Massage room

Тэхён забегает в квартиру, почти хлопнув дверью до посыпавшейся с потолка побелки, и, скинув кроссовки, влетает в гостиную, с громким стоном отчаяния заваливаясь на диван. Он абсолютно игнорирует присутствие его соседа Юнги, вышедшего с кухни с непонимающим: «Ты чё, блять?», и бьёт ногами по бедному валику с такой силой, что он вот-вот полетит следом за побелкой. Он откровенно уже не вывозит. Это выше его сил. Юнги качает головой, запихивая в рот остаток печенья, и усаживается на край журнального столика, с сочувствием пялясь на воющего побитой собакой Тэхёна. — Опять он? — спрашивает уже даже без усмешки Мин, упираясь локтями в колени. Тэхён слишком сильно кивает, того гляди и башка отвалится. — Опять не понимает твоих намёков? — и снова рьяный кивок с новым воплем, наполненным самой настоящей вселенской болью. — Знаешь, открою тебе такой ма-а-аленький секретик: ртом можно не только сосать, им можно говорить. Ты не пробовал? Тэхён на издёвки тоже внимания не обращает – привык уже, – но он проводит руками по лицу, натягивая кожу так, что она вместе с побелкой и валиком дивана грозится сползти со лба, и садится, шумно выдыхая. — Ты не понимаешь! — почти вопит он. — Конечно, я ж тупой, куда мне до тебя, лауреата на Нобелевку, — фыркает Юнги, возводя глаза к потолку. — Он, скотина, крайне неразговорчивый! — снова отчаянно стонет Тэхён, игнорируя очередной подъёб. — Я уже восьмой сеанс пытаюсь с ним поболтать хоть о чём-то: о погоде, о хобби, о книгах, о сериальчиках, о любимых блюдах, а ему похуй! При встрече говорит своё противное: «Здраствуйте, Тэхён», — максимально старается скопировать интонацию Тэхён, от чего Юнги прыскает в смешке, — и врубает потом свои какие-то вонючие тантрические мантры или как там это называется, ну… завывания вот эти ом-хуём-весело поём заунывный похоронный марш. Блять, он не пробиваемый! — и снова всплеск эмоций в виде вопля. Юнги поначалу таких громких звуков на ухо пугался, а сейчас понятливо кивает, состроив лицо великого мученика народа честного. Просто Тэхён не меняется. Уже второй месяц пытается добиться хоть капли внимания от своего массажиста, который, как было озвучено, молчаливое говно. И Мин вот после каждого сеанса выслушивает, какой этот массажист секси-шмекси неприступная скала, на которую не действуют даже примитивные соблазнения. Хотя… зная Тэхёна, он понимает, почему на него так и не обратили должного внимания. Юнги вот с ним живёт уже третий год и иногда готов прибить за превосходящий кретинизм, только хозяин квартиры поймёт неправильно, если он однажды встретит его в окровавленной одежде и головой Тэхёна в руке. Поэтому терпит друга. Ну и платить аренду напополам выгодно, ладно. — И поэтому ты пытаешься его соблазнить, — зная тактику, кивает Юнги. — Я сегодня даже трусы снял до кучи, — снова раненной чайкой стонет он. — Трусы, Юнги! На мой зад в универе половина студентов залипала, а ему похер. Поясничку мне помял, лопаточками моими похрустел, шею вправил и всё, говорит, до встречи, рассчитаетесь на ресепшене. Говнюк… Но такой красивый! Юнги снова понятливо кивает и смотрит на красное от трения лицо Тэхёна, поджимая губы. — Слушай, а ты не думал, что… может, ему мужской пол неинтересен. А? Типа… он и гетеросексуалом может быть, а ты тут своей голой волосатой задницей у него перед носом вертишь. Может, ему вообще неприятно. — Эй, я перед каждым сеансом бреюсь начисто, надеясь на лучшее! — возмущённо восклицает Тэхён. — Я не хотел этого знать… — И, между прочим, — продолжает он, игнорируя очередной тяжёлый взгляд Юнги, — я уверен в том, что парни его привлекают. — Ух ты, — Мин даже заинтересованно вскидывает бровь, вытягивая губы уточкой, — это как это ты понял, догадливый мой? — Я через инстаграм салона нарыл его личный аккаунт и прочекал абсолютно все подписки. Во-первых, там уйма парней, знаменитых актёров, а на Джонни Деппа и Ли Дон Ука пускают слюни даже мужики, признай! — Вот это разброс, конечно, — смеётся откровенно Юнги, мысленно ставя в ряд озвученные имена. — А во-вторых, — в очередной раз игнорирует насмешку Тэхён, — я у одной из немногочисленных девушек в его подписках нашёл видео с какой-то вечеринки, где Чонгук целуется с другим парнем. — Охуеть, это попахивает сталкерством, ты в курсе? Юнги уже этому