Paradise Pop

      Температура 35°C даже вечером. Жарко, но температура не являлась чем-то непривычным для их тел.       Здесь было жарко, но это давало Вегасу и Питу повод носить меньше одежды.       Здесь было жарко, но это всё ещё был кусочек их собственного идеального рая.       Они прибыли рано утром, и весь день для Вегаса был похож на лихорадочный сон.       Они забронировали виллу, доплатили за уединение, за право наслаждаться собственным пляжем и за то, чтобы никто не жаловался на шум.       Вегас вернулся после быстрого плавания, слегка обтерев себя чистым сухим полотенцем. Он делал это в основном ради Пита, который откинувшись, наблюдал за ним из-под тяжёлых век. Вегас ушёл один и оставил Пита в их постели, слишком обездвиженного после оргазма, чтобы присоединиться к нему в освежающих водах вечернего прилива.       Морская вода стекала с него ручейками, образовав небольшие лужицы на полу у его ног. Пит наблюдал за Вегасом, который стоял там, позируя, как промокшая под дождём мраморная статуя, вырезанная самим Микеланджело, и жаждал. Он чувствовал, как слюна собралась во рту при виде стройного, обнажённого, влажного тела своего возлюбленного; он хотел слизать солёную воду с его безупречной кожи, с гладкой поверхности груди.       Вегас, кажется, читал мысли Пита и ухмылялся.       Вегас небрежно уронил полотенце и подошел к Питу, который смотрел на него с нескрываемым обожанием и желанием. Вегас наклонился и поцеловал Пита так нежно, едва касаясь его губ. Когда Пит пытался углубить поцелуй и притянуть Вегаса ближе, тот отстранился. Пит издал обиженный хныкающий звук, и Вегас усмехнулся.       Они трахались весь день, делая перерывы только в рефрактерный период, чтобы поесть, вздремнуть, принять ванну или поплавать. Ни у кого из них не было необходимости покидать уют и убежище дома на острове на время их пребывания. С момента заселения они находились в своём собственном безопасном, милом маленьком пузыре, не связанные ответственностью и обязательствами, которые требовались от них в повседневной жизни. Каждый из них пообещал, что во время пребывания здесь будет сохранять непринуждённую атмосферу, физически и мысленно отключившись от социальных сетей, своих электронных устройств и всего, что связывало их с теми, кто мог посягнуть на них и их драгоценное уединение.       Вегас отошел от Пита, подальше от его доступности, и дьявольски ухмыльнулся. Пит заскулил еще громче.       — Оу, я дразнил тебя, детка?        У Пита хватало наглости дуться и раздражаться, как капризный ребёнок, которому отказали в новой игрушке в магазине. И Вегас думал, что это было бы гораздо менее мило, если бы это был кто-то другой. (Он не хотел даже думать о том, чтобы быть с кем-то другим.)        Вегас поднял с пола свое промокшее полотенце, чтобы повесить сушиться в ванной, по пути бросив взгляд на Пита, который отвернулся от него в насмешливой истерике. Он засмеялся и качнул головой; он так сильно любил этого весёлого, глупого, очаровательного парня.        Вегасу потребовалось несколько минут, чтобы повесить полотенце на вешалку и сходить в туалет. Он думал о том, чтобы заказать ужин для обслуживания номеров по одному из меню близлежащих элитных ресторанов, и размышлял, какое блюдо могло бы лучше всего сочетаться с принесенным «Рислингом». Когда он вернулся, Пит развалился на одном из шезлонгов, с вызовом глядя на Вегаса, держа в одной руке мороженое за деревянную палочку, которое он, должно быть, взял, пока Вегас был занят, и быстро устроился на мебели, как будто его проворное тело в основном было жидким. Как будто он ждал возвращения Вегаса, чтобы начать какую-то новую игру по соблазнению.        Личный помощник Вегаса, который помогал ему во всех вопросах планирования отпуска, позаботился о том, чтобы на вилле был дворецкий. Дворецкий, который благоразумно держался в стороне, обеспечил все необходимые удобства до их прибытия, включая хорошо укомплектованную кладовую и холодильник с припасами для закусок и лёгких блюд — очень полезно для восполнения калорий после напряжённой деятельности. Одним из вариантов перекуса было мороженое в морозилке, ледяные хлопья с такими вкусами, как кокос, черный кунжут, манго и пандан. Вегас был в равной степени благодарен за эти замороженные лакомства, которые помогали им охладиться, но, если Вегас действительно хотел побороть жару, ему, вероятно, придётся просто сунуть лицо в морозилку на минутку, поскольку он не слишком любил ни один из предлагаемых вкусов.        — Где мое? — спросил Вегас, уперев руки в бока и изобразив наивность, зная, что он мог бы легко пойти прямо на кухню (причём полностью голый) и взять что-нибудь, если бы захотел.        Пит ухмылялся. Теперь он был у него в руках.        — Иди и возьми сам, — он прижал мороженое к нижней губе и медленно проводил им взад-вперёд, и, не прервав зрительного контакта, высунул, чтобы легонько щелкнуть по кончику.        Вегас, который внимательно наблюдал за происходящим, скрестил руки на груди и нахмурился. Ему нравилось притворяться злым.        — Ты маленькая чёртова дразнилка.        Пит устроил целое представление, эгоистично наслаждаясь лакомством, в то время как Вегас просто стоял, полностью прикованный к месту, и ждал, что тот будет делать дальше. Как будто они не провели остаток дня, дурачась и трахаясь в течение нескольких раундов, пока оба не запыхались и не задрожали. Как будто Пит думал, что он должен быть более соблазнительным, чтобы завлечь Вегаса. Но Пит всегда знал, что в конечном итоге он получит от Вегаса именно то, чего хотел, даже не пытаясь. А Вегас всегда хотел дать ему это. Пит мог пытаться насмехаться над ним и флиртовать с ним, но на самом деле он был довольно плох в этой игре.        — Это был единственный апельсиновый микан, — сказал Пит и провел языком по его нижней стороне. Зрачки Вегаса расширились от этого движения, когда он представил, как талантливый язычок Пита проделывает это с ним. Даже если Пит провел языком по члену Вегаса больше сотни раз, ощущения всегда будут такими же феноменальными, как и в первый раз. Но подождите секунду…        — Ты взял последний апельсиновый?! — но это единственный, который нравился Вегасу!        — Ты хочешь его? — спросил Пит, размахивая им перед собой, и его улыбка стала злой.        — Ты же знаешь, что хочу, — ворчал Вегас.        — Тогда подойди сюда и возьми это.        Пит возобновил свое неприличное посасывание и прихлёбывание мороженого, в то время как Вегас быстро пересек комнату, направляясь к Питу, лениво откинувшемуся в кресле.        Вегас наклонился к Питу и настойчиво поцеловал его, разделяя прохладу его мягких губ, вбирая терпкий, сладкий цитрусовый привкус с его языка. Вегас отвлек его лёгким покусыванием, который заставил Пита охотно отпустить деревянную палку, позволяя Вегасу завладеть ею. Вегас вызывающе приподнял бровь, как бы говоря: «И что ты теперь собираешься делать?» — и увернулся от слабой попытки Пита забрать палочку обратно. Он положил медленно стекающий кончик сладости в рот и сосал его, громко и неторопливо, задумчиво кивнув.        — Хм… Это довольно неплохо, но мне кажется, я знаю, что сделает его ещё вкуснее. Он оглянул тело своего любовника с головы до ног, обратив особое внимание на член Пита, который приятно и медленно набухал с тех пор, как Пит начал заводить Вегаса, и теперь был красиво эрегирован. Он дотронулся концом ледяной конфеты до нижней губы Пита, нежно проводя им по подбородку и ниже, по шее, по груди, обхватывая сосок. Пит задыхался, закатив глаза, когда Вегас наклонился, чтобы лизнуть его, но не слишком задерживаясь, проводя по другому соску, посасывая и его. Он спустился ниже, остановившись, чтобы окунуться в пупок, который Вегас с удовольствием обсасывал, как из маленького блюдечка. Он продолжал спускаться вниз по животу, к одной тазовой косточке, а затем к другой. Пит не мог удержаться от громких стонов, когда Вегас скользнул леденцом по нижней стороне члена Пита, проложив дорожку для своего языка, а затем взял прохладный член своего мужчины в жаркое лето своего рта.        — Восхитительно, — сказал Вегас, отрываясь от члена Пита с хлюпающим звуком.        