В королевских отражениях

      •°• I'll fall in love with the little things •°•

      Королевские покои принцессы, как и все комнаты во дворце, сияли идеальной чистотой, однако… Лишь в одном месте царил красивый хаос – в паре шагов от стола, где на мягком ковре увлечённая новым занятием сидела маленькая Адель. Вокруг ковра и чуть поодаль, по мраморному полу, были разбросаны украшения самых разных цветов: маленькие заколки, украшенные бусинами и стразами, тонкие атласные ленты и банты. Все они ярко блестели на фоне нежного света, проникающего сквозь окна, и создавали радужные блики на полу.       Ветер, по-летнему тёплый и даже немного сухой, плавно раскачивал плотные бархатные шторы, впуская в комнату больше солнечного света, а вместе с тем игриво цеплял края тонкого незамысловатого журнала, одиноко лежащего на низком столике, норовя перелистнуть неумело прижатые только с одной, боковой стороны заветные страницы.       Пару дней назад этот журнал, как и многие другие сувениры, семья получила в огромной посылке от путешествующей матери. В прилагающемся письме она писала, что по работе была вынуждена остановиться в одном из районов Фонсейна, где на деловой встрече ей по чистой удаче представили местную достопримечательность, именитого кутюрье, который, по правде говоря, ещё не удостоился чести прогреметь на весь мир, однако в малых кругах был признан довольно талантливым. Когда королева охарактеризовала его работы не иначе, как «произведение искусства», перед глазами Адель моментально предстал образ сэра Нише, чудаковатого придворного художника, про которого говорили то же самое, разве что тот не публиковал свои работы в журналах, но даже без того был в разы известнее.       Собственноручно подписанный тем кутюрье журнал с первого взгляда очень приглянулся принцессе, особенно её заинтересовала страница, отдельно выделенная под причёски. Косички, пучки, хвостики, завивки – и все разные, уникальные! Разворот журнала был открыт на странице, где кутюрье демонстрировал использование в волосах атласных лент.       Держа в руке расческу, девочка тихо напевала мелодию, услышанную из музыкальной шкатулки бабушки, и старательно вычёсывала рядом лежащего пса. Его мягкую шерсть на голове уже украшали две розовые шёлковые ленты, концы которых плавно струились вдоль морды животного, и того же цвета заколки.       Совсем скоро на груди собаки, словно медаль, дополняя задуманный образ, появилась аккуратная пушистая косичка, повязанная такой же в тон ленточкой. Принцесса взглянула на проделанную работу, и голубые глаза засияли восхищением. Она даже не думала, что её задумка окажется столь великолепной. Сегодняшняя игра была куда интереснее и увлекательнее давно приевшихся кукольных чаепитий.       Адель поспешно вскочила на ноги, слегка расправляя складки на платье, подбежала к столу с раскинувшемся на нём журналом, и, схватив маленькое зеркальце, вернулась к послушно ожидающему другу.       – Гляди! – принцесса направила зеркало на морду собаки.       Как только Тень увидел своё отражение и все те украшения, что были прицеплены к его шерсти, он только сильнее замахал хвостом. В его раскрытых серых глазах читалось столько восторга, что казалось, он вот-вот начнёт прыгать вокруг принцессы и пищать от счастья. Адель улыбнулась и протянула руку, и пёс тут же благодарно лизнул ей пальцы.       – Хи-хи, давай найдем братишек и тоже сделаем их красивыми!       Девочка ловко собрала все разбросанные украшения, и главное – журнал, в маленькую корзинку, куда она обычно складывала игрушки, чтобы после дневного чаепития поиграть с ними в саду, и развернулась в сторону большой двери, ведущей из обители. Тень терпеливо ожидал её, иногда помахивая пушистым хвостом, отчего приходящие в движение блестящие украшения слегка позвякивали на его шерсти.       – Всё, идём!       Следуя команде, пёс охотно надавил лапой на дверь, распахивая ту настежь, и выбежал в просторный коридор.

