Подъезд

По ощущениям будто лежу на каком-то вонючем полу. Единственный родной звук, который окружает меня – как вода капает с потолка. Медленно открываю глаза и вижу перед собой ржавую дверь. Сразу понятно, что я не на крыше, не в реальном мире, а опять в подъезде. Видимо не успел или так было задумано, чтобы я прыгал из портала в портал. Нет смысла мне умирать – всё равно проснусь. Это специально сделано, чтобы я страдал, теперь это слово на моей левой руке. Я не чувствую, что голоден или хочу пить, странно очень. - Сынок, сынок, пора вставать – дёргает какой-то Дед. Открываю глаза и мельком вижу Деда Ивана, который сидит на полу. - Дед Иван, но как? – слегка привстаю. - Эх, никогда ёмоё, не любил находиться тут, сразу напоминает Аньку – осматривается вокруг и отчаянно выдыхает. - Почему я не умер? Я слился с зеркальным миром, Вы сами об этом говорили – смотрю на него. - Эх, если честно, сам не знаю, но догадываюсь. Хочешь послушать интересную историю от Дедушки Ивана? – слегка улыбается и достаёт пару сигарет. - Слушаю – закуриваем. - Эх, когда новенькие приезжали сюда, они никогда не обращали на нас внимание. Каждый раз, когда подзывал к себе – они игнорировали и заходили в подъезд. Спустя несколько недель они пропадали и так повторялось. Хозяйка, возвращаясь в квартиру видела только записки о том, что простите, но нам пришлось съехать. Она та ещё овца, ни разу не вызвала полицию. Много раз так было, очень много. Ну и вот. Эх, вижу, как ты приезжаешь и думаю, не повезло молодому. Подзываю и ты реагируешь. Валентина тогда тоже участвовала, хотела найти себе друзей, и очень сильно хотела вернуться в мир живых. Ты бы видел её реакцию: молодой, худенький стоит и разговаривает со мной. Она потом призналась, что упала в обморок. - Вы к чему? – перебиваю и делаю затяг. - Эх, Пушок наблюдал за тобой. Я не понимал его мяу-мяу-мяу, но догадывался, что ты какой-то не такой. Ты способен взаимодействовать с реальным миром, зеркальным и мёртвым, где я и бедная Валентина. При чём мы чувствовали тебя, а ты нас. Валя почувствовала себя живой, она могла помогать, не думая о том, что мертва. Те деньги, что ты ей дал – она отправляла в фонды от твоего имени – кидает бычок и достаёт новую. - Я несколько раз давал 500 рублей, первый раз вообще 50. - Она находила от жильцов, которые давно пропали. В итоге представь, им приходит телеграмма с большими суммами от твоего имени. Хе-хе-хе, они там свечку за тебя поставили – смеётся Дед Иван и начинает кашлять. - Почему Валентина хотела убить меня? – опускаю взгляд на кровавый пол. - Эх, видимо зеркальная Валентина – это полная катастрофа. – тяжело выдыхает. - Я видел и себя, ну другого – поворачиваю взгляд на Деда Ивана. - Зеркальный мир раскрывает самые худшие черты в людях. Начинаю вставать и сразу обращаю внимание на картину происходящего: по ощущениям подъезд такой же, лестниц никаких нет, передо мной стоит ржавая дверь с кровавой надписью “Зайди”, кажется, что стены чёрные, а может на самом деле их нет, не поймёшь. - Эх, дальше только неизвестность, как говорится. Они попытаются сломать тебя. Ради неё никогда не сдавайся – делает затяг. Направляюсь к двери, открываю и захожу в комнату, где ничего нет, лишь темнота и сзади произносится звук резкого закрытия. Из-за сильного удара временно теряю слух и начинаю мычать от боли, прижимаю руки к ушам и копошусь по разным сторонам комнаты. Спустя некоторое время появляется тёплый, яркий свет, который направляет на мольберт с пустой бумагой, снизу же стояли мои краски с кистями. Шум в ушах пропадает, опускаю руки от ушей и начинаю рассматривать. Мне не хочется идти туда, но моего мнения никто не спрашивал. - Рисуй – на бумаге появляется текст красной краской. - Что мне рисовать: котиков и собачек? – подхожу к мольберту . Бумага рвётся сама по себе и маленькие кусочки резко исчезают. - Рисуй – на бумаге