1988

7 октября — Тебе нужно уехать! — бегая глазами по полу, проговорил Джей, — или спрятаться, иначе убьёт тебя. — А ты сам не боишься тут оставаться? — громким шёпотом выдал Нишимура. Его тело начало пробирать лёгким тремором из-за того, что парень стал отходить от принятой дозы. — Он с такой же лёгкостью может и тебя прикончить. — Предлагаешь прятаться от этого придурка всю оставшуюся жизнь? — раздражённо ответил Пак. Он уже не видел смысла спрашивать Ники о том, зачем он пошёл в гараж, зачем принял наркотики, зачем накинулся на Хисына. Нишимуру и так чуть не убили на сделке. Всё зашло слишком далеко, нужно думать, что делать дальше. Пак реально боялся. За Ники, в первую очередь. Он прекрасно понимал, к чему может привести одна такая выходка. — Можно убрать Ли, тогда и прятаться не от кого будет, — после длительной паузы прозвучало на кухне. — Ты, блять, нормальный?! — чуть громче положенного выкрикнул Джей. Родители спали после очередного запойного дня, а будить их сейчас хотелось меньше всего, поэтому он опустился на тон ниже. — Ты будешь сидеть тише воды и ниже травы! — снова шёпотом, но с большей несдержанностью, — тебе ли не знать, что у него есть такие же твари, которые будут мстить даже после того, как он сдохнет. Я поговорю с парнями и узнаю, где тебя можно спрятать. Про Йеджи тоже пока ни слова, у нас нет доказательств. Скажем Чонвону — значит и его подвергнем опасности. Ники молчал, не смел возражать, потому как и сам прекрасно понимал, какие последствия его могут ожидать за содеянное. Хисын не тот, кто простит какому-то простачку такую выходку, после которой он ещё долго будет ходить с разбитым лицом и переломанным носом. Его сковывал обыкновенный страх за себя и, кажется, впервые — за Джея. Ситуация была практически безвыходной, раз у Нишимуры появился страх за Пака, на которого ему было зачастую искренне плевать. Он боялся за брата, боялся, что ему могут навредить те ублюдки, с которыми он водился. Какой же идиот! Пришлось дойти до такой точки невозврата, чтобы понять, что Пак был прав насчёт этой чёртовой компании. Стоило послушать его и послать Хисына нахуй ещё год назад, когда его накрыли с казино. Вот оно — осознание. Как он мог так слепо доверять Ли, быть реально щенком на побегушках, Минхёк был прав. И Ёнджун, и Джей тоже… Если бы не своя упёртость, желание доказать всем свою самостоятельность и зарабатывать деньги лёгким путём, этого бы не случилось. Ники винит лишь себя, потому что понимает, что нужно было думать головой, прежде чем ввязываться во всё это болото, которое теперь засасывает, а вероятность выбраться из него стремится к нулю. Чувствует он, что не выбраться ему живым отсюда, а чутьё никогда его не подводило. Нехорошо это всё закончится. Нехорошо… Парень впервые за долгое время смотрит на Джея не с ненавистью, а с благодарностью. Он бы сейчас обнял брата, но чувство вины перед Паком удерживает его. Сколько злых слов было брошено им в душу Джея, сколько боли он причинил ему, что сейчас безумно стыдно за себя такого. Вот как один день и один поступок может всё перевернуть в жизни не одного человека.