массажисту Чонгуку не завидует. Будь у него такой настойчивый поклонник, он бы начал серьёзно опасаться. — Нет! Я просто интересовался! — возмущённо бубнит Ким, складывая руки на груди. — И он походу не знает о существовании того видео, но оно мне на руку. Оно было датировано пятнадцатым годом, поэтому, делаем ставки, что, если про него и знали, то благополучно забыли, и это просто прекрасно! Но я только не понимаю, какого хрена он меня морозит! Я чё, урод, что ли? — и с новой порцией вселенской боли смотрит на Юнги. — Скажи мне, я урод? Теперь отчаянно стонет Юнги, растирая лицо руками. — Господи, спаси мою задницу… Ты не урод, успокойся! Ты можешь быть не в его вкусе просто. Ты вот… брюнет, хорошо сложенный, жопа у тебя хорошая, а ему, может, нравятся худощавые блондины с плоской пятой точкой. Смекаешь? — Тэхён кивает. А потом резко мотает головой в отрицании. — Да, блять, ну отстань ты уже от него, серьёзно! — встаёт со столика Юнги, подтягивая спортивки. — Не судьба тебе доебаться до массажиста. Тэхён с этим категорически не согласен. Как это не судьба? Он уже навострил уши в его сторону. И член тоже в ту сторону стоит по стойке смирно. Отказаться он не сможет, потому что Чон Чонгук этот, что работает в спа-салоне неподалёку от дома, красивый пиздец со своим крепким телом, руками, увитыми венами, чёрными коротко стриженными волосами, уложенными всегда назад, и дежурной этой улыбкой своей, походящей на кроличью. Как тут не попытаться его заполучить? — А я на следующей неделе попытаюсь снова! Надо будет – первым приставать начну, если его не устраивает то, что я голышом лежу перед ним. Бери и трахай, мать твою, я же каждый, сука, раз готовлюсь, а он всё нос воротит… Юнги цокает языком, вздыхает, сдавшись, потому что Тэхён настырный, его хуй прошибёшь, если что-то в его курчавую головень взбрело, и, подняв руки, уходит обратно на кухню. Печенье вкусным было. Тэхён приходит на сеанс массажа ровно через неделю. Перед этим он, конечно, снова выслушал лекцию от Юнги, настойчиво советовавшего отстать от бедного парня и перестать его соблазнять, раз тот за два месяца ни разу не обратил на него никакого внимания, но раз решено – значит решено, отставать никто не собирался, а простых методов уж подавно никто не ищёт. Тэхён пошёл на абордаж. В салоне привычно светло, пахнет какими-то ароматическими свечами, расставленными по углам, отчего атмосфера создаётся приятная, располагающая (желательно Тэхёна на мягкой и удобной кушетке под Чонгуком), и он с приветливой улыбкой подходит к стойке регистрации, здороваясь с миловидной девушкой-администратором, которую он видит стабильно несколько раз в неделю. Та шутит про постоянного клиента, которым Тэхён как бы и является, просит подождать в коридоре и приносит ароматный чай с печеньем, на которые Ким совершенно не обращает внимание. У него немного иная цель. И анальная пробка в заднице. На войне все средства хороши, не так ли? Вообще он хотел заманить пробкой Чонгука ещё в прошлый раз, когда уверенно снимал трусы и с порнушной грацией укладывался на излюбленную кушетку, но решил попытаться без неё. Не вышло. В этот раз надеялся, что подобная выходка обратится в классный секс. Тэхён не особо уверен, что это сработает, но он точно знает, что это выглядит крайне вызывающе и сексуально, и если Чон, провожающий предыдущую клиентку милой улыбкой, и в этот раз проигнорирует его попытки соблазнения, он перестанет пытаться. Честно. И убедится в том, что его массажист или гетеросексуален, или импотент. Третьего не дано. Тэхён, как только поднимается с кресла и немного настороженным взглядом следит за девушкой, что оборачивается через плечо и машет Чонгуку наманикюренной рукой, которую, на самом деле хочется вырвать и затолкать ей глубоко куда-нибудь, куда не стоит озвучивать вслух, сразу выпрямляется, облизывая губы, и уверенной походкой направляется к массажному кабинету. И плевать он хотел, что, возможно, он своим телом мешает стрелять глазками одной настойчивой особе. Так ей и надо. Главный здесь сегодня Тэхён. Он останавливается точно напротив своего массажиста, чуть подгибая ноги, потому что горячий металл в заднице немного мешает стоять ровно, и старается выглядеть совершенно непринуждённо, когда скромно (актёр, что сказать) улыбается и кивает в знак