Ритм дыхания

Эш впервые сам заработал деньги в начальной школе. Тогда же он попробовал курить. Не потому что хотел показаться крутым или очень интересовался вкусом сигарет. Просто должен знать, что продаёт. Вытаскивать по паре штук в день, пока мать в отключке, было несложно. Вскоре он воровал пачки целиком. Школьники с радостью вываливали ему карманные деньги за шанс понтануться перед дружками. Одни его обожали, другие — боялись. Эш будто родился с хмурым лицом. Когда отец ушёл под предлогом того, что Амелия не его дочь, мать сказала: — Теперь ты единственный мужчина в семье и должен заботиться о сестре, — она смотрела ему в глаза и крепко держала за плечо. Эш не знал, что значит быть мужчиной в семье. Он не представлял, как помочь ребёнку, который даже не может сказать, что у него болит. Вопрос о том, кто позаботится о нём, в голову не приходил. — Я понял. После этого мать постепенно спилась. Учитель сказал однажды, когда Эш согласился остаться после уроков: — Если хотя бы не выучишь таблицу умножения, останешься на второй год. — Понял. — Он не знал, зачем ему таблица умножения. Он и так отлично считал деньги и знал, как их заработать. Курьер, автомойщик, промоутер. Он поменял столько работ за школу, сколько некоторые не пробуют за всю жизнь. Чем больше он старался, тем ярче улыбалась Амелия и тем ниже падала мать. Эш впервые подрался в средней школе. Амелия была милой девочкой, которую легко обидеть. Эша было непросто разозлить. Когда он увидел, как парень из параллельного класса с мерзким оскалом грубо трясёт его сестру за плечо, он не стал разбираться, что произошло. Тогда он понял, каким мужчиной хочет быть. Ещё понял, что на продаже сигарет и мелких подработках далеко не уедешь. Амелия ведь девочка. Она, наверняка, хочет быть красивой. В тот день ему на глаза попалась вакансия курьера с неестественно высокой зарплатой. Он знал, на что идёт, но всё было под его контролем. Возраста для уголовной ответственности он ещё не достиг. А когда достигнет, сможет завязать. Так он думал. С того дня дома всегда пахло дорогим кофе и свежей едой. Мать стала одеваться по-человечески и пить исключительно вино. У Эша появилось время, чтобы научиться готовить. Тем более теперь из дома не хотелось убежать при любой возможности. Они заменили старый пол на ламинат, переклеили обои. Эш купил стильную мебель, кофеварку и аквариум с золотыми рыбками. — Нужно дать им имена, — серьёзно заявила Амелия, когда первые восторги утихли. — Су и Ши, — отмахнулся Эш, скрывая лёгкую усмешку. — Хм-м, — она задумчиво потирала подбородок, пока до неё не дошло, — братик, дурак, сам ты суши! Амелия могла бы часами заворожённо наблюдать за двумя сверкающими силуэтами в голубом свете из окна. Она нарисовала их акварелью, и Эш повесил картину в рамку рядом со своей кроватью. В его комнате теперь тоже плавали суши. Хотя смотреть на них было приятнее в отражении больших ярких глаз Амелии. Глядя в них, он позволял мягкой улыбке наползти на хмурое лицо. Амелия видела в брате надёжную опору и доброго друга. Она не знала, кем он работает и чем занимается по ночам. По выходным от него пахло так же, как от матери. Он выглядел таким уставшим, что Амелия не решалась тревожить. Иногда его лицо и кисти рук украшали ссадины. Говорил, что упал на работе. Она верила. В последние школьные годы его компания часто собиралась, чтобы выпить и накуриться. Эш легко организовывал любой досуг. Какое-то время было даже весело. Как в американском сериале про подростков. Девушки тоже заглядывали на огонёк, каждый раз новые. Многие хотели получить расположение Эша. Загадочный парень при деньгах, с тяжёлым взглядом и лёгким характером. В какой-то из праздников Эш принёс особенно весёлый сорт угощения. Он был в добром расположении духа и позволил милой особе в сетчатых чулках очаровать его. Она была нежной и страстной, а Эш даже не знал её имени. Потом он чувствовал необходимость поговорить с ней. Объяснить, что он не взял её номер не потому что что-то было не так, а потому что ему нужно было с утра бежать на работу. Тогда он думал, что пора завязывать. Он и так уже ходит по тонкому льду. На сбережения можно было хорошо жить несколько месяцев, а он бы искал достойную работу. Но босс не хотел отпускать честного и смышлёного сотрудника. У него были готовы и пряник, и кнут, чтобы удержать Эша, но хватило первого. Через месяц та девушка нашла его и заявила, что беременна. Эш всё ещё не знал, что значит быть мужчиной в семье. Она спросила: «Что будем делать?». Эш вспомнил мать, которая родила его в восемнадцать, и детство без отца. На карту девушки молча упала сумма, на которую можно сделать хоть десять абортов. Босс предложил работу менеджера «магазина». Теперь шанс загреметь в тюрьму значительно снижался, доход рос. Он вник в бизнес-процессы, изучил механизмы продвижения своего дела. В голове родилась мечта о семейном баре, где он собственноручно будет готовить напитки и слушать истории постоянных гостей. Тихие бары стали его любимым местом отдыха, когда возраст позволил. В приглушённом жёлтом свете, под старые гитарные напевы к нему как-то подсел приятный парень и завязал пустой разговор. У него Эш тоже не успел спросить имя и номер, зато узнал о себе что-то новое. Ему не было дела до того, какой пол нравится его телу. Ему нужно было обеспечить светлое будущее себе и Амелии. Ступени карьерной лестницы с каждым шагом сдавались всё легче. Он в жизни не заключил ни одного трудового договора, но теперь звался финансовым директором. В узких кругах уважали его имя. Эш уже не мог представить себя в другом месте. Если уйдёт, придётся начинать всё с начала. Амелия обросла подругами. Вечерами пропадала в художественной школе. Она была не по годам умной, но не теряла озорства. Эш был готов исполнить любое её желание, но она никогда ни о чём не просила, только благодарила. Всё больше верилось в реальность светлого будущего. Чтобы обнулить старания Эша, хватило одной мощной хакерской атаки на сайт и ареста босса. Команда из нескольких сотен сотрудников разбежалась по своим норам, будто сотрудничество, за годы которого они стали почти семьёй, для них ничего не значит. Курьер, автомойщик, промоутер. Эш не знал, на что он годен, кроме наркоторговли. Его сбережений хватило бы на открытие небольшого бара, но риски были неоправданно высоки. На автомойке он не сможет поддерживать былой уровень жизни. Как The Generation на него вышли, он догадывался. Всё же в шоу бизнесе крутятся люди далеко не белые и пушистые. Амелии было пятнадцать, когда Эш оставил её. Он убедил себя, что это для её же блага. Деньги он будет присылать каждый месяц со счёта, в остальном она сможет позаботиться о себе. А мать как-нибудь выживет. «Тебя без всех промежуточных этапов берут заведующим склада. Подписывай контракт и иди работай», — с ходу сказал незнакомый мужчина в скучном костюме, и Эш подписал. Потому что ему нужны эти деньги. Нечеловеческий график работы, хронический недосып у всех обитателей TG, отчаяние в каждой паре глаз. Вскоре до Эша дошло, что от него хотят. Он должен был сделать этих людей радостнее. — Пожалуйста, Эш, — скулил через обеденный стол тот, чьё фото он видел на заставке телефона сестры, — последний раз, и больше я к тебе не подойду. — Китадзима, — знала бы сестра, каким тоном Эш пытался осадить её драгоценного Химэ, — чушь не неси. Я семь лет в этом варюсь. Знаешь, сколько раз я слышал «последний раз»? — Сколько? — увернулся от вопроса Химэ. Он щурил любопытные глаза, будто ожидал услышать точный ответ. Химэ влетел в его размеренную жизнь с ноги, не спрашивая разрешения. Если Амелия была светом, то Химэ стал красками на сером холсте. Он предпочитал курить и писать музыку в комнате Эша, даже когда сам Эш по шестнадцать часов пропадал в офисе. С ним комната всегда была полна дыма, запаха косметики и звонкого смеха. Хоть они не стали лучшими друзьями, до этого у них не было отношений ближе. — Ты закончил с работой? Иди ко мне, что-то покажу, — Химэ похлопал по одеялу рядом с собой. Он переоделся в пижаму, но, судя по куче исписанной бумаги и тарелкам со сладостями вокруг, спать не собирался. — Хватит жрать в кровати, — он подошёл, но только для того, чтобы унести еду на стол. — Не волнуйся, в твоей постели останется только одна крошка, — парень эротично раскинулся на подушке, чтобы его искромётный юмор точно поняли, но получил лишь короткий снисходительный взгляд. — Этой крошке тоже пора бы выметаться, — бросил Эш, направляясь в ванную и по пути стягивая с себя футболку. — Душнила. Иди сюда, говорю, зацени текст. У Химэ был ужасный почерк, но он упорно писал на бумаге. Потому что на ней нет кнопки удаления, говорил. «Breathing Rhythm» в заголовке он постарался вывести каллиграфично. Эш напрягал и так перегруженный работой мозг, чтобы понять, что автор хотел сказать. За отсутствием эмоций на его лице пристально следили зелёные глаза. — Ничего не понял. Вот это что значит? — он привстал с подушки и ткнул в нужную строку. — Это метафора. Как бы сказать… — Химэ предоставил редкое удовольствие наблюдать своё задумчивое лицо, — у тебя есть такое место, в котором так накрывают воспоминания, что трудно дышать? — Нет. — Ладно, может, запахи или вещи? Что-нибудь дорогое сердцу. — Мне дороги только люди, — уверенно ответил Эш. Химэ вдохнул. — Ты такой классный, Эш, — он искренне восхитился, — о, у тебя же рисунок Амелии тут висит. Я про такие вещи. — Так