***

День не радует тёплой погодой. Напротив, дует очень холодный ветер и спускается морось, которая больно ударяет холодом и колкостью в лицо. На улице осел густой туман, будто облака, спустившиеся низко на землю. На мокром грязном асфальте, усыпанном многочисленными ямками, остаются следы Джея. Он, съёжившись и втянув шею в поднятый воротник ветровки, торопится в общежитие. Его мысли настолько запутались и шумели тысячами, что голова начинала больно пульсировать в висках. Глаза слезились — то ли от ветра, то ли от давления — не разобрать. Парень и сам не заметил, как быстро дошёл до нужного здания. Прикладывая почти всю силу, чтобы открыть тяжёлую железную дверь, он входит внутрь и отряхивает воротник от дождя. — Вы к кому? — из вахтёрки доносится строгий голос старушки, а затем в окошке появляется седеющая голова. — К Чонвону и Сонхуну, — отвечает парень, немного вздрогнув от внезапного голоса в тишине. — Аа, — подобрев и улыбнувшись, поправила очки женщина, — проходи, мой хороший, они у себя. — Спасибо вам, — поблагодарил Джей и направился к лестнице. Ноги уже на автомате несли его к нужной комнате, побывав там несколько раз. Всё, о чём парень мог думать, — так это о спасении Ники. На себя уже было плевать, а паренька хотелось спасти. Джей по-настоящему любил его, как родного брата, и считал родным, хоть и получал в ответ нескончаемую ненависть. Полюбил, когда тот появился у них дома, резко и неожиданно. Тогда отец прямо с порога швырнул плачущего Ники на пол и прокричал пьяным голосом: «Принимай ещё одного щенка. Мать подохла». В тот день Пак пытался успокоить незнакомого ребёнка, который был похож на побитого котёнка. Который плакал и звал маму. Который вообще не был готов к такому. Джей и сам, будучи ребёнком, обнимал его, старался отвлечь, пока с кухни раздавался громкий смех пьяных родителей, а потом драка за лишний рот. Ники рос. А вместе с ним и его ненависть к жизни. Джей наблюдал своими глазами, как из светлого ребёнка он превращался во что-то близкое к ужасному. И неудивительно, родители — всему виной. Побои по любому поводу и без. За всё хорошее и плохое. Но при этом мальчик продолжал делать то же самое, будто показывая, что действия родителей никак на него не повлияют. Правда, получал в несколько раз сильнее, но не исправлялся. Пак постучал в дверь, прежде чем открыть её и заглянуть в комнату. — Привет, парни, можно? — Здорова, заходи, — проговорил Сонхун. Парень сидел на кровати и карандашом обводил программы из газеты. Чонвон же наливал в кружки горячий чай. Джей, не медля, вошёл в комнату, занося с собой холод улицы. — Ты чего такой загнанный? — отложив газету, начал Сонхун. — Ники жёстко влип, пацаны, — беря табуретку из-под стола и садясь на неё, выдохнул Джей. — Что такое? — обеспокоился Ян, тоже присаживаясь на край кровати Сонхуна. — Даже не знаю, с чего начать, — потупил глаза тот, — если короче, то ввязался толкать наркоту по указке Хисына — одного подонка с юридического, где его побили и теперь он должен круглую сумму. А в придачу его ищет этот же Хисын, за разбитую морду. Пока Пак всё это рассказывал полушёпотом, глаза Чонвона и Сонхуна расширялись от шока. Они знали, что у Пака есть брат, знали и то, что он проблемный, но не представляли, что творится в семье у Джея, и что всё настолько плохо. — Так надо в полицию заявить, — выпалил Чонвон. — Тогда вместе с Хисыном загребут и Ники, — задумчиво произнёс Сонхун. — Я думал спрятать его на некоторое время, пока всё не утихнет. Помогите, прошу. Я бы никогда не попросил, вы ж знаете, но у меня больше не к кому обратиться. Джейк мне очень много раз помогал, мне уже стыдно просить его, — умоляюще и со слёзами на глазах попросил Джей. — Ну, мы бы могли поселить его в общагу, но ты сам понимаешь, что тут небезопасно, — Сонхун подошёл к двери и открыл её, выглядывая в коридор, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. Не увидев никого в коридоре, он захлопнул дверь, возвращаясь к разговору, — слишком много глаз. И если кто-то увидит и доложит Хисыну, то… — Пак недоговорил, всем и так ясно, что имелось в виду. — А что если, — Чонвона будто озарило, — отправить его к одной моей соседке? — Он оживился и начал объяснять. — Это старая бабушка, за которой мы ухаживали. Родственников нет, живёт одна. Зовут Госпожа Ро. Не думаю, что она будет против помощи, пусть Ники ей помогает по хозяйству и живёт у неё. — Можно попробовать, — с искоркой надежды сказал Джей, — я думаю, это лучший вариант. Можем поехать к ней сегодня? — Да, мы поедем с вами, — доставая из-под подушки ключи, подтвердил Сонхун.