приветствия. — Добрый день, Тэхён, — Чонгук привычно заговаривает первым, отходя чуть в сторону, и пропускает своего клиента внутрь, закрывая дверь. На замок. На это не стоило бы обращать внимания – стандартная процедура для каждого посетителя – но Тэхён, услышав щелчок щеколды, внутри ликует. — Проходите, раздевайтесь, занимайте кушетку, я сейчас подойду. Чонгук вежливо кланяется, удаляясь в соседнюю комнату, смежную с массажным кабинетом, а Тэхён, хитро ухмыльнувшись, проходит в другой конец кабинета и принимается скидывать с себя одежду, укладывая на стульчик. Он решает сразу не заморачиваться и раздевается догола, не забывая про нижнее бельё, и, чуть сжав колени, подходит к кушетке, забираясь на неё так, словно он пытается взобраться на Эверест. Каждое движение даётся немного с трудом, пробка приятно давит на стенки, изредка касаясь простаты, отчего член периодически дёргается, находясь в полу-возбуждённом состоянии, и, когда он ложится на живот, чуть раздвигая ноги в стороны, блаженно выдыхает, сдерживая стон. В кабинете достаточно тепло, хотя Тэхёну кажется, что слишком душно, он чётко ощущает, как с головки капает капля смазки, и простынь на кушетке точно окажется влажной, если он встанет, но Чонгук возвращается через пару минут, и думать о том, что будет неловко, уже некогда. Хочется только заелозить и потереться членом о мягкую ткань, чтобы хоть немного унять лёгкое возбуждение. Чон подходит к нему сбоку, прихватив со столика чарку с массажным маслом, и разминает пальцы, о чём говорит характерный хруст суставов. Тэхён поджимает губы, глазами поглядывая на тень, что мелькает на стене с каждым движением массажиста, и всё-таки немного ёрзает, укладываясь поудобнее. Он ждёт, что Чон скажет хоть о слово о том, что он сегодня снова полностью обнажён, но в ответ встречает только приятную мелодию каких-то «тантрических мантр» и решает первым нарушить затянувшуюся между ними тишину, чуть вытянув руки: — Ничего, что я сегодня снова полностью обнажён? — старается звучать уверенно он, дабы не выдавать своего возбуждения. Пока что рано. — Не хочу испачкать бельё. — Нет проблем, — Чонгук отвечает с приветливостью, смачивая ладони в масле, что пахнет то ли тмином, то ли сандалом, и касается его лопаток, принимаясь растирать его по коже. — Главное – Ваш комфорт. Если пожелаете, могу накрыть Вас полотенцем. Тэхён внутренне возмущается, потому что не этой реакции он ожидал, но тёплые ладони, гуляющие вдоль его поясницы, чуть успокаивают. И вызывают мурашки. Как же приятно, чёрт возьми! — Нет, нет, не нужно, — подавляет стон Тэхён. Чонгук вновь поднимается руками вверх и принимается мять плечи, пальцами касаясь основания шеи. — Надеюсь, я Вас не смущаю. — Я – профессионал, мне нет дела. А вот это уже злит. Он и так уже убедился, что Чонгук профессионал, натерпелся. Можно ведь чуточку отвлечься от того, что он на работе? Тэхён решает больше не спорить, но и ждать больше тоже не особо намерен, поэтому, когда Чонгук, размяв плечи, спускается к лопаткам, пальцами надавливая на чересчур чувствительную кожу, он приоткрывает рот и тихо стонет, немного дёргаясь вперёд, отчего член приятно трётся о простынь, снова марая её каплей смазки. Чон сразу же прекращает свои движения, отнимая руки от тела, и заглядывает Тэхёну за плечо, вздымая бровь. — Больно? — в его голосе слышится нескрываемая тревога, потому что делать больно своим пациентам не входит в его планы. Тэхён мотает головой, шумно выдыхая. — Нет, — он снова почти стонет и немного прогибается в пояснице. Во-первых, член от случайных трений, кажется, затвердел окончательно, а во-вторых, он катастрофически хочет, чтобы его вновь коснулись. — Просто очень хорошо. Продолжайте, пожалуйста. Чонгук оглядывает своего клиента с нескрываемым скептицизмом, но на пробу вновь ведёт руками по лопаткам и снова их проминает, похрустывая костями Тэхёна. Вот тут должно было бы стать чуточку больно, но Тэхён прикусывает губу и снова тихо стонет, пальцами сжимая края кушетки. В этот раз Чон не прекращает, принимая это за удовольствие, получаемое от массажа, и просто выполняет свою работу, проделывая привычные комплексы тактик, начиная с шеи и заканчивая поясницей. Тэхён от каждого движения плавится ещё больше, удивляясь с себя же самого, потому что