри узнал, обстановка в магическом мире складывалась не самым благоприятным образом. Так, через «Ежедневный пророк», газету магического мира, была развёрнута самая настоящая компания по дискредитации как самого Гарри, так и Дамблдора. А всё почему? Потому что в конце прошлого учебного года произошло… ну, можно сказать, возрождение Волдеморта. Только Гарри, ставшему невольным участником данного процесса, почти никто не поверил. Ну, когда он рассказал о том что произошло. И вот теперь, все те, кто ему не поверил, активно пытались доказать окружающими, что правы именно они. Поэтому его и «поливают грязью» в прессе. Причём, степень «сумасшествия» самого Гарри только возрастала. От одной публикации к другой. И, его встреча с дементорами, вполне могла быть одним из «звеньев этой цепочки». — Орден ещё какой-то непонятный, — рассуждал Гарри, — вот, что они делают? Чем занимаются? Так он рассуждал направляясь в комнату, в которой должны были быть Рон и Гермиона. Для этого ему пришлось подняться по тёмной лестнице. На стене Гарри увидел головы домовиков, расположенных в ряд на декоративных пластинах. — А это еще что такое? — подумал Гарри и огляделся вокруг. Убедившись, что рядом никого нет он позвал Добби. — Добби, объясни мне пожалуйста, а что я такое перед собой вижу? Появившийся Добби присмотрелся, почесал голову и сказал: — Эээ… Гарри Поттер, сэр, Добби не уверен. Но, судя по тому что Добби слышал от других домовиков, то в некоторых старых семьях так увековечивают память о своих слугах. — Подожди, стой, Добби. — прервал домовика Гарри, — Это получается, что? Что это чей-то дом а совсем не штаб-квартира какого-то непонятного ордена? Так что ли? — Полукровка прав. — послышался чей-то скрипучий голос. Прямо пред ними как бы материализовался из воздуха старый, сморщенный домовик. Очевидно, что до этого момента, он пребывал под невидимостью. — Это дом древнейшего и благороднейшего рода Блэк. И старому Кричеру совсем не нравится что тут происходит. — А скажи мне, Кричер, можем ли мы где-нибудь побеседовать? До того как я встречусь со своими… друзьями. Хотелось бы выслушать мнения разных сторон прежде чем принимать решение. Кричер ухватил Гарри за руку и они, все вместе, куда-то переместились. — Закрытая часть билиотека древнейшего и благороднейшего рода Блэк. — пояснил Кричер. — Никто, в ком нет крови Блэков и чья кровь запятнана предательством не может сюда попасть. — А я? — не понял Гарри. — А матерью Джеймса Поттера была Дорея Блэк. — Эээ… Прости, Кричер, не знал. А самое плохое, что до этого лета я даже и не стремился узнать. Да и думать я стал только в последнее время. Впрочем, ладно. Рассказывай. И Кричер рассказал. Только ничего хорошего сообщить он так и не смог. Особенно Гарри не понравилось, что в доме распоряжается миссис Уизли. Ведёт себя так, как будто это её собственный дом. А еще многое из дома просто выбрасывается на помойку. И разворовывается. Но, что Кричера возмущало больше всего, так это то, что Сириус ведёт себя в доме не как хозяин. А как самая настоящая приживалка. — Скажи, Кричер, — спросил Гарри после того как старый домовик закончил рассказ, — а можно ли как-нибудь изменить существующее положение? — Можно, — ответил старый домовик. — Полукровка должен приказать Кричеру. И тогда всё поменяется. — Я?! — удивлённо воскликнул Гарри. — Но как я могу тебе приказывать, Кричер? — Еще перед тем как попасть в Азкабан, беспутный Сириус, разбивший сердце своей матери, составил завещание. Поэтому теперь полукровка является наследником Главы древнейшего и благороднейшего рода Блэк. И оно составлено так, что оспорить его невозможно. Кричеру это не нравится, но Кричер будет подчиняться. — Пффф… — фыркнул услышав Кричера Добби. — Гарри Поттер, сэр, лучший в мире хозяин… — Тише, Добби, тише. — Есть такое выражение «Сколько людей, столько и мнений». Думаю, что к домовикам это тоже относится. Пусть лучше Кричер расскажет нам как мне стать полноценным наследником. Что бы я смог отдать соответствующие приказы. Оказалось что для этого нужно сказать ритуальную фразу и помазать своей кровью любую стену в доме Блэков. Что Гарри и сделал. После этого дом даже, как будто слегка тряхнуло. Ну, Гарри так показалось, во всяком случае. А Кричер сразу повеселел и… помолодел, как будто бы. После этого Гарри приказал вернуть все вещи. Особое внимание он попросил уделить уизлевской Норе. Как-то не поверилось ему, что ничего из выброшенного на свалку не осело в доме у Уизли. Перекрыть доступ во все комнаты, кроме тех в которых сейчас обитают здешние незваные гости. — Блин, у них что, своего