***

Машина рывком останавливается у дома, где когда-то жил Чонвон с сестрой. Там по-прежнему горит один единственный фонарь, который подсвечивает еле заметную морось. Ян, сразу же выходя из машины, поднимает голову к окну, в котором когда-то горел свет. Из которого когда-то махала ему Йеджи, встречая с учёбы. На котором всегда играло радио. Это снова навевает грусть, но Сонхун отрывает его от дурных воспоминаний, обнимая за плечи и шагая к противоположному подъезду, уводя Яна. Ники с Джеем молча следуют за ними. Звонок. Дверь открывается, и оттуда выглядывает седая голова старушки. — Здравствуйте, Госпожа Ро, — улыбается Ян. — Это я, Ян Чонвон. — Оой, Вонни, дорогой, здравствуй. Сейчас открою, — в голосе старушки чувствуется радость от встречи, хоть и говорила она неспешно. Дверь закрывается, слышится, как щёлкает цепочка, а потом открывается полностью, впуская в квартиру парней. Маленькая прихожая полностью заполнилась компанией. Ники закрыл за собой дверь, зайдя последним. Вон сразу же обнимает Госпожу Ро, на что та мило улыбается и гладит его по плечам. Для Чонвона она была как бабушка, он уважал и любил её. Она часто пекла для брата и сестры разные вкусности, рассказывала интересные истории, интересовалась их делами. От неё чувствуется тепло и доброта. — Вонни, почему же ты так долго не заходил? — шутливо погрозила старушка пальцем, оглядывая его с головы до ног, — Похудел-то как, ой, — запричитала она. — Ну, Госпожа Ро, — протянул он, как маленький. — Давайте я хоть накормлю вас. Это твои друзья? — выглядывая из-за Яна, спросила старушка. — Да, знакомьтесь, это Сонхун, Джей и Ники, — поочерёдно представил всех Чонвон. — Проходите тогда в зал, — добродушно пригласила Госпожа Ро внутрь. Зал у неё был большим, красивым. На окнах была повешена белая тюль и коричневые шторы, на стене и на полу были персидские ковры с узорами. С одной стороны комнаты была румынская стенка, забитая книгами, сервизом и статуэтками. С другой — кресла и столик. Люстра была с висюльками. Обстановка была действительно уютной, чувствовался характер хозяйки. Всё было по-домашнему и со вкусом. Через пару минут парни уже уплетали с аппетитом вишнёвый пирог с горячим чаем. Госпожа Ро в делах пекарных была настоящим профессионалом, Чонвон давно это признал и восхищался тем, насколько вкусно у неё выходило печь. — Совсем забыл меня, — присаживаясь на стул и вытирая руки о фартук, по-хозяйски выдала Ро. — И не приходишь с тех пор, как переехал. — Да вы что, Госпожа Ро, — с набитым ртом пытается оправдаться Чонвон, — как я могу вас забыть? Просто сейчас пора сессий. — Учёбы выше крыши, — поддакивает Сонхун, допивая чай. Старушка расплывается в улыбке, когда видит, как парни с удовольствием съедают всё угощение. Ей это в радость, и она была бы счастлива возиться с внуками, как все пожилые люди её возраста, но, видимо, не суждено. — Я обещаю исправиться, — Чонвон задействует милые кошачьи глазки. Это всегда топило сердце женщины. — Ладно уж, подлиза. Рассказывайте, что случилось, что вы такой гурьбой решили навестить? — Госпожа Ро хоть и добродушная, но не наивная, поэтому в то, что такая компания заявилась просто так в гости, не поверила бы. — Госпожа Ро, — начал Чонвон, — у нашего друга случилась неприятная ситуация. Мы расскажем вам одну историю…