тут про стены написано, — улыбнулся Эш. — Метафора, говорю же. — А у тебя есть такое место? — он больше не хотел слушать литературные термины и удобно вытянул ноги между бумагой. — Наверное, квартира дяди. Много чего там произошло, — он стал собирать листочки в стопку. — Много чего? Химэ молчал, пока не сложил всё в ровную стопку. Потом заправил за ухо красную прядь и важно усмехнулся: — Я там девственность потерял. — Вот это воспоминание, — хохотнул Эш. Он ожидал услышать что-то весомее. — Надеюсь, не с дядей? Это планировалось как глупая шутка, но Химэ вдруг замер, будто призрака увидел. Это длилось секунду, после которой он снова сиял улыбкой. — Я сам собирался сказать, а ты взял и угадал. Кто тебя просил? — он шутливо стукнул Эша в плечо. — Он сейчас в тюрьме? — Тоже угадал. Но не за это. — Надо и за это. — Да ладно тебе, забей. Так вот, насчёт песни. Я всё пытаюсь сказать, что сегодня понял, какую музыку хочу писать. Химэ расслабился на соседней подушке. Неизвестно, хотел он свернуть с темы, которую сам открыл, или ему правда не терпелось поделиться откровением. — Снова? Ну, рассказывай. — Я уже говорил такое, что ли? — На прошлой неделе, — лениво напомнил Эш, — но ты давай, продолжай. — Я хочу, чтобы мои песни были как эти вещи и запахи, про которые я говорил. Чтобы люди под них плакали или веселились. А потом, спустя годы, слышали их где-то в магазине или такси, или от музыкантов в метро, и их накрывали воспоминания. — Любая песня может стать такой, — Эш вставил долю скептицизма во вдохновенный рассказ. — Конечно же нет! Назови мне хоть одного человека, который плакал под… под что там нельзя плакать? Его мыслительную деятельность прервал звонок телефона. — Амелия? Она не спит в три ночи? — Химэ много знал о сестре друга, поэтому его это удивило не меньше Эша. Эш моментально ответил. — Привет, сестрёнка, — от крутого мрачного Эша остался сгусток любви и нежности. На том конце провода послышались высхипы. — Братик, как твои дела? — её голос дрожал, как бы она ни пыталась скрыть это. — Амелия, — он подорвался с кровати, — что случилось? — Нет, пожалуйста, просто скажи сейчас, всё ли у тебя хорошо, — настаивала она. На фоне её тихих слёз звучал монотонный треск. Она не говорила, что происходит, и это сводило с ума. Эш не разбирал слов, слышал только, что его сестра плачет. — Я сейчас приеду! — он и впрямь бросился к шкафу за одеждой. — Эш, чёрт, слушай, что тебе говорят! — истеричный тон остановил его суету. — Прости. Я слушаю. У меня всё хорошо. Я сейчас с другом, — он медленно отпустил ручку двери шкафа. — Хорошо, я рада. Эш, не надо сюда приезжать, — она перестала плакать, но легче от этого не стало. — То есть я звоню только убедиться, что ты в порядке и… — она тяжело закашлялась. — Амелия? — Я здесь. Мама куда-то ушла и закрыла меня. Я спала, а когда проснулась, тут везде дым. — Чего?! Подожди, я скоро, — Эш снова схватил куртку. — Нет! Пожарные уже едут. Эш, я, кажется, сейчас сознание потеряю. Скажи, как спасти Су и Ши? Настоящие Су и Ши давно были мертвы. Они называли так всех рыбок, которых потом разводили, даже если их было больше двух. Чистили аквариум для Суши, покупали корм для Суши, фотографировались с Суши. Сколько шуток было, когда Эш действительно готовил суши. — Я не знаю. Эш всегда считал, что справится с любой проблемой и покорит любую высоту. Амелия никогда ни о чём его не просила. А теперь он даже не может придумать, как спасти жизнь дурацких рыбок, не то что её жизнь. С острова до дома ехать часа два. Да и что он там сделает? — Хорошо, ничего страшного. Иди отдыхай. Размеренный голос пугал и успокаивал. — Что? А ты? — переспросил он севшим голосом. — Я буду ждать спасателей, — она сказала лучшее, что могла придумать, — пока, братик. Частые короткие гудки зазвучали синхронно с сердцем Эша и смолкли. Он так и стоял напротив открытого шкафа. Нужно было позвонить в полицию, оформить разрешение на выезд с острова, поехать в больницу. Только он забыл, как хотя бы дышать и зачем. Тогда на плечо легла тонкая, но сильная рука. — Я всё слышал. Пойдём, — тихий низкий голос провёл по комнате и усадил на стул. В поле зрения возник стакан воды. Следствие выяснило, что причиной возгорания была незатушенная сигарета. Мать промахнулась мимо пепельницы и оставила её тлеть на ковре, а сама ушла пить к ухажёру. Эти подробности Эшу были уже мало интересны. Он продолжал по привычке есть, работать и присылать матери деньги. Химэ написал песню для Амелии. В сердцах миллионов поселились тоскливые и тёплые воспоминания о днях, которых у них никогда не было. Эш держал данное ему при рождении хмурое лицо, пока его не сломала лучезарная улыбка другой девочки, до боли похожей на Амелию.