появляется тот же самый текст красной краской. - Что ты от меня хочешь, сука? Могу огромный член нарисовать, сойдёт? – показываю пальцем на бумагу и кричу. Краски швыряются в мою сторону и попадают по грязной одежде. - Блять опять… - кидаю краски в угол и отряхиваюсь. - Нарисуй нас. Рисуй то, чего ты всегда боялся – добавляется текст к предыдущей надписи. Бумага снова рвётся и пропадает. Теперь я сижу в мёртвой тишине. Пока нет никаких новых посланий и, наверное, не будет. Цель ясна – рисовать отвратительные картины, но это невозможно. Мне проще опять убегать и драться, чем побыть наедине со своими страхами. Коллеги много раз говорили, что я странный: пока все рисуют каких-то чудовищ или воплощают свои больные фантазии, я же рисую природу и счастливых людей. Но это было тогда, сейчас правила поменялись. Ведь нужно выйти из зоны комфорта и сломаться окончательно. Падаю на тёмный “пол”, окутываюсь в клубок и начинаю плакать. - Я устал. Я больше не смогу учиться, устроиться на работу, найти себе девушку и завести детей. Если даже выживу, мне останется гнить в психбольнице до конца жизни. Никто не поймёт бред какого-то идиота. Всё будут думать, что я болен шизофренией. Со мной никогда не заговорят. Лежать каждый день в кровати и морально гнить: забуду, как рисовать, общаться, любить, поддерживать, злиться, радоваться и расстраиваться. Слёзы продолжают идти, но на моём лице появляется сильная злость. Я сжимаю кулаки и кусаю губы. Встаю, вижу мольберт с бумагой, делаю резкий пинок и начинаю топтать. - Ненавижу! – с каждым разом пинок становится всё сильнее и эмоциональнее. Бумага превращается в кашу, но мне всё равно на чём рисовать, хоть на туалетной или на своём теле. Поднимаю мольберт с бумагой, зубами хватаю кисть, возвращаюсь за красками и ставлю поближе к мольберту. Ради неё никогда не сдавайся – вспоминаю слова Деда Ивана. “Я начинал творить ужас, который никогда не забуду. На фоне казалось, что играла какая-то классическая музыка, одновременно успокаивающе и напоминающее, что куски твоей души разваливаются. Шла 5, а потом 10 бумага с отвратительными рисунками, которые мне хотелось сжечь. Глаза переполнялись безумием и агрессией, руки болели, но я продолжал делать то, что хотят от меня создания снизу. Шёл 40 рисунок, меня сломали окончательно. Сколько дней или неделю я рисовал? Время тут походу остановилось специально для меня. Изволь, Всевышний, показать этот ужас, который заставили делать. Разве ты не хочешь вмешаться и остановить безумие или тебе выгодно наблюдать со стороны? Люди веками кому-то поклоняются, ищут кумиров и встают на колени перед избранными, но никто не задумывается о том, чтобы стать ими. Ведь мы хотим новые ощущения. Человек привыкает ко всему, даже к страданиям. Меня загнали в клетку, как льва, который жаждал слиться с природой, но за него уже сделали выбор. Хорошо, что никто и никогда не услышит мой безумный смех и плач. 80 рисунок, руки отказываются работать, мне очень больно, не могу дальше. Пожалуйста, перекур. Можно хоть одну сигаретку, нужно успокоиться. Пожалуйста! Я могу ещё рисовать, только дайте мне это… ” Заканчиваю рисовать последний сотый рисунок. Кисть вываливается из руки, после этого моё тело падает спиной на “пол”. Я перестал чувствовать свои эмоции, единственное, что во мне сидит – это безумие. Никто никогда не узнает, что я нарисовал: “Мона Лизу”, “Тайная вечеря”, “Сотворение Адама”, “Крик”, “Молодой садовник”, “Портрет Толстого”, “ Завтрак гребцов”, “Портрет Ван Гога”, “Голубые танцовщицы”, “Дама с горностаем”, “Девочка с персиками” и другие шедевры без голов. Даже стремно о таком подумать, правда? Последняя картина, на ней изображены: Я, Валя и Дед Иван, а сзади нас пятиэтажка. Только есть нюанс: мы стоим без кожи, как скелеты, а пятиэтажка покрыта ржавчиной, кровью и огнём. Начинаю моргать в надежде, что свет ослепит мои глаза и