***

— Ёбаный Нишимура, — шипел Хисын, дотрагиваясь до разбитого носа, на котором был приклеен пластырь. Он разглядывал своё отражение в маленьком зеркале, повешенном в гараже. Даже при неярком свете было хорошо видно, как его отходил Ники: фиолетовый фингал под глазом и на щеке, разбитая и опухшая губа, немного красная шея. — Найду — убью нахуй, — нервно выбрасывает он. — Хотелось бы посмотреть на это, — ухмыляется Ёнджун, неся к столику гранёный стакан горячего чая. — Но в этой ситуации я полностью за паренька, — самодовольно заявил тот, осторожно ставя кипяток на стол и устраиваясь поудобнее в кресле. — Ты долбаёб? — Ли резко повернулся от зеркала к Чхве. Он явно был недоволен услышанным. — Рот закрой, я тебе не твои щенки, — серьёзно и твёрдо прозвучало в помещении. Хисын ничего не возразил на это, потому что Ёнджун действительно не давал вытирать об себя ноги и унижать. Даже Ли Хисыну. Этот парень в наркобизнесе уже достаточно много времени, чтобы позволять какому-то зазнавшемуся недоумку строить его под себя. Он знает свою работу, делает всё чётко и быстро, он умен и хитер. Он прекрасно знает свою ценность на этом “рынке” и зависимость таких как Хисын от него. Ёнджун знает всех своих “коллег” наизусть, а те и не подозревают, потому как парень не светится повсюду и видят его редко. Никто не знает, как его найти. Он сам приходит, когда надо. Да и по внешнему виду невозможно сказать, что это серьёзный наркодилер, скорее обычный студентишка. Но кто попало не затыкает Хисына одной фразой. — А по морде ты за дело получил. Честно, Хисын, ты иногда такую хрень вытворяешь. — Тебя забыл спросить, — в голосе слышатся нотки обиды. — Ну да, ну да, — прищурился Ёнджун, смотря на Ли. — Только ты ж не вечно так будешь выходить сухим из воды. Найдётся и тот, от кого ты простыми ушибами не отвертишься. Вот какого чёрта нужно было отправлять мальчишку к Минхёку? — подняв вопросительно бровь, недоумевал Джун. — Теперь сидишь без товара и денег, как дурак. — Давай без нравоучений, — Хисын и сам понял, что проёбался, но гордость не позволит это признать публично. А спихнуть всю вину на Ники можно. Это проще. — Хорошо, я как раз и пришёл сказать, что с этого дня я не собираюсь больше тебя покрывать и спасать. С этой минуты ты сам за себя и свой сброд. Мне надоело подтирать за тобой все выходки, — Ёнджун говорил спокойно, но внушительно. — Ну, Джуни, ты чего? — улыбнулся неверяще Хисын, — ты же не бросишь меня. Хисын по-настоящему боится потерять Чхве Ёнджуна как защиту. Этот парень постоянно вытаскивал его из дерьма. Помогал с казино, с незаконной торговлей, с полицией, со всем. А теперь, не упрекая ни в чём, а просто устав от того, что Хисын не меняется, вляпываясь в одно и то же, оставляет его одного. Он постоянно поступал по справедливости, по чести, а такое покрывало для Ли шло вразрез его принципам. Вот и пришёл конец потаканиям, как дань уважения брату Хисына, который был хорошим другом Ёнджуна. Младшенький подрос и стал приносить одни проблемы и неприятности, а мамочкой Чхве не нанимался. — Мы продолжим работать, но крыши я тебя лишаю, — Чхве встал, надевая кожанку, — Нишимуру оставь в покое, я тебя предупредил. Я всё узнаю, если вздумаешь играть по-своему. — Ёнджун, ты шутишь что ли? — вскакивает Хисын, ловя парня за руку, — ты из-за этого малолетнего наркомана разрушишь всё? — Ты сам всё разрушил, — убирая от себя его руку, парень направился к выходу. Дверь гаража захлопнулась со скрипом прямо перед лицом Ли. В помещении послышался грохот перевёрнутого стола и маты.