***

      – Значит, ты хочешь, чтобы я помог тебе с диссертацией?       Как только принцы уселись за стол, Эйнс безо всяких вступительных речей и приветствий сразу перешёл к делу. Бруно молча поджал губы и слегка поёжился от тона. Суровый голос старшего брата, ставший неожиданно гулким в стенах королевского дворца, эхом прокатился по залу и заставил бы вздрогнуть любого, однако сегодня в королевской библиотеке было на удивление одиноко – никого из приезжих учёных или приходивших сюда студентов, за исключением самих принцев.       Та мягкость, которую всего каких-то пару недель назад старший брат проявил в часовне, словно окутала всех тёплым одеялом доброты. Тогда Эйнс, известный своей строгостью и дистанцией, на мгновение раскрыл двери своей души, хотя это выглядело больше как иллюзия, как временное проявление эмоций, которое вскоре исчезнет. И оно действительно исчезло.       Наверное, Бруно показалось, что лёд в их отношениях тронулся. Тогда у брата был тяжёлый период, но теперь он справился с ним, и бездна, разделявшая их, так и осталась неизменной, как и сама природа их отношений. Брат всё ещё сильнее, умнее и в разы превосходит своих младших. Они никогда не были равны.       Стол, за которым они сидели, был с двух сторон уставлен неровными кипами книг, возвышающимися едва ли не до потолка. А перед Бруно лежала стопка исписанных аккуратным почерком листов – его незаконченная научная работа.       Пару недель назад принц занялся новым исследованием. С помощью профессора Хайне он смог недалеко продвинуться в работе, однако сколько бы наставник не направлял его и не указывал на замечания, которые исправлялись в ту же секунду, как только были обнаружены, в конечном итоге он всё-таки посоветовал обратиться к старшему брату, принцу Эйнсу. Когда-то он и сам занимался подобной темой, что не было секретом ни для кого из членов королевской семьи, и имел куда больше опыта и знаний в той области, чем королевский наставник.       «Вам стоит написать его высочеству письмо», – предложил профессор, чем и сбил Бруно с ног. По правде говоря, он никогда не писал брату писем, ведь в этом никогда не было надобности, кроме того Эйнс почти всегда был занят своими обязанностями. Однако спустя некоторое время третий принц всё-таки решился.       И Эйнс приехал.       – Д-да, ранее мы уже обсуждали с мастером мою работу, он даже внёс свои правки, но всё равно настоял на встрече, – Бруно старался говорить чётко, избегая долгих лирических отступлений, которые вызвали бы ненужное раздражение на лице и без того хмурого старшего брата. – Как я и написал в письме…       Эйнс поднял руку, прерывая объяснения брата.       – Хорошо, я просто хочу уточнить. Что он здесь делает?       Нахмурив чёрные брови, Эйнс повернул голову в сторону расслабленного третьего слушателя, удобно устроившегося на подушке дивана рядом с Бруно, и посмотрел в упор, будто таким образом он бы смог расшевелить его и вытащить из безмятежных мыслей, но Кай даже не шелохнулся. С едва заметным румянцем на щеках он продолжал пребывать в своём мире.       – Ах-х, Кай, эм, – Бруно нервно сжал пальцами край дивана.       Стоило только Каю узнать о скором визите старшего брата, и он как репейник прицепился к Бруно до самого приезда. Куда бы он ни пошел, Кай везде следовал за ним по пятам, даже до уборной. Он никак не мог дождаться, когда приедет брат и они смогут провести время втроём.       Но на самом деле Кая можно было понять. Эйнс всегда был для него тем самым единственным старшим братом, как Кай для Бруно или Бруно для Лео, который провёл с ним всё детство и как никто понимал его не озвученные чувства и желания. Пусть однажды пути братьев и разошлись, тем не менее Эйнс всё ещё оставался для принца самым близким человеком в мире, поэтому возможность снова увидеть его была как лучик солнца в серых облаках.       – Он очень хотел увидеть тебя. Ты ведь такой редкий гость здесь.       Второй одобрительно закивал головой.       – Эйнс… Во дворце… Я рад.       – Вот как, в таком случае, надеюсь, от тебя не будет много проблем, – хмыкнул старший, и хмурые складки исчезли с его лица, придавая тому более спокойный вид. Кажется, теперь он не имел ничего против компании Кая. – А ты…       Когда Эйнс вдруг резко переключился на Бруно, тот невольно вздрогнул.       –…Можешь расслабиться, я здесь, чтобы помочь.       Бруно удивлённо распахнул голубые глаза, словно не поверил своим ушам, затем взглянул на собеседника, и заметил, что в его взгляде что-то изменилось. Строгие черты старшего брата смягчились и стали теплее, прямо как тогда, в часовне. Сейчас он казался даже расслабленным, а не напряжённым и закрытым, каким обычно был. Пропасть сокращалась.       – Здесь, – Эйнс указал на абзац, – кажется, ты не совсем понимаешь ситуацию. Это дело требует более глубокого анализа, прежде чем делать выводы…       Работа закипела. Старший продолжил мысль, чётко и логично объясняя свои доводы. Как и говорил профессор, брат действительно разбирался в теме, и в какой-то момент Бруно показалось, что он слушает Эйнса даже с большим интересом, чем мастера на занятиях, но он быстро отмёл эту мысль в сторону, решив не отвлекаться, и продолжил фиксировать замечания на листке. А когда листов стало не хватать, он чиркал уже в самой работе – всё равно переписывать.       В библиотеке они провели не менее двух часов, разбирая каждую страницу диссертации, и даже Кай пытался казаться не бесполезным, ища нужные сведения в книгах на столе. За это время Бруно обнаружил достаточно слабых мест в своей работе, однако благодаря помощи братьев он быстро внёс все необходимые изменения и довёл исследование до совершенства. Скоро на столе лежала усовершенствованная и полностью завершённая версия диссертации.       – Не верится, – с восхищением прошептал Бруно, глядя на аккуратно сложенные листы. – Я… Нет, мы закончили её. Брат, большое спасибо!       На эмоциях принц смело протянул руку для пожатия, отчего Эйнс замер, на мгновение потеряв дар речи, и глупо уставился на раскрытую ладонь. Он почувствовал, как привычная уверенность покидает его, заставляя ощущать себя неуютно, но в то же время приятно взволнованным. И в конце концов, он сдался быстрее, чем ожидал: осторожно, но крепко Эйнс всё-таки сжал ладонь брата и слабо улыбнулся в ответ.       – Обращайся.       Он чувствовал, как дрожат руки Бруно, словно брат сам не верил в происходящее, а в голубых глазах до сих пор читалось некоторое волнение, однако Кай, до этого наблюдавший со стороны, мягко положил руку на его плечо, слегка сжимая, и понимающе кивнул, словно смог прочитать всё, что было у того на душе. Раньше только он чувствовал поддержку старшего брата, но сейчас, несмотря на неловкость момента, Бруно вдруг осознал, что и между ними есть что-то похожее. И эта связь с каждым разом становилась крепче, как будто каждое произнесённое ими слово только сильнее укрепляло её.       Пожалуй, стоит пригласить Эйнса и на следующей неделе. Где-то среди бумажек на столе по-любому должна заваляться незаконченная статья…       – Братишки!       Двери со скрипом отворились, и звук топота детских ножек заставил всех присутствующих повернуть головы в сторону, откуда он исходил. С плетёной корзинкой в руках к их рабочему месту бежала маленькая принцесса, а впереди неё мчался Тень. На скорости, как вихрь, он запрыгнул на диван, усаживаясь между Каем и Бруно, и невольно захлестнул задорно виляющим хвостом последнего по ноге.       – Вот вы где, – волнистые волосы принцессы колыхнулись в сторону, стоило ей остановиться напротив стола. Девочка с трудом поставила корзинку на стол, отчего пара мешающих книг полетела прямо на пол и вскоре ударилась об него с глухим стуком. Бруно судорожно смёл готовые исследовательские труды в ближайшую книгу и положил рядом на диван.       – Посмотрите на Тень!       Ладонь Кая прошлась по густой шерсти собаки. Кончиками пальцев принц подцепил струившиеся от самой макушки, словно волны, и едва доходившие до груди питомца розовые украшения и с интересом осмотрел. Мягко. И подходит под окрас.       – Красиво…       Остальные согласно кивнули.       От комплимента лицо Адель засияло, и без колебаний принцесса раскрыла корзинку и вытащила оттуда всё содержимое. Собранные украшения разметались по столу, тогда как журнал принцесса достала с особой бережностью, раскрывая на нужной странице, и показала братьям разворот с картинками.       – Сейчас я и вас сделаю такими же красивыми!       – Что?!

