1988

16 октября 00:12 В комнате мигает свет ночника, дополняемый периодическими щелчками. Ян бездумно смотрит в окно, сидя в их с Сонхуном комнате, и щёлкает переключатель ночника, заставляя его то светить, то гаснуть. Его взгляд, пустой, направлен в никуда. Кажется, что внутри перестала течь жизнь. Чувство пустоты распространялось по венам ледяным холодом. Было безумно больно в сердце. Хотелось прямо сейчас увидеть в комнате живого Сонхуна и поговорить с ним. Мысли смешивались во что-то тяжёлое, как нерастворяющийся дым. Чонвон просидел в одном положении четыре часа, игнорируя физическую боль, сковывающую спину и пульсирующую в голове. Пожилая пара, которая привезла его в общежитие в ужасном состоянии, довела вместе с встревоженной вахтёршей до комнаты. Изнеможение заставило парня упасть в обморок прямо у двери. Чонвон не реагировал на попытки привести его в чувства, поэтому пришлось вызвать скорую помощь, которая поставила капельницу и дала успокоительное. Сейчас Ян находился в состоянии прострации. Успокоительное действовало недолго, заставив Яна заснуть и проспать не больше часа. После того как оно растворилось, разъедающие чувства вновь вернулись. Посещали и мысли о Йеджи, придавливая грудь тяжёлым камнем. Ян хотел вздохнуть, но не мог — было тяжело дышать. Теперь полностью один. Ему казалось, что с момента, как он увидел бездыханное тело Сонхуна, там, на дороге, прошла вечность. А смерть Йеджи воспринималась как что-то из прошлой жизни. Ян потерялся во времени, все события перемешались. На глазах проступала пелена слёз, которая размывала пространство. Стоит только моргнуть — и капли катятся по щекам, обжигая их своей солью, оставляя красные следы на лице и на душе. Было хуже, чем просто очень плохо. Было бессмысленно. Чонвон правда не видел больше смысла идти дальше, делать что-то, переворачивать этот мир с ног на голову. Всё равно не для кого, а для себя уже не хочется. Нет тех глаз, которые одобряли каждое достижение. Нет тех рук, которые обнимали и успокаивали душу. Нет никого. Есть только холод и пустота. Всё. Перед глазами мелькают воспоминания, как кадры из старого кино: катание на скейтах с Сонхуном, прогулка по парку с Йеджи, утреннее радио, которое включала сестра, концерт, пары, общажные ночные разговоры, приезд родителей... Flashback — Та-дам, а вот и торт! Мама Чонвона торжественно выносит из кухни торт "Наполеон", красиво оформленный на большой тарелке. Вся семья, включая Сонхуна, сидит за праздничным столом, собравшись по поводу дня рождения Чонвона. Сонхун торопливо раздвигает тарелки, готовя место в центре для торта. На "Наполеоне" зажжены несколько восковых жёлтых свечей. — Загадывай желание и задувай свечи, — восторженно произносит Йеджи. — Только не говори вслух, а то не сбудется, — добавляет мама, присаживаясь за стол. — Этот момент нужно заснять, — отец быстро подбегает к стенке, доставая из неё фотовидеоаппарат "Кварц". Чонвон пару секунд думает, прежде чем задуть свечи под радостные хлопки и смех родных. End of flashback Чонвон был самым счастливым, когда вся семья была рядом. Это было по-настоящему хорошее время: слышать смех семьи, слушать их разговоры, видеть, как они в суматохе что-то делают. Сейчас такого не будет, и нужно будет привыкнуть к новой жизни — без счастья. Чонвон наконец встаёт с кровати. В глазах резко темнеет, что заставляет парня остановиться и закрыть рукой глаза. Через пару секунд темнота рассеивается, и Чонвон подходит к столу, наливая из холодного чайника воду в свою кружку и тяжело вздыхая. Холодная жидкость заставляет мурашки бегать по коже, когда Ян выпивает воду. Он задумчиво смотрит в окно: фонарь, деревья, ветра нет. Ничего интересного. Ян вдруг вспоминает о Сону. После того как они приехали от Джейка, Пак сразу же направился в комнату Кима, предупредив об этом Чонвона. Прошла куча времени, а Ян вспомнил об этом только сейчас. Что-то произошло в той комнате, из-за чего Сонхун в итоге... разбился. Чонвон быстрым шагом идёт по коридору, направляясь к комнате Сону. Ему нужно узнать, что случилось. Он не замечает, как добирается до двери. Не стучась, парень врывается в комнату, включая свет. — Вставай, — громко и грозно произносит Ян. Сону испуганно подскакивает на кровати, жмуря глаза от яркого света. — О чём вы говорили с Сонхуном? — Что происходит? — Ким непонимающе смотрит на Чонвона, садясь на кровати. — О чём. Вы говорили. С Сонхуном, — тише и еле сдерживаясь, цедит сквозь зубы тот. — Ты можешь объяснить, что происходит? — уже громче говорит Сону. — Сколько раз мне ещё повторить, чтобы услышать ответ? — Ян находится в раздражённом состоянии, а поведение Сону его выбешивает ещё сильнее. — Это личное, — Ким опускает глаза в пол, уходя от ответа. — Личное? — шепчет Ян, хмуря брови. — Личное?! — переходит на крик, от чего Ким вздрагивает. — А ты знаешь, что из-за этого личного Сонхун разбился на мотоцикле?! — Ян кричит на Сону, подойдя к нему поближе. Кажется, будто на весь этаж, наполненный тишиной, разносится его крик. — Как разбился? — неверяще шепчет испуганный Сону, сминая в руках краешек одеяла. — Сразу после разговора с тобой, — поясняет Вон, — он уехал и разбился в грозу. — Этого не может быть, Чонвон, — Ким слезает с кровати, всё ещё не веря в страшные слова, которые говорит Ян. — Где сейчас Сонхун? — А нигде, — истерично кричит Чонвон, разводя руки и бегая глазами по комнате, — нигде нет Сонхуна, понимаешь? Он неожиданно хватает Сону за воротник, притягивая к себе: — Из-за чего он умер? Говори! — Он поехал к Хисыну, — отрывая от себя руки Чонвона, ответил Ким. — Зачем? — Разбираться, — нехотя рассказывает Сону. — Он хотел меня защитить. — Так это он из-за тебя разбился? — шокировано выдыхает парень, смотря Киму прямо в глаза своим ледяным, но полным боли взглядом. — Из-за тебя, — повторяет он рвано. — Я не знал, — Сону начинает дрожать, а в его глазах скапливаются слёзы. — Чонвон, что же теперь будет? Ян молча смотрит на то, как Ким начинает плакать. В нём с каждой секундой растёт ненависть к Сону, ни капли сожаления или разделения горя. Ян полностью винит в этом парня. — Теперь живи с мыслью, что ты убил человека, — шепчет Чонвон, разворачиваясь и выходя из комнаты. Дверь за ним громко захлопывается, а Сону падает на колени, закрывая рукой рот и содрогаясь от плача.

