lune et horloge.

Безмерная площадь полов, некоторую область из которых покрывала красная бархатистая ткань. Та уходила прямиком к сердцевине, откуда вальяжной походкой проходили очередные незнакомые, но наверняка весьма влиятельные лица. Чуть поодаль находился роскошный фуршетный стол, выстроенные в своеобразную башню бокалы на котором целенаправленно устремлялись ввысь, всем своим видом порицая всевозможную неаккуратность по отношению к каждой капле шампанского в них. Ничем не приметные наряду с алкоголем закуски не были обделены вниманием, оно ведь и очевидно? Пришедшие личности явились отнюдь не для проявления статности и влиятельности (однако, бесспорно, подобные персоны встречались нередко в скопившихся компаниях), а лишь для того, чтобы развеяться. К тому же, все личные данные остаются строго в секрете, а единый проводник к душе скрыт за аккуратными очертаниями маски. Стоит устремить взор ввысь, как глаза тут же торопились закрыться, пропуская слишком много света за короткий промежуток времени. Но вскоре они привыкнут и наконец осведомят хозяине о всех элегантных изгибах, присущих невероятной по размеру люстре. Удивительно, как она вообще держится? Неужели законы физики подкупаются кругленькой суммой купюр? Но ведь сейчас мы говорим не об этом. Бал маскарад – отнюдь не редкое явление времён 19 века. Богачи прячут лица за изящными масками, по полной мере скрывая не только свои эмоции, но и свои замыслы. Но мысли об этом чужды для одного из пареньков, буквально случайно появившегося в дверях здания, что так и источало все величество не только архитектуры, но и обладателей поместья. Юноша, едва ли достигший 18и полных лет и имя ему – Накаджима Ацуши. Малец относился к низшему сословию и в жизни устроился обычным помощником мастера в лавке с механическими часами. Пускай для кого-то это явно не послужит поводом для гордости, но для мальчишки-сироты, что ранее был даже не уверен в следующем дне - это было нечто запредельно мечтаниям. В какой-то день тот случайно помог постоянному клиенту, ловко поправив механизм с его наверстанными навыками. Тогда его и пригласили на это мероприятие. Тот отпирался руками и ногами, но все без толку. Тот ли это момент, когда проигрыш на вкус слаще победы? Светловолосый нервно оглядывался по сторонам, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Пускай его лицо скрыто за маской, пускай он облачен в дорогую ткань костюма по милости должника. Его сопутник давно удалился, когда тот и осмелиться не вздумал выйти куда-то дальше, чем на пару шагов от фуршетного стола. — Тебе тоже здесь не нравится? Помощник чуть ли не подпрыгнул на месте, явно не ожидая, что к нему вовсе кто-то обратиться (не считая любезных дворецких, конечно). А окликнул его достаточно высокий, но худощавый на вид парень. Вроде как и его ровесник, а вроде и на несколько лет старше. По голосу точно не определишь. Тот, как и все уважающие себя джентельмены, был одет в строгий чёрный фрак с белоснежной рубашкой. Смолянистые по цвету волосы обрамляли скрытое лицо и ко всему прочему на концах принимали оттенок, схожий с белоснежными перчатками по локоть, которые обычно надевали кокетки-недотроги вроде девушек из присутствующих. Черная маска с лишь двумя белёсыми деталями – юркое перо на заостренном углу вверху и выделенные очертания острого разреза глаз у ненастоящего лица. Ацуши даже дар речи потерял. Признаться, он застыдился спустя несколько минут, когда осознал, что в открытую пялился на незнакомца, хоть и сокрытая, но внешность которого казалось ему недосягаемо-прекрасной. — Д-да, пришел сопроводить знакомого, но он сбежал. – Ацуши глупо улыбался, почесывая затылок. И ведь всю паузу незнакомец действительно выжидал ответа, словно действительно был заинтересован в личности напротив. — Вот как. – тот неоднозначно хмыкнул, протягивая руку за бокалом спиртного, – ты не пьешь? — Нет, не доводилось возможности. Хотя и сейчас меня это особо не привлекает. – блондин усмехался, хотя голос его неоднократно подрагивал. Все же, неизвестность, хоть и в прекрасных проявлениях, но вводила в необьяснимую дрожь и заставляла содрагаться в страхе. — Признаться, меня тоже. – и вот, бледное, почти фарфоровое лицо, искривляется в улыбке. Лёгкой такой, внушающей доверие. Его рука хотела было спуститься вновь, обуславливая благоприятные условия для приталенного пиджака, но нечто его остановило. Внезапно возникшие, медленно тянувшиеся, мелодичные звуки со стороны играющих персон. Многие стали неуверенно собираться в середине зала, подтягивая за собой потенциальных партнеров. А далее они сливались в танце, двигаясь так же чисто, как исполнение нанятого оркестра. Незнакомец протянул ладонь к Без-Пяти-Минут-Мастеру, очевидно, приглашая на танец. Юнец прижал руки к груди, словно остерегался сделать и шаг. Но стоило оглядеться по сторонам и принять ситуацию, как рука сама потянулась к чужой, вверяя свое тело и душу прямо сейчас не то ангелу, не то бесу. А тот довольно ухмылялся, уверенно притягивая светловолосого к себе. Одну ладонь, ту, что сжимала чужую руку, отвели в сторону и приподняли вверх. Вторая легла на приталенный шов пиджака где-то между бёдрами и грудью. В этот момент Накаджима и понял, что явно попался в капкан к соблазнительному чёрту. — Знаете.. Я ведь вовсе не умею танцевать. Не поискать ли вам другого партнёра? – мальчишка краснел, переминаясь с одной ноги на другую. Рука давно хотела выпутаться из чужой хватки, хоть и не совсем была уверена в своем решении. — Не страшно. Вести могу и я. – бледноликий как ни в чем не бывало ступил назад, заставляя и партнера сделать шаг вперед. Хватка стала более уверенной у обоих, и последовали новые шаги. « Назад, в бок, вперед, в бок.. » В первые минуты вели счет каждому сделанному движению, остерегаясь любой оплошности перед, несомненно, бдящим взглядом напротив. Но, после на его устах воцарилась очередная ухмылка. И Ацуши вновь почувствовал себя свободным. Взгляд теперь устремлялся не на ноги и не на плечи оппонента, оба смотрели друг-другу в глаза. Они двигались, слившись в танце. Как рубашка и галстук, как нотная тетрадь и фортепиано. Теперь для них существует только протяжная и ненавязчивая мелодия и звонкий стук лакированных туфель через каждое совершенное движение ногами. Но он не громче, чем их учащенное дыхание, учащенное также, как и их сердцебиение. Они несомненно встретятся вновь, но это уже другая история.