я никогда не смогу больше видеть. Но вместо этого оказываюсь в своей разрушенной квартире. - Что… - уставши проговариваю про себя, встаю и осматриваюсь. Всё выглядело как тогда: перевернутая кровать, разрушенная стена ведущая в другую такую же квартиру, поцарапанные обои и запах кошачьей мочи. На столе перед окном лежит пачка сигарет и зажигалка. Я сразу бросаюсь, достаю из пачки “таблетку”, прикуриваю и делаю очень сильный затяг. Но расслабления никого нет. Даже никотин не может принести хоть какое-то успокоение. По инерции дальше курю и смотрю на темноту за окном. Слышу за дверью, как мычат и стонут пожилые люди, что-то там едят, возможно друг друга, царапают стены и стучат по дверям, включая мою. Я чувствую, что и сам теряю голову, лишаюсь какой-либо индивидуальности. Теперь называйте меня “ходячий труп”. Мне хочется услышать от Валентины её любимое слово “дурак” и немного стать счастливее. - Тогда я повёлся, что ты меня будто звала на помощь, но в итоге я встретился с книгой, после которой моя жизнь превратилась в ад. Зачем ты это сделала, любимая? – проговариваю про себя, докуриваю сигарету и кидаю бычок к вещам. - Потому что это была не она – появляется из ниоткуда Дед Иван, а из кухни выбегает Пушок – Этот засранец столько раз пытался тебя вытащить. - Пушок… – поднимаю его и сажусь с ним на пол, поглаживая его по спине. - Дед Иван, спасибо – смотрю на него. - Эх, ещё рано благодарить. Ты выиграл битву, но не войну – делает затяг. - Подожди… книга! - вспоминаю момент, когда её первый раз взял и всё это началось – точно. Я знаю, что надо сделать! - Парень, это будет очень сложно, возможно ты даже не доберёшься до квартиры – делает затяг и садится рядом. - А у меня есть выбор? – поворачиваю взгляд. - Эх, молодёжь… не переусердствуй, Рэмбо. Я беру пару кухонных ножей и вижу в них своё отражение: волосы стали полностью седыми, видимо уже могу себя называть “Белым Ангелом”. Прижимаюсь к двери и вглядываюсь в глазок: очень много ходячих трупов, кто-то с головой, а кто-то без. Отхожу от двери и решаюсь посмотреть на зеркало в коридоре. Но в место себя снова вижу мёртвую Валентину. Она молчит, её взгляд выглядит очень злым. - Валя – шёпотом произношу. Мы синхронно направляем ножи друг в друга, целясь в сердце. - Постой! – кричу. Она останавливается и слегка наклоняет голову. - Я хочу поговорить, а потом можешь убить меня. Никогда об этом не говорил, но спасибо тебе: за заботу, за поддержку, за любовь. То, что собираюсь сделать приведёт к смерти нас всех. После этого либо мы проснёмся в другом мире и продолжим наш путь, либо обретём вечный покой и перестанем страдать. В первую очередь делаю не ради себя, а ради нас. Ты спасла меня в тот день, когда был на грани смерти. Вспоминал наши диалоги и смог побороть свой главный страх. Позволь это всё закончить. К моей ноге подбегает Пушок и начинает тереться. Валентина это тоже чувствует и теперь улыбается по-настоящему, как в реальном мире. - Бей в сердце или в голову – проговаривает Валентина и пропадает. Пушок начинает мяукать на нижних этажах, приманивая к себе некоторых безголовых. - Дед Иван, Вы видели? – поворачиваюсь, но дедушки уже не было. Чувствую, как рука начинает чесаться. Смотрю, вместо надписи “страдай” появилось новое слово “борись” - Звёздочка, ты меня простила – проговариваю про себя и поворачиваюсь к двери. Кручу замок несколько раз и открываю дверь. Начинаю бежать, нанося удары ножом нескольким “трупам” по голове и сердцу. Некоторые всё-таки царапают меня, у меня рвётся одежда и на ней появляются кровавые царапины. Становится от таких ударов очень больно, но из-за прилива адреналина игнорирую и продолжаю убивать безголовых. - Преодолено пол пути, идёт кровь по всему моему телу, но лучше не думать об этом, осталось совсем немного – проговариваю про себя и просачиваюсь сквозь безголовых - Сколько я убил. Даже не