Двойник

Лю Цингэ смотрит на Шэнь Юаня. Он походит на Шэнь Цинцю. И не походит. Лицо у них одно, но выражения разные. А ещё у Шэнь Юаня поранены пальцы. — А руки в бинтах по локоть! — довольно сообщает близнец лорда пика Цинцзин. — И грудь мне пришлось бинтовать. И живот. И ногу. Веером орудовать сложнее, чем я думал. — Боевой веер — изящное оружие, — осторожно говорит Лю Цингэ. И он всё ещё не понимает, почему именно на него после общего собрания Шэнь Цинцю оставил брата. — Я так тоже считаю, — кивает Шэнь Юань. — Но как же потрясающе он выглядит в руках истинного мастера. Если хочешь, то я попрошу Цинцю после разговора с Главой Юэ показать. — Не хочу, — говорит Лю Цингэ. — Ладно, — пожимает плечами Шэнь Юань. — Но это стоит того. Если я простым веером могу сделать так. Он вынимает из рукава веер, а потом делает несколько движений — плавных, завораживающих, изящных. Движениями пальцев он раскрывает, закрывает веер, вертит его в одной руке так, будто тот ничего не весит. И это… довольно завораживающее зрелище. — То брат попутно может ещё и убить, — продолжает Шэнь Юань, шумно закрывая веер. — Или отрезать чей-то болтливый язык, — уточняет Шэнь Цинцю, подходя к ним, ловит брошенный ему веер и, словно хвастаясь, прокручивает его в пальцах. — Идём? Шэнь Юань кивает Лю Цингэ, мол, видел, да? А после уходит следом за братом. Или не братом. Откуда взялся Шэнь Юань, никто так и не понял. А с небрежными отрывочными воспоминаниями двойника их Шэня, может, так и не поймут.