***

17 октября Все, кто знал и дружил с Сонхуном, пришли проводить его в последний путь. Эта авария стала шокирующей неожиданностью для многих. Чонвон молча стоял у могилы, уставленной цветами, и бездумно смотрел на неё. Люди начали расходиться, оставляя его одного. Джей и Джейк, выразив свои соболезнования, тоже направились к выходу. Только Сону всё так же стоял и вытирал льющиеся слёзы, моментами всхлипывая. — Уходи, — не поворачиваясь к нему, тихо просит Чонвон. — Уходи, пожалуйста. Сону, постояв ещё пару секунд, молча зашагал прочь, обнимая себя руками. Ему стыдно перед Чонвоном. С той ночи парень корил себя за то, что рассказал Паку всё, за то, что позволил ехать к Хисыну, за свою слабость. Но Яну его не жаль — он теперь не испытывает таких чувств. У него забрали всё самое дорогое и не пожалели. Почему тогда он должен? Чонвон присел на корточки, поправляя цветы. Сонхун был рядом с могилой Йеджи. — Ну что, родные? — заговорил он ласково. — Надеюсь, вы встретились там. Надеюсь, там хорошо, — Вон вытирает одинокую слезу, слегка улыбаясь. — А я к вам буду приходить, рассказывать всё. Вы отдыхайте, — Ян поднимается на ноги. — Все они будут наказаны. Постояв ещё немного времени и попрощавшись, парень направился к выходу по протоптанной тропинке. На улице, в отличие от души, было солнечно. После вчерашней грозы сегодня небо было ясное и безоблачное. Это вселяло надежду на то, что жизнь не заканчивается на кладбище и продолжается где-то там.