считал, может 5 или 10 человек? Но они не заслужили такой смерти. Они не виноваты, что стали заложниками. У них у всех была семья и своё счастливое или не очень прошлое, но почему из-за одного психа все должны находится в аду и быть скормленными? Я ничего не чувствую, никакого сожаления или горе к ним. Тут уже действует принцип либо моя живая голова, либо вы рабы системы. Добегаю до последнего этажа, мельком вижу закрытую дверь квартиры “99”. Понимаю, что придётся вскрывать, но времени у меня хватит. Вдруг проносится странный звук, что будто кто-то собирается ударить своей большой, длинной рукой по моей маленькой голове. Мигом замечаю и уворачиваюсь, а удар прилетает по двери. Я поворачиваюсь к самой правой двери. Передо мной стоит Чёрный Ангел, который осматривает свою руку. - Уже без своих голов, видимо специально ждал – проговариваю про себя и наблюдаю за ним. Он направляется в мою сторону, готовя новый удар. Бегу в его сторону делаю подкаст и слышу, как он ударяет по полу своей ногой. Вставляю кухонные ножи в его чёрные крылья. Он начинает корчится от боли, и я отхожу к “99” квартире. Чёрный Ангел несколько раз бьёт своей рукой по полу, что кажется, будто подъезд распадётся на атомы. На эмоциях наносит удар, но прочитав его действие, встаю на корточки и уворачиваюсь. Дверь улетает вперед и ломает окно. На секунду поворачиваюсь и вижу книгу. Сразу мчусь к ней вместе с Ангелом, но преимущество было за мной. Добегаю до кухни и из неё выпрыгивает Баба Аня с ножом. Из темноты Пушок прыгает на неё, крича и царапая её лицо. Делаю прыжок вперед, пропуская захват и падаю прямо к книге, успев взять её. Ангел за это время успевает сблизиться со мной и готовиться проделать своей ногой огромную дыру в моей голове вместе с полом. Я достаю зажигалку и кричу. - Назад! Я кому сказал, назад! – подношу книгу очень близко к зажигалке. - Долбанный кот! – выкидывает Чёрного Кота из своей головы. Он падает ко мне, прикрывая меня своим маленьким телом. - Пушок… - проговариваю про себя, в ответ слышу только злобное шипение от него. Ангел резко останавливается, убирает ногу и медленно отходит назад. Баба Аня стоит на месте, как статуя, пытаясь не подавать признаков жизни. Встаю, держа книгу плотно к зажигалке. - Не надо. Не делай этого пожалуйста! – кидает нож на пол Баба Аня и рыдая встаёт на колени. - А то что? – начинаю очень часто дышать, смотря на них безумным взглядом. - Иначе всё что мы делали будет зря. Цель, которую нам поставили будет провалена, и мы умрём, включая тебя. Отдай пожалуйста книгу – медленно подходит в мою сторону Баба Аня. - Назад! – кричу на неё, и та встала на месте. Ангел не решается что-то вытворять, видимо понимает, что проиграл. - Я прошёл девять кругов ада, чтобы сейчас тебе всё отдать? Твои идеи сломали нас всех, ты принесла в жертву несчастных престарелых людей, а ради чего? Ради мёртвого мужа, которого ты сама убила, а потом сожгла. Эгоистка, которая не готова принимать потерю близкого человека. Создали себе какие-то цели и давайте пускать в расход всех тех, кто не согласен. В этом подъезде у меня мог быть друг и девушка. С первым мы бы сидели на лавочке покуривали сигарету и наблюдали за голубым небом. А со второй была бы любовь: успехи, неудача, свадьба и дети. Но в итоге мы все призраки, включая меня. - Мы можем работать вместе, я встречу Ваню, а ты свою девчонку. Пожалуйста не делай этого. Ваня, меня ждёт, он надеется, что мы встретимся – сжимает кулаки и стучит ими по полу. - Дед Иван тебя не ждёт, он хочет одно – спокойствие и вечный сон в этом мире – смотрю на её смазливое, уродливое лицо. Баба Аня прекращает стучать по полу и начинает вставать, её взгляд сопливой бабки меняется на злость. Смотрим друг на друга, наши глаза давно обезумели: ненависть и желание убить. Вот что нам хотелось. - Ты не понимаешь! Я столько лет путешествовала по зеркальному миру. Ты – глупый ребенок рисовальщик каракулей, который не понимает, что может путешествовать между реальным миром и альтернативным. Ангел, сделай же что-нибудь, напади на него! – стучит кулаками по его накаченным ногам, но тот не решается на какое-либо действие – глупое создание, только умеет своими огромными лапами махать, столько раз мог его грохнуть, а в итоге просто бегал за ним, как малолетка! Только посмей это сделать! – показывает на меня пальцем и кричит демоническим голосом. - Мою девчонку звали Валентина – подношу зажигалку к книге, и та начинает загораться. Книга начинает орать своим демоническим голосом, как не в себя. С каждой секундой она становится всё чернее и чернее. Ангел падает на пол и не двигается. Пушок пропал, видимо смог выполнить свою миссию. Огонь очень быстро распространяется по всей квартире. Я вижу, как он медленно охватывает моё тело, но к моему удивлению, не чувствую никакой боли. Моё внимание обрывает орущая Баба Аня, которая сгорает за считанные секунды. Впервые мне стало хорошо. Я теперь ничего не боюсь, мой самый главный страх побеждён. Разве не ради этого человек и живёт, чтобы делать невозможное и побеждать. Мы все чего-то боимся и не готовы принимать что-то в свой адрес, но только страдание способно заставить нас действовать. Валентина, как у тебя дела. Ты на меня больше не злишься? Я люблю тебя. Спасибо, что ты спасла меня тогда от смерти. Дед Иван,

Спасибо.

Ничего не вижу, опять темнота играет со мной. Вдруг слышу много шагов в мою сторону и переговоры. Неужели я смог вернуться в реальный мир? Медленно открываю один глаз и вижу военных: некоторые осматривают трупы поблизости со мной, какие-то поднимаются по этажам, какие-то заходят в квартиру и осматривают на наличие выживших. - Командир, есть выживший! Сюда! – подходит ко мне военный и осматривает меня – у него серьёзные ожоги по всему телу, наверное, до конца жизни не сможет ходить. - Книга… - произношу хриплым и уставшим голосом. - Он кричит про какую-ту книгу – осматривается по сторонам и пытается взглядом поймать командира. - Отойди от него! Ух ты, матерь Божья. Ты что в аду побывал? Весь сгорел. – осматривает моё обгорелое тело. Я лишь способен говорить одно слово так это “книга”, никто, к сожалению, меня не понимает. - Командир, разрешите доложить! – подходит другой военный и начинает что-то шёпотом говорить. У командира лицо меняется на злость, но спустя время возвращается на обычное. - Так это ты сделал – командир садится и смотрит в мои глаза – ты сжёг эту книгу. Что-ж парень, ты видимо долго был в астральном мире. Командир отходит от меня и начинает кричать на неизвестном языке: - (Внимание! Найден виновник, кто сжёг книгу дьявола. Он слишком много знает, если он кому-то ещё расскажет, значит великая цель будет сорвана из-за одного молокососа. Единственный вариант – стрельнуть в голову) Сразу вмешивается другой военный и говорит на том же языке. (Сэр, но он ещё ребёнок. Может он забудет это и потом навяжем, что это были кошмары) Но его речь прерывает командир. - (Молчать! Ты забыл, что все начнут искать те самые книги и сжигать их. Тогда отец нас не простит! Лучше оборвать жизнь этого несчастного художника) – начинает широко улыбаться. Я ничего не понимаю, что они говорят, но понятно, что они хотят убрать улики и я – главная улика. Мне не страшно снова умереть. Тем более наконец-то смогу окончательно обрести покой в этом жестоком мире. - Извини, парень. Но они хотят твоей смерти – командир достаёт револьвер и направляет на меня. Зеркальный и реальный мир всё-таки похожи – в них живут люди, которые ради своей цели готовы пробежать по головам невинных. Когда находится тот, кто не даёт этому осуществиться сразу начинается Война. Она будет вечной – в ней не победит зло или добро. Но я вхожу в список тех, кто противостоял плохому и скоро найдётся тот, кто продолжит мой путь.

Выстрел.