***

      Часы пробили пять вечера. Розенберг с грохотом распахнул двери королевской библиотеки и прошёл в зал.       Ещё утром его график был идеально расписан по минутам, но одно только желание первого принца перевернуло всё верх дном: дипломатические встречи, переговоры с влиятельными людьми, званые ужины – всё пришлось перенести на более позднее время, а что-то и вовсе отменить. От прекрасного настроения не осталось ничего.       Граф быстро прошагал мимо рядов высоких полок, стараясь не думать, сколько времени уже утекло впустую. Первоначально он надеялся, что принц разыгрывает его, но каждая минута ожидания только увеличивала его подступающее раздражение. В какой-то момент у него в голове щёлкнуло — Эйнс никогда не был склонен к легкомысленным шуткам. Проще было поверить, что свиньи полетят, чем представить, что наследный принц способен на игривость.       «Он серьёзно не мог сказать об этом вчера?»       Ладони графа зачесались сильнее, чем утром, когда принц с несвойственной ему лёгкостью сообщил о визите к братьям, словно это было чем-то обыденным. Братья…подумать только. Стоило один раз поплакаться на их плечах, как в один миг они из незначительных стали для него едва ли не важнее всех обязательств.       Раньше любая работа Розенберга всегда выполнялась безупречно, поскольку тогда не возникало никаких препятствий для этого. Но вот после братского воссоединения ситуация сделалась хуже некуда, и теперь оставалось только гадать, что в следующий раз выкинет наследник. И надо же, у Эйнса ещё хватает дерзости указывать на его изъяны в характере, когда граф буквально с адским спокойствием терпит каждую принцевскую выходку.       Сворачивая за угол, Розенберг в последний момент натянул на лицо приветливое выражение и вышел к принцам. Пришлось постараться, чтобы его отвратительно милая улыбка не была похожа на оскал.       – Принц Эйнс, через час нам нужно быть на приёме у…Пха! Ха-ха-ха-ха! Вежливая улыбка графа почти за секунду переросла в дикий хохот. Даже если бы он попытался прикрыть рот рукой для приличия, ситуацию это бы не спасло, разве что сделало только хуже. Почему-то Эрнст был уверен, что увиденное было наградой за сегодняшний геморрой.       Наследный принц сидел на диване и немым взглядом смотрел куда-то в одну точку, туда, где слились между собой отчаяние и безысходность, а его волнистые волосы были туго собраны тонкими розовыми лентами в два невысоких хвостика. Дополняла этот чёрный депрессивный сгусток очень довольная Адель. Было достаточно одного лишь взгляда, чтобы почувствовать, как на тысячи мелких кусочков раскалывается гордость принца Эйнса.       Пружинистая волна хохота продолжала распространяться по залу. Даже Бруно уже не мог сдерживаться: смех графа был чересчур заразительным. Он стиснул зубы, пытаясь сохранить фасад невозмутимости, но его колени предательски задрожали, и с тихим «Прости» он вскоре присоединился к веселью.       Прикрыв глаза, Кай мягко улыбался. Последний раз он видел радостного Эрни, когда сам ещё был ребенком. В тот день они втроём вышли на тренировку с мечами, точнее, только брат и Эрни — Кай же неотступно следовал за старшим, как преданная собачонка. Тогда он с интересом наблюдал за процессом ненастоящего боя, и охваченный непонятным для него чувством азарта тоже схватился за деревянный меч, с усилием направляя на преемника Розенберга. Он хотел быть как Эйнс. Однако в глазах Эрни вместо уважения он увидел искры смешинок. А после двор неожиданно взорвался громким смехом.       Чёрная тень мрачно уставилась в сторону Розенберга, который от смеха уже еле стоял на ногах, однако с осуждением принц не спешил. Слова почему-то не шли, и даже когда Эйнс поймал на себе игривый взгляд графа, то и тогда не смог вытащить ни одного, чем только больше развеселил его.       «Боги услышали мои молитвы, Эйнс!» — бегущей строкой сверкало в алых глазах.       Тем временем Адель цепляла крохотный бантик на челку Кая.