ему, безусловно, нравились прикосновения сильных рук и до этого, но из-за возбуждения каждое действие мужчины отдаётся тягучим жаром в солнечном сплетении и стонет он уже совершенно не от того, как хорошо разминают его кости. Ёрзать он минут через пятнадцать начинает гораздо чаще, откровенно потираясь истекающим членом о простынь, что в районе живота уже скомкалась, и прогибается в пояснице, приподнимая бёдра. Он чувствует, как по виску течёт капля пота, и, когда руки Чонгука перемещаются на его голени, поднимаясь вверх по икрам, он резко вздрагивает и стонет особенно громко, тут же прикрывая рот рукой. Каждая клеточка тела становится одной сплошной эрогенной зоной. — Чёрт… — Тэхён шумно выдыхает сводя колени вместе, ощущая, как пробка проникает глубже, достигая простаты, и снова дёргается, попадая пяткой Чонгуку по груди. Тот ловит его за щиколотку, чтобы он недаром не попал ему по лицу, и хмурится, надавливая на стопу. — С Вами всё в порядке? Чонгук звучит вновь обеспокоенно, и Тэхёну очень хочется закричать, что, да, твою мать, ему просто охуительно хорошо, но опьянённый собственным возбуждением, он кусает подложенную под голову ладонь и кивает. Безумно хочется просто встать на колени и умолять трахнуть, потому что теперь собственная затея прийти на сеанс массажа с пробкой в заднице кажется такой хуёвой – голова кружится, дышать нечем, член болезненно изнывает, но так прекрасно трётся о простынь, каждый раз сочась смазкой так, что ткань начинает прилипать к коже на животе, – но очередные размеренные движения ладоней по икрам отвлекают. Чонгук мнёт кожу на сгибах, поднимается выше, накрывает руками бёдра, рёбрами ладоней водя вдоль и поперёк, и Тэхён всё-таки снова разводит ноги в стороны. Он чувствует, как по ягодицам гуляет чуть прохладный воздух, хотя он совершенно не понимает, откуда тут мог взяться сквозняк, если по ощущениям в кабинете душно настолько, что позавидовала бы сама Сахара; снова совершенно бесстыдно прогибается в пояснице, вскидывая задницу, и бесстыдно стонет, потому что ладони Чонгука замирают у ягодиц. Он увидел – Тэхён уверен. Но настолько нет сил терпеть, что приходится с трудом оторвать голову от кушетки и взглядом, полным желания, мутным, с нездоровым блеском, посмотреть на Чонгука, что откровенно смотрит на бирюзовый кристаллик анальной пробки, виднеющийся меж чуть разведённых ягодиц. — Не смотри так, — Тэхён хрипит, гулко сглатывая вязкую слюну, и вновь чуть приподнимает бёдра, отчего руки Чона, так и покоящиеся почти у его задницы чуть сползают вниз из-за слишком скользкого масла. — Просто… сделай что-нибудь, я больше не могу. Тэхён видит, как Чонгук судорожно вздыхает, чуть вертя головой, потому что, видимо, ворот его униформы слишком давит, и облизывает губы. Точно был не готов к тому, что увидит подобное. Тэхён самодовольно усмехается, и нарочно становится на колени. Прекрасно гнётся, грудью укладываясь обратно на кушетку, и облегчённо выдыхает – член больше не трётся о простынь. Только возбуждения от этого меньше не становится. Ему безумно хочется Чонгука. Безумно хочется его член где-то глубоко внутри себя. И эти мысли сводят с ума. Только Чонгук словно его не слышит, замер на месте, смотрит немного растерянно, медленно моргая, но далеко не отходит. Раз Тэхён решил пойти на абордаж, он этот цирк и продолжает, призывно виляя задницей и шумно выдыхая. — Я уже столько времени пытаюсь привлечь твоё внимание, — честно признаётся он, прикусывая кончик языка. — Как видишь, сегодня пошёл на крайние меры, — приходится чуть изогнуться, чтобы завести руки за спину и раздвинуть ягодицы в стороны, демонстрируя то, как пробка совсем немного выходит из растянутого входа и снова проникает внутрь, стоит Тэхёну чуть напрячься. — Если я не в твоём вкусе, просто трахни и я со спокойной совестью уйду и больше не приду никогда, — он чуть надавливает подушечкой пальца на камень, тихо стонет, когда кончик игрушки вновь достаёт до простаты, и закатывает глаза, поджимая пальцы на ногах. — Умоляю, блять, я просто очень хочу тебя. Ты, сука, такой красивый… Он не задумывается о том, что, возможно, несёт полнейший бред, потому что не способен размышлять здраво, но, когда он поверх своих ладоней на ягодицах ощущает чужие, горячие, скользкие от масла, стонет громче. Это, похоже, согласие. Хотя