дома что ли нету? Какого хрена они все сюда слетелись, как мухи на… эээ… ну, в общем, слетелись. — думал Гарри отдавая домовикам приказы. Ещё он приказал вернуть все книги в библиотеку и наложить на них дополнительные заклинания, препятствующие их выносу. И не только книг, но и любого имущества. — В общем действуйте, ребята, — сказал домовикам Гарри, — а я пойду пообщаюсь со своими… друзьями. Кричер переместил Поттера обратно на лестницу и скрылся, а Гарри направился в комнату, где должны были находиться его друзья. Едва он открыл двери, как тут же оказался стиснут в «костедробильных» объятиях Гермионы. — Гарри! Рон, он здесь, Гарри здесь! А мы и не слышали, как ты вошел в дом! — затараторила она, не выпуская Гарри из объятий. — Ну, как ты? Жутко злой на нас, наверно? Мы ведь не смогли тебе ничего написать. Да и писать вообще. Дамблдор строго-настрого запретил. — Дай ему хоть вздохнуть, Гермиона, — сказал Рон, улыбаясь и закрывая за Гарри дверь. — Да нет. Не особо. Да и не до вас мне было. Были у меня свои дела. Кстати, вы случайно не знаете где моя сова? Тут в воздухе раздался мягкий шорох и что-то белое, слетев с темного шкафа, нежно опустилась ему на плечо. — Хедвиг! Девочка, моя. Как же я рад что с тобой всё в порядке. — приговаривал Гарри поглаживая сову. — Надеюсь, эти нехорошие дяди и тёти ничего с тобой не сотворили? — Ага. Сотворишь тут с ней. — пробурчал Рон. — Да она чуть до смерти нас не заклевала, когда в последний раз принесла твоё письмо. Вот, смотри… Он выставил указательный палец правой руки, где виднелся полузаживший, глубокий порез. — Ну, я бы совсем не огорчился. — ответил Гарри. — Но почему ты так говоришь, Гарри? — спросила его Гермиона. — Как ты вообще можешь такое говорить? — Да очень просто, Гермиона. Знаешь, пребывание в коме, оказывается, изрядно прочищает мозги. Ну и заставляет задумываться о многих вещах. И далеко не все они приятные, эти вещи. — Что?! Кома? — Гермиона вновь вцепилась в Гарри и из глаз полились слёзы. — Прости, Гарри, прости. Нам ничего никто не рассказывал. Как? Почему? — Как? Очень просто. В первый же вечер каникул нарвался на полупьяную компашку своего кузена с ним во главе. Вот они и «вспомнили молодость». А, почему? Наверное потому же, почему Дамблдор запретил вам мне писать. Впрочем, что я всё о себе да о себе. Вы-то тут как? — Ааа… — удручённо махнул рукой Рон, — только работаем как домовые эльфы. Мы очищаем дом, ведь он пустовал много-много лет и здесь чего только не завелось. Кухня и большая часть спален уже готовы. Вроде как. Только мне кажется, что чем больше мы его чистим, тем больше грязи появляется. — Так и должно быть. Дом-то магический. Вот он и сопротивляется действиям непрошенных гостей. — Чего это мы непрошенные. Сириус очень даже попросил. — А Сириус, похоже и сам здесь на «птичьих правах». Так что, его приглашение особой роли не играет, — подумалось Гарри, — особенно, если учесть, что мне Кричер рассказал. Подтверждение своим мыслям он получил во время ужина. За большим столом расположилась целая куча незнакомого Гарри народа. Но, кто его удивил и разозлил больше всего, так это сидящий во главе стола Дамблдор. Не Сириус, а Дамблдор. — Как так-то? — размышлял Гарри, — Ну, ладно. если Дамблдор глава этого самого Ордена, то на их собрании он там должен находиться. Но сейчас-то он должен уступить место Сириусу и занять место для почётного гостя. По крайней мере, по правилам хорошего тона так положено. А что мы видим? Что Дамблдор везде чувствует себя хозяином и считает себя в праве устанавливать свои порядки в чужом доме. И остальные глядя на Дамби ведут себя как сброд из Лютного. Ну, ничего. Недолго вам тут всем осталось вольготно себя тут чувствовать. После ужина Гарри ухватил Гермиону за руку и повёл её в библиотеку, на приватный разговор. Рон, конечно же попробовал увязаться за ними. — А ты-то куда, Рон? Мне вроде как с Гермионой поговорить нужно. А ты на неё совсем не похож. — Вообще-то, она моя девушка, — заявил Рон. — Вот, кстати? — ухмыльнулся Гарри. — сейчас то мы всё и узнаем. Гермиона, ты что действительно его девушка? И когда же произошло это волнующее событие? Как давно вы вместе? — Ну, — Гермиона вдруг покраснела, — вообще-то Рон меня об этом ни разу не спрашивал. — Что, вообще ни разу за все четыре года? — Ну, да. — Тогда мне непонятно твоё заявление, Рон. Нет, если ты спросишь Гермиону и она ответит согласием, то я ничего против иметь не буду. И ты, даже, можешь это сделать. Но только после того как мы с Гермионой поговорим. В библиотеке, после того как они уселись в кресла, Гарри спросил: — Гермиона, а ты что, действительно бы согласилась быть девушкой рыжего? И, очень интересно, откуда у него такие мысли вдруг появились? Слушай, а… прости за деликатный вопрос, но ты вообще-то девственница, до сих пор? Гермиона опять покраснела и возмутилась. — Гарри Джеймс Поттер. Да как у тебя язык повернулся такое спросить? — Да, вот так вот. Взял и повернулся. А если ты успокоишься, то я покажу тебе ход своих рассуждений. И после того как Гермиона успокоилась, он продолжил. — Вот смотри, сколько ты уже здесь? — Месяц. — И ты всё это время одна среди кучи подростков, без всякой защиты. А если еще учесть что Уизли-старший, по долгу службы, мастерски умеет накладывать Обливиэйт и учесть, что тебя могут «накачивать» обезболивающими, то тогда мой вопрос становится вполне уместным. — Гарри прервался давая Гермионе возможность осмыслить его слова. — Ну и учти последнее заявление Рончика. Он, получается, тебя чуть ли не собственностью своей считает. Вот и подумай, почему я тебя спросил. Гермиона подумала, а потом занервничала. — Вот же… зараза. Я даже проверить себя не могу. — В смысле? — не понял Гарри. — Ну, мадам Помфри научила нас, девушек, определённому заклинанию а мы сейчас на каникулах и колдовать нельзя. — Гермиона, я тебя умоляю. Мы с тобой в доме под Фиделиусом. Так что, колдуй тут, хоть заколдуйся. Услышав это Гермиона встала, отошла на пару шагов, отвернулась и что-то наколдовала. На несколько секунд она осветилась оранжевым светом и облегчённо вздохнула. — Фу, — выдохнула она снова усаживаясь в кресло, — ну и нагнал ты, Гарри, ужаса. Я уже испугаться успела. Но слава богу, всё хорошо. Так о чём ты хотел поговорить? — Прежде всего, попросить прощения. — За что? — удивилась Гермиона. — А за то, что вёл себя как чудак на букву «М» все эти годы. — Но… я не понимаю, почему ты так говоришь? Гарри встал, походил, собираясь с мыслями. Потом уселся и начал говорить. — Ну, давай начнём с третьего курса, чтобы не вдаваться в дебри. Я, могу сказать совершенно точно, что не должен был позволять кричать на тебя Рону. Ну, когда он «гнал» на тебя из-за своего крысёныша или моей метлы. Вдумайся, Гермиона. Моей метлы. И, хотя я до сих пор не одобряю твоих методов в том случае… Ну, с метлой. Но речь сейчас не об этом. Он снова встал и походил. — А прошлый год? Например, я сейчас точно знаю, что должен был пригласить тебя на бал. Как только Макгонагалл о нём объявила. Другое дело, что ты бы со мной не пошла, но пригласить то я должен был. — Стоп. Стоп, Гарри. А с чего ты решил что я бы с тобой не пошла на бал? — Да потому что, до этого самого последнего разговора с Рончиком, я считал что вы с ним парочка. Еще с третьего курса. Ну, с его слов. А потом, когда ты пошла на бал с Крамом, я просто ничего не понял. Ведь, если вы с Роном встречаетесь, то какого спрашивается Мерлина Крам тут «нарисовался»? Ну и не встал на твою сторону, когда Рон после бала тебе скандал закатил. Думал… ну, милые бранятся, только тешатся. Гарри снова замолчал, собираясь с мыслями, но Гермиона не дала ему продолжить. — Гарри, — сказала она ему, — вообще-то я очень ждала что ты меня пригласишь. И нужно, наверное, было взять инициативу в свои руки. Только я очень стеснялась. А там и Крам подвернулся. А вообще, Гарри скажи, — тут Гермиона немного замялась и опять покраснела, — ты ко мне что-нибудь чувствуешь? Гарри задумался. — Ну, что-то я к тебе определённо чувствую. Только не знаю как это назвать. Еще с тех пор, как ты оцепеневшая была на втором курсе. Я даже думал, что тебя поцелуй к жизни вернёт. Только попытка оказалась неудачной. — А у меня еще с тролля началось. Только я тоже не знала что это такое. Да и не очень сильное чувство было поначалу. Может поэтому и увлеклась Локхартом, на нашем втором курсе. А может он зелья какие-то на своих книгах использовал. — Почему ты так думаешь, Гермиона? — спросил её Гарри. — Да потому что сейчас у меня такая же ерунда началась. — Гермиона была одновременно зла и не уверена в своих выводах. — Понимаешь, Гарри, у меня сейчас как на втором курсе. Только вместо Локхарта я вдруг симпатией к Рончику воспылала. И вот теперь, после твоих слов, я задумалась и мне непонятно. Как так-то? Я из-за него столько слёз выплакала и вдруг он стал меня привлекать. Ерунда какая-то. — А знаешь, Гермиона, давай-ка мы с тобой завтра в Мунго отправимся. — Хмм… Ну я не против. — задумалась Гермиона. — Только, нужно наверное кого-то предупредить. И еще я не уверена, что нас отпустят. — А мы с тобой никому не скажем. Это во-первых. — тут Гарри улыбнулся. — А, во-вторых, пусть только попробуют.