***

Госпожа Ро, тяжело дыша, окунула тряпку в лохань с холодной водой и выжала её. Она осторожно приложила компресс ко лбу Ники, который сильно дрожал, укрываясь двумя тёплыми пледами. Парень был слишком бледен, его губы пересохли и сливались с кожей лица. Он рвано дышал, был весь в поту. — Ники, сынок, — вдруг жалостливо произнесла женщина, дотрагиваясь до его шеи, — ты весь горишь. Парень ничего не ответил, лишь пошевелил губами. Лихорадка продолжалась уже второй день, и если сначала Нишимура терпел изо всех сил, то потом стало просто невмоготу. Парня начали мучить панические атаки, ужасные галлюцинации, неконтролируемые судороги, а впоследствии он слёг в кровать, и Госпожа Ро ухаживала за ним. Ломка не щадила организм, доводя до боли и истязая. Ники сдерживался, даже когда думал, что умрёт, только чтобы не испугать старушку, которая каждый раз тревожилась, замечая его плохое состояние. — Тебе в больницу надо, — женщина приподняла голову Ники, давая ему выпить травяного отвара. Он сделал несколько небольших глотков тёплого напитка, ложась обратно на подушку, которая намокла от его жара. Госпожа Ро снова поменяла компресс, охладив его. Ники болезненно простонал от холодной ткани, касавшейся его горячей кожи и будто обжигавшей. Женщина тихонько вышла из комнаты, направляясь в прихожую. Она подошла к телефону, сняла трубку и оглянулась назад. Прислушалась… Тишина. На телефоне завертелся диск, набирая поочерёдно нужные цифры. Гудки тянулись долго, пока из трубки не послышался голос Джея: — Алло, — по его частому дыханию было слышно, что парень бежал к телефону. — Алло, Джей, это Госпожа Ро, — тихонько, будто боясь, что её услышат, заговорила старушка. — Здравствуйте, что-то случилось? — Ники очень плохо, он уже вторые сутки лежит, — чуть ли не плача сказала она. — Я сейчас приеду, — коротко и ясно бросил Джей, повесив трубку. Пак приехал через пару минут, оставив все дела дома и сорвавшись, как сумасшедший. Он быстро поднялся на нужный этаж, нажимая на звонок. Госпожа Ро открыла сразу же, впустив его внутрь. Джей побежал в комнату, где жил Ники, и увидел его в том состоянии, в котором он был. Парень подошёл поближе, слыша, как Нишимура тихонько говорит что-то в бреду, его ресницы трепещут, по коже скатываются капли пота, а кулаки сжимают одеяло. — Нужно вызывать скорую, — женщина зашла следом. Джей сел на стул напротив кровати, потирая лоб и обдумывая, что делать. Хисын вряд ли достанет Нишимуру в больнице, а оставлять его дома опасно. Состояние Ники ухудшается с каждым днём и с каждым часом. — Вызывайте, — тихо произнёс Пак, сложив руки в замок перед ртом. Его сердце вылетало из груди. Он переживал за Ники, боялся, что тот не сможет выбраться из такого состояния. На душе росло нехорошее предчувствие, будто он делает что-то неправильное. Парень смотрел на больного брата и винил себя за то, что ничего не может сделать. Ему было очень жаль, что Нишимура сейчас страдает. Скорая прибыла к дому достаточно быстро. Джей встретил врачей, проводив их до квартиры. Те какое-то время осматривали Ники, приведя его в чувство уколом: — Что болит? — Всё, — хрипло и устало ответил Ники. — Смотри на свет, — врач подсветил фонариком глаза парня, наблюдая за зрачками. — Не реагируют, слишком расширены. Как долго у него такое? — врач обратился к Госпоже Ро. — Уже два дня, — женщина стояла у окна, наблюдая за осмотром. — Тебе только два дня плохо? — мужчина средних лет снова обратился к парню. — Больше, — прошептал Нишимура, сглатывая от сухости во рту. — Скажи, ты что-то употреблял? — врач нахмурился, внимательно рассматривая лицо Ники. Его внимание привлекли большие тёмные круги под глазами. — Наркотики, — честно ответил тот. Врач несколько секунд смотрел на парня нечитаемым взглядом. — У вас абстинентный синдром, иными словами — сильная наркотическая ломка. Мы должны положить вас в наркодиспансер. — Джей, — Ники испуганно посмотрел на брата, — ты же не отправишь меня туда? — глаза наполнились слезами. — Ники, тебе очень плохо, — тихо проговорил Пак, опустив голову и обводя носком ботинка узоры ковра. — Я могу терпеть! — выкрикнул Нишимура. — Всё будет хорошо. Ты вылечишься, — Джей вздохнул и подошёл к Ники, взяв его руки в свои. — Нет, пожалуйста, Джей! — парень вырвал свои руки, встав на колени на кровати. Слёзы покатились градом. В груди появилось ощущение падения. — Не отдавай меня им, Джей! У Пака разрывалось сердце. Он чувствовал себя предателем, хотя поступал правильно. Он не мог смотреть, что сотворилось с близким человеком, в каком ужасном состоянии тот пребывал. — Тебе нужно лечь в больницу, — чувствуя огромный ком в горле, прошептал Пак. — Я там умру, понимаешь! — Ники кричит, прилагая все свои и так на исходе силы. Он встаёт с кровати, пошатываясь от головокружения. Его ноги подрагивают. — Не говори так! — громко перекрикивает его Джей. — Всё будет хорошо, верь в это! — Прошу, не надо, братик, — Ники падает перед ним на колени, рыдая во весь голос и упрашивая оставить его. Он, будто в бреду, целует руки Джея и цепляется за одежду. Госпожа Ро, не выдерживая такого душераздирающего крика, выбежала из комнаты, утирая слёзы. Врачи, подойдя сзади, поднимают Ники с земли, но он слабо пытается освободиться от их хватки, продолжая кричать: — Джей! Умоляю тебя, не надо! Помоги мне, Джей! Джей, тяжело дыша и прикрывая рот, в шоке наблюдает, как врачи связывают Ники, а тот бьётся в истерике. Сколько боли он увидел в этих глазах, будто в тот день, когда Нишимура пришёл в родительский дом, только в тысячу раз больше. Машина скорой помощи уехала, но истошные крики и мольбы брата так и остались в голове Джея.