бы на секс. Чонгук сжимает его пальцы в своих, грубо скидывает его ладони с ягодиц, накрывая половинки своими, а затем по одной из них звонко шлёпает, заставляя Тэхёна тихо вскрикнуть и тут же уткнуться носом в кушетку. — А ртом пользоваться не умеем? — чарующим шёпотом спрашивает Чон, отвешивая шлепок по второй ягодице. Тэхён снова топит тихий вскрик в кушетке и мысленно закатывает глаза. Будь проклят Юнги с такими же вопросами. — Языком пригласить на свидание не пробовал вместо того, чтобы соблазнять меня? — А что, получилось? — понимает, что да, но спросить «ради приличия» стоит. Хотя о каком тут вообще приличии идёт речь, когда он с пробкой в заднице стоит на четвереньках перед своим массажистом, абсолютно обнажённый и раскрытый и просит его трахнуть? Чонгук усмехается, хватая Тэхёна за руку, и резко дёргает её назад, заставляя запрокинуть голову и поднять тело с кушетки, спиной уперевшись в крепкую грудь, что часто вздымается из-за тяжёлого дыхания. Он укладывает ладонь Кима на свою ширинку, где через форменные брюки чётко ощущается заметное возбуждение, и кусает за мочку уха, горячо шепча: — Как думаешь? Тэхён искренне доволен. Он бы запрыгал прямо сейчас от радости, его план удался, но зубы на мочке сменяются на горячий и влажный язык, что бесстыдно обводит ушную раковину и перемещается на челюсть, откровенно вылизывая, и Тэхён снова слишком громко и отчаянно стонет, сжимая в ладони член Чонгука через брюки. Он уже сейчас ощущает, как приятно крупный орган лежит в руке, поэтому довольно ухмыляется и откидывает голову мужчине на плечо, открывая шею, в которую тут же врезаются зубы, оставляя почти кровавые отметины. — Боже… Он почти вскрикивает, но свободная рука Чона ложится ему на рот, чтобы заглушить все резкие звуки, которые могут вызвать подозрения. Здесь как бы должен был быть сеанс массажа, а не порно без смс и регистрации, но что-то пошло не так – а точнее, очень даже так, по мнению Тэхёна, – и потому, когда Ким замолкает, Чонгук хватает его за челюсть и поворачивает голову в сторону так, чтобы было удобнее заглянуть ему в глаза. А в них такие черти пляшут, что член, сжатый в чужой ладони, призывно дёргается, и Тэхёну это пиздец как нравится. Он сходит с ума от того, насколько сдержанный прежде массажист может быть резким. Колени подкашиваются. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? — Чонгук шепчет жарко, опаляет кожу дыханием. Тэхён вздрагивает и отчаянно кивает. Он об этом мечтает хрен пойми сколько! — Пожалуйста, — снова выходит сдавленный хрип. Чонгук утробно смеётся ему на ухо, этот звук отдаётся у Тэхёна в паху приятной тяжестью, разливается где-то внутри сладкой патокой, от которой сводит зубы, он старается как можно сильнее прижаться спиной к его груди, но Чон резко отталкивает его от себя, заставляя вновь рухнуть на кушетку, благо он успевает подставить руки, чтобы не удариться головой, а затем обходит его стороной и становится перед лицом, мучительным, возбуждённым, чёрным взглядом изучая красное лицо с парой капель пота на висках. Тэхён понимает, чего от него хотят, он и сам хочет этого не меньше, а потому тянется к резинке форменных штанов и медленно спускает их на бедра вместе с бельём. Член Чонгука призывно прижимается со шлепком к плоскому животу, когда тот чуть поднимает вверх и рубашку, и сдержать слюну во рту получается откровенно плохо. Ровный ствол с переплетением ярко выраженных вен приковывает взгляд. Он крупный, с алой, сочащейся смазкой головкой, с которой капля стекает вниз по уздечке, и Тэхён аккуратно обхватывает его пальцами, пару раз на пробу проводя вверх вниз. Горячий, тяжёлый, такой, каким он себе его и представлял. Он медленно надрачивает, собственным членом вновь потираясь о бедную простынь, второй рукой тянется к крупным яйцам, мягко перебирая их пальцами, а сам смотрит на лицо своего массажиста с закушенной губой и сходит с ума. Его план действительно удался. Он чуть приоткрывает губы, подползая ближе, смачивает их языком и шумно выдыхает, не веря своему счастью. Возможно, отсосать Чонгуку он хотел слишком давно, пару раз на сеансах поглядывая на его ширинку, когда тот становился перед его лицом. Возможно, это было совсем не пару раз, но теперь он об этом думать не хочет: с лёгким прищуром он на пробу