Рот Пита был приоткрыт в беззвучном вздохе, глаза прикрыты тяжёлыми веками, грудь вздымалась. Вегас хихикнул при виде этого зрелища. Пит всегда такой сверхчувствительный, такой отзывчивый на его прикосновения. Это подстёгивало его в такие интимные моменты, заставляло его чувствовать благодарность за то, что именно он мог видеть его таким, что именно его сочли достойным заботиться обо всех нуждах своего парня.        Вегас нежно переместил Пита так, чтобы он сильнее откинулся назад и шире расставил ноги.        — Тебе всё ещё больно, детка? — пробормотал Вегас и раздвинул ягодицы Пита, чтобы нежно провести своим мягким, влажным языком по его хорошо используемой дырочке, вызвав громкий стон.       — Это должно немного успокоить, — сказал Вегас, а затем провел кончиком ледышки по его отверстию.        — Боже... — крикнул Пит, выгнувшись дугой.       — Здесь ты можешь быть настолько громким, насколько захочешь, детка, — напомнил ему Вегас. Несмотря на то, что Пит был очень экспрессивен и вокален, и ему комфортно экспериментировать в спальне и исследовать свои желания с Вегасом, он мог быть очень робким из-за того, что у него есть невольные зрители — даже если им посчастливилось найти возможность провести время друг с другом посреди напряжённого рабочего дня — и это не просто уловка для дрочки под столом или быстрой «случайной» встречи в мужском туалете. Абсолютно несправедливо, что Питу приходилось сдерживать свой энтузиазм, практически приглушать свой голос. — Никто тебя не слышит, кроме меня. И мне нравится заставлять тебя кричать.        Он продолжал по очереди легонько тереть кончиком леденца дырочку Пита и облизывать её. Пит отвечал непринуждёнными тихими вздохами и всхлипываниями, что побуждало Вегаса отвечать своими собственными нескромными стонами. Не в силах удержаться от прикосновений к себе при виде своего возлюбленного — любви всей его жизни, — полностью отдающегося ему, Вегас начал неторопливо поглаживать свой собственный член. Он ввел самый кончик своего языка в нежную, покрасневшую дырочку Пита. Ледышка быстро таяла у него в руке, но прежде чем она полностью превратится в сок, Вегас хотел сделать еще кое-что, поэтому он вставил деревянную палочку в дырочку Пита, и это возбудило его еще больше, когда он услышал скулёж Пита от удовольствия.        Вегас обожал набивать Пита до отказа различными игрушками и пробками в форме члена. Но, по правде говоря, ничто не сравнится с простым удовольствием от погружения в него своего собственного члена размером больше среднего.        Он неглубоко входил и выходил, а затем решил, что этого было не достаточно; он положил быстро тающую ледышку в рот, и протолкнул свой твёрдый член в Пита. Он держал ледышку во рту, наслаждаясь ощущением холодной онемевшей боли, проникающей сквозь зубы, и поднял ноги Пита под колени. Сначала он трахал Пита медленно, а затем немного ускорил темп, когда нашел свой идеальный ритм. Судя по всему, Пит долго не протянет, но и Вегас тоже. Мужчина ускорился, упоенно вбиваясь в тело Пита. Пит выкрикивал его имя и кричал. Вокализации Пита и звук их потной кожи, шлепающей друг о друга, звучали совершенно развратно. Вегас знал, что Пит достиг своей кульминации, когда он издал сдавленный вздох и резко выгнул спину, и из его члена вытекло небольшое количество спермы. Вегас стиснул зубы, не обращая внимания на исчезающий лёд, и продолжил. Его взгляд остановился на сочном месиве на животе, а затем на красивом рте Пита, приоткрытом и беззвучно задыхающемся, и затем он тоже достиг оргазма, позволяя своей сперме вырваться из него в тело его возлюбленного.        — Я люблю тебя, малыш, — сказал Вегас и протянул руку, чтобы убрать несколько прядей потных волос с переносицы идеального носа Пита.        Пит улыбнулся и взял то, что осталось от мороженого из пальцев Вегаса. Всё, что осталось, — это деревянная палочка в оранжевых пятнах, но Пит всё равно засунул ее в рот.       — Я знаю. Я тоже люблю тебя.       Пит медленно начал садиться и оглядываться на Вегаса.       — Я ещё раз приму душ, а потом возьму ещё фруктового льда.       — Ты испортишь себе аппетит к ужину, — предупредил Вегас, наклонившись, чтобы поцеловать Пита в уголок рта.       — Ты же знаешь, я всегда голоден. — ответил Пит с хитрой ухмылкой.