касается языком пунцовой головки, собирая с неё потёкшую вновь смазку, кружит по основанию и мягко обхватывает губами, аккуратно посасывая. Чонгук сверху тяжело выдыхает, совсем немного толкаясь в приятную узость горячего рта, и стягивает с себя рубашку, бросая под ноги. Он вплетает пальцы во взлохмаченные волосы на макушке, надавливает на затылок, вынуждая Тэхён взять глубже, и наслаждается тем, как под его напором расслабляется чужая глотка. Тэхён старается не дышать, когда пропускает член так, что тот головкой упирается в стенку горла, терпит жгучие слёзы, стекающие по щекам, и боль в уголках рта от растянутых на крупном органе губ, но не может не застонать от того, насколько тяжесть на языке приятна. Тэхён аккуратно сглатывает, застывая так ровно на долю секунды, пока Чон сверху отзывчиво почти рычит от наслаждения, но тут же отстраняется, закашливаясь. Горло дерёт, глаза слезятся, но Тэхён не собирается останавливаться. Он снова обхватывает член рукой, сжимает его у основания, водит влажной головкой себе по губам, пока с диким прищуром наблюдает за тем, как напряжено лицо Чонгука, что искажено в гримасе удовольствия, и снова берёт в рот, толкая за щеку. Посасывает, обводит член языком, дразня уздечку, совершенно пошло и по-блядски чавкает, когда снова опускается на всю длину и упирается носом в лобок с короткими жёсткими волосками, что приятно щекочут кожу щёк, а затем вновь отстраняется, шумно вдыхая такой необходимый кислород. Тэхён дышит загнанно, губы, он уверен, красные, опухшие, он чувствует, как они болят, ощущает, как бешено бьётся в груди сердце, когда Чонгук обхватывает его лицо одной рукой, надавливая пальцами на щёки, вынуждая раскрыть рот, и смотрит с диким желанием и мутной пеленой, от которой вновь приходится заходнуться. Он чертовски горяч. Тэхён не прогадал, когда сказал, что хочет именно своего массажиста. Чонгук усмехается, склоняется вперёд, оказываясь лицом на одном уровне с лицом Тэхёна, дышит ему в открытый рот, а затем языком обводит по очереди каждую губу: сначала нижнюю, потом верхнюю, проникает языком внутрь, лижет чужой, которым Тэхён пытается шевелить в ответ, обводит ровный ряд зубов и снова выпрямляется, почти приказывая низким, хриплым голосом: — Высунь язык. Тэхён слушается беспрекословно, высовывает розовый язык, не зная, что от него хотят, но готовый на всё, что бы ему ни предложили, и замирает, когда видит то, как Чонгук собирает во рту слюну и сплёвывает ему прямо на кончик, облизывая свои губы. Тэхён откровенно стонет, сходя с ума от того, насколько это пошло и грязно, но когда на его язык ложится горячая головка, он готов продать душу Дьяволу, лишь бы это не заканчивалось. Чонгук пару раз хлопает членом по языку, заполняя душный кабинет приятными на слух пошлыми звуками, а затем водит членом по губам, размазывая их смешанную слюну со смазкой. Тэхён елозит на кушетке сильнее, трётся вновь членом о простынь, чувствуя лёгкую боль от сильного возбуждения, сжимает колени, чтобы пробка вновь надавила на простату, и ведёт языком по стволу, спускаясь к тяжёлым, горячим яйцам. Обводит каждое из них, берёт в рот, посасывая, пока пальцы в его волосах сжимаются до новой порции приятной боли, и выпускает их изо рта с пошлым чмоком. У него взгляд поплывший, дышать совершенно нечем, голова ужасно кружится, но он смотрит на Чона снизу вверх, дышит с открытым ртом слишком громко и часто, и затем на дрожащих руках привстаёт, чтобы коленями упереться в плоскость кушетки, и поднимается, пальцами хватаясь за предплечья мужчины. Чонгук, не думая, хватает его за талию, прижимая к своей груди, припадает к алым, блестящим от слюны и смазки губам, целует глубоко и влажно, языком проходясь по нёбу, одной рукой ведёт по пояснице вниз, к впадинке, а затем ныряет меж ягодиц. Надавливает пальцем на кристаллик пробки, вгоняя ту поглубже, и Тэхён отзывчиво стонет ему в рот, вновь ощущая как кончик игрушки давит на простату. Он подаётся бёдрами вперёд, трётся истекающим возбуждением о живот Чона, в развязный поцелуй почти скулит от того, насколько ему хорошо, но долго наслаждаться этими ласками не дают. Чонгук отходит на пару шагов назад, разрывая поцелуй, под внимательный, мутный взгляд стягивает с себя штаны, обнажаясь совсем, и обходит кушетку стороной. Подходит к Тэхёну сзади, забираясь на её край коленями, и давит рукой тому меж лопаток, заставляя прогнуться. Тэхён вновь ложится грудью на смятую простынь, подкладывая одну руку под голову, а второй цепляясь в кожаный край, и не сдерживает рваного вздоха, когда Чон медленно прокручивает пробку по кругу, а затем вынимает её, успевая пальцами собрать вытекающую из красного, растянутого входа каплю смазки. Её Тэхён в себя налил не мало, чтобы игрушка внутри приятно скользила, и сейчас, когда он чувствует, как в него вместо металлического конуса погружается один палец, он готов вновь заскулить. Ему так хочется большего. Настолько, что он цепляется зубами за ребро ладони, оставляя на нём явный след, и крутит задницей. Чонгук отвешивает ему звонкий шлепок со звучным, хриплым «не шевелись», а затем вынимает палец и размазывает смазку по расщелине, вынуждая обиженно застонать. Пустота внутри ощущается отвратительно, вход сжимается, требует чего-то посущественнее, чем пальцы, но приходится сдавленно пискнуть куда-то себе под нос, когда Чон оставляет пару влажных поцелуев на пояснице, а затем губами припадает к растянутой дырке, мягко всасывая тонкую, чувствительную кожу. Тэхён не может с собой совладать, когда влажный язык кружит вокруг входа, давит на стенки, входит достаточно глубоко, оставляя внутри приятную влагу, лижет вдоль расщелины меж ягодиц и снова проникает внутрь. Это сумасшедшее наслаждение сводит с ума, контролировать себя не выходит абсолютно. Тэхён еле находит в себе силы, чтобы не стонать чрезмерно громко, продолжает кусать ладонь и пускать на неё слюни, что стекают по подбородку, второй сжимает край кушетки, что в крепкой хватке противно скрипит, грозясь развалиться, откровенно трётся ягодицами о чужое лицо, на фоне улавливая влажные, хлюпающие звуки и характерные - дрочки, понимая, что Чонгук ублажает себя, трахая его языком, и он настолько потерян в себе и во времени, что совершенно не замечает того, как внизу живота скручивается тугой узел. Он с очередным проникновением языка внутрь кончает, изливаясь под себя, отчего и живот и грудь оказываются в его собственной сперме, и громко вскрикивает, вжимая лицо в истерзанную простынь. Чонгук отстраняется от его задницы с тяжёлым дыханием, хватает за лодыжки и подтягивает ближе к себе, одним рывком переворачивая с живота на спину, отчего кушетка призывно скрипит, словно прося быть поосторожнее, а затем нависает над ним опасной тенью, рассматривая красное лицо в послеоргазменной неге. — Неужели кончил? — он смотрит на белёсые подтёки на животе и груди, разглядывает пару секунд, пока Тэхён совершенно ничего не понимает, а затем припадает к ним губами, сцеловывая все следы удовольствия. Растворяет вкус спермы на языке, довольно облизываясь, и шепчет, словно самый страшный секрет: — Невероятно вкусный. Тэхён совершенно ничего не понимает, мотает головой, растворяясь в ощущениях, но язык Чонгука накрывает его член, слизывая и с головки остатки, а затем с влажной дорожкой поднимается вверх по животу к соскам. Стон изо рта вырывается снова неконтролируемо. Чонгук и сам на грани, он обводит линию челюсти, прикусывает подбородок, затягивает в новый поцелуй, на который Тэхён отвечает лениво, но с удовольствием, и, окунув пальцы в чарку с маслом, плавно проникает сразу тремя внутрь. Тэхён на новые ощущения призывно разводит ноги в стороны, совершенно не сопротивляясь, приоткрывает рот, переставая отвечать на поцелуй, и шумно выдыхает, опаляя чужие губы жарким дыханием: — Трахни уже меня, чёрт возьми. Чонгук смеётся ему в скулу, прикусывая кожу, но нежно и аккуратно, и невесомо целует в висок, отчего приходится зажмуриться. Это совершенно разнится с той резкостью, с которой его трахали в рот и языком. — Одного оргазма мало? — спрашивает Чон, нащупывая пальцами простату. Тэхён дёргается, понимая, что возбуждается снова, и кивает, прикусывая губу почти до крови. — Да… Да, хочу ещё! — он почти кричит, но в этот раз прикрыть рот нечем, потому что обе руки крепко вцепились в края кушетки. Чонгук довольно скалится, снова глубоко целует, влажно и горячо, вынимает пальцы, размазывая остатки масла на них по собственному члену, и одним плавным толчком входит до упора. Тэхён выгибается в пояснице, наслаждаясь тем, как приятно крупный член растягивает стенки, стонет с прикушенной губой, чувствуя, как с головки капает новая капля смазки на впалый живот, начисто вылизанный с прошлого раза, и сам принимается насаживаться, лишь бы вновь ощутить то душераздирающее удовольствие от сильного оргазма. Чонгук трахает его сразу быстро и глубоко, потому что второй раз Тэхён долго не продержится, да и сам он жутко хочет кончить, а потому, не меняя позы, с целью лишь получить удовольствие, он раз за разом вгоняет член до шлепков тяжёлых яиц о мошонку, порыкивает Тэхёну в шею, пока тот уже сдавленно стонет куда-то себе в согнутый локоть, тоже находясь почти на грани новой волны оргазма, и на особенно сильных толчках Чонгук, прикусывая кожу на шее, кончает глубоко внутрь, доводя Тэхёна до финала рваными движениями кулака на члене. В массажном кабинете ужасно душно и запотело одно-единственное окно, но когда Чонгук медленно выходит из растраханного входа и ровными ленивыми шагами доходит до столика, забирая оттуда упаковку влажных салфеток, он смотрит на вдруг улыбающегося и совершенно разнежанного Тэхёна, вскидывая бровь. — Что? — спрашивает он вполголоса, словно теперь отчего-то должно стать неловко. Тэхён медленно пожимает плечами, наблюдая за тем, как мужчина вытирает живот и руки салфеткой, а затем с новой подходит к нему и стирает остатки спермы с его груди, и всё-таки тихо посмеивается, прикусывая измученную нижнюю губу. — Сходишь со мной на свидание? — невинно хлопает ресницами он. Чонгук хмыкает. — То есть… серьёзно? Ты решил сказать об этом только сейчас? После того, как вынудил меня трахнуть тебя? — Ты был против? — удивляется Ким, с трудом присаживаясь на кушетке. — Нет. — Тогда в чём проблема? — Знаешь, — Чонгук подходит к нему, укладывая ладони на талию, и смотрит в глаза, мило улыбаясь, — обычно люди ходят на свидания, а потом только трахаются. Вроде как… это норма. — Ну… — Тэхён кладёт руки мужчине на плечи и тихо хмыкает в ответ. — У нас будет по-другому. Наоборот. Пожалуйста, ты мне очень нравишься, Чонгук. Я хочу сходить с тобой на свидание, узнать тебя получше. Мне нужно больше информации, кроме той, что ты отлично трахаешься. Ну, и массажист ты ещё отличный. У меня правда перестала болеть поясница в последнее время! Чонгук на такое заявление громко смеётся, целуя Тэхёна в нос, и помогает ему спуститься с кушетки, качая головой. — Во-первых, я рад, что я хороший массажист. Только не забывай про снижение нагрузок и периодические сеансы, иначе может сильно защемить, потом не разогнёшься. Будет гораздо больнее, — предупреждает он вдруг слишком серьёзным тоном. Включил профессионала, да. — А во-вторых, хорошо, я схожу с тобой на свидание. У меня ещё один сеанс на сегодня, а после я свободен. Может, сходим в один милый ресторанчик вьетнамской кухни на Каннаме? Если ты сегодня не занят. Тэхён и правда готов пищать. Но он стоически подавляет свой писк пятилетки и довольно кивает. — Свободен. Тогда я съезжу домой переодеться и вернусь. Во сколько ты заканчиваешь? — В половину седьмого. — Договорились. — А теперь иди быстро прими душ и одевайся, у меня клиент через двадцать минут. — Его тоже трахнешь? — Тэхён на самом деле шутит, но ради интереса… Вдруг он не один такой тут «умный». — Если мужик под пятьдесят придёт ко мне с анальной пробкой в заднице и будет стонать от каждого моего касания, то, возможно… — Чонгук играет бровями, собирая свою рабочую форму по полу, и тихо смеётся, наблюдая за тем, как вытягивается лицо Тэхёна. — Да шучу я, боже! Ты один до этого додумался за семь лет моей практики. Я удивлён, серьёзно. Я иногда был готов сорваться раньше, но профессионализм, все дела… — Знаешь, что? — Тэхён поверить не может. То есть он столько времени изворачивался и придумывал сотни изощрённых планов, а его могли трахнуть раньше? — Ты издеваешься? — Тэхён, время, — строго напоминает Чон, поглядывая на настенные часы. — Осталось пятнадцать минут, поторопись. Мы и так задержались тут. Поговорим, когда придёшь. — Смотри мне, Чон Чонгук… Тэхён собирает свои вещи, убегая через смежную с кабинетом дверь в душевую, а вечером всё-таки вешается на ворчащем Юнги и без умолку трещит о том, что он смог всё-таки соблазнить Чонгука и теперь их ждёт прекрасное совместное будущее. Он в этом даже не сомневается. Иначе, он что, зря так изворачивался?