Сюрпризы судьбы

      Чимин проснулся с первыми лучами солнца. Они шкодливо пробивались сквозь жалюзи и, подобно маленьким непоседам, резвились у него перед закрытыми глазами. Он сонно открыл их и слегка потянулся, ощущая тепло, исходящее от любимого, который спал рядом и обнимал его. Дыхание старшего было ровным, мягким и почти щекочущим висок. Несколько мгновений омега просто лежал на его груди, слушая размеренное биение сердца. Этот звук, как нежная мелодия, всегда успокаивал и дарил ощущение безопасности.       Не хотелось даже шевелиться, но всё же юноша приподнялся и мягко прикоснулся подушечками пальцев к щеке альфы. Глядя на него, Пак слегка закусил губу и скользнул рукой в тёмные волосы, запутываясь в его мягких прядях. Медленно пропуская их между своих пальцев, он вдруг заметил несколько седых волосков. Кажется, каждое мгновение тревоги или попытка удержать самого Чимина от бесконечной боли нещадно оставляло следы. Но ещё ни разу младший не слышал, чтобы из-за этого Мин жаловался или хотел уйти, сказав, что устал быть для него сильным.       — Спасибо, что остаёшься рядом со мной и бережно собираешь по кусочкам, когда боль накрывает меня с головой… — прошептал омега, прижимаясь к мужчине.       Вздохнув, он невольно задумался о том, сколько Юнги пережил за эти несколько дней, находясь рядом с ним. Но если седые пряди было невозможно исправить, то Чимин постарался компенсировать их по-своему. Наклонившись ниже, он сладко поцеловал старшего в губы. Тот что-то сонно пробормотал сквозь поцелуй, но глаз так и не открыл.       Юноша нежно потёрся своим носом о нос Мина, а после поднялся с постели. Он чувствовал себя разбитым и хотел бы немного «почистить» свои пёрышки. Поэтому направился в ванную, где включил мягкий свет и посмотрел на своё отражение в зеркале. Рассматривая себя, Пак краем глаза заметил на столике рядом сменную пижаму и упаковку сухого душа. Ему не терпелось воспользоваться им, ведь принять полноценный душ ещё не было возможности.       Но, собираясь стянуть пижаму, он вдруг ощутил странную липкость и непривычную тяжесть в груди. Тело ещё не отошло от усталости последних дней, но что-то явно было не так. Дрожащей рукой омега стал проверять, почему кожу так неприятно тянуло, и почти сразу же замер. При лёгком нажатии на сосок под пальцами появилась капля молока. Чимин почувствовал, как в груди сжался ком — от удивления, от ужаса, от какой-то горькой пустоты.       «О боже…», — прошептал он, глядя на капли белесой жидкости, блестящей на кончиках пальцев.       Пак резко выдохнул, испугавшись и не веря собственным глазам. Это было грудное молоко… Но как это было возможно, ведь кормить больше не кого было? Или это последствия травмы и гормонального хаоса, который его организм просто не успел ещё осознать?       Не представляя, что делать, омега сдавленно всхлипнул и осторожно вытер грудь рукавом. Немного подумав, он решил попросить помощи у доктора Вонга, но перед тем как выйти, всё же воспользовался сухим душем, чтобы привести себя в порядок. Через несколько минут Чимин покинул ванную комнату и, коротко бросив тёплый взгляд на спящего альфу, вышел из палаты.

***

      Кабинет господина Вонга находился в конце коридора, но путь туда казался бесконечным. Пак старался идти не быстро, приглушая внутри себя панику. Вскоре, дойдя до нужной двери, он слегка постучал и мягко открыл дверь, едва справляясь с волнением. Хёджин, заметив его взволнованное состояние, отложил бумаги в сторону и пригласил войти, предложив удобно расположиться в мягком кресле.       — Доброе утро, Чимин-щи. Что-то случилось?       — Здравствуйте, доктор…       Омега дрогнул, стиснув пальцами край рукава, и, подойдя ближе, присел на предложенное место. На мгновение слова застряли в горле, но он всё же заставил себя говорить:       — Я не знаю, что делать… У меня появилось молоко…       Несколько секунд доктор молчал, затем отложил ручку и внимательно взглянул на Пака.       — Неудивительно, что это случилось, но всё это связано с гормональным скачком после стресса. Организм пытается адаптироваться, особенно на фоне такого тяжёлого испытания, — вздохнув, серьёзно ответил Вонг.       Он наклонился ближе к Чимину, но при этом не выходил за пределы личного пространства. Его голос звучал всё так же спокойно:       — Чимин-щи, думаю, не лишним будет, если я осмотрю вас. Это поможет понять, всё ли в порядке и как можно облегчить ваше состояние. Давайте пройдём в процедурную, хорошо? — Он сделал приглашающий жест рукой.       Чимин нерешительно кивнул, крепче сжимая рукава своей рубашки. Тревога волнами накатывала на него, но спокойствие доктора будто слегка приглушало её, позволяя хоть немного расслабиться. Вонг, заметив его напряжение, терпеливо подождал, прежде чем встать и направиться к двери, ведущей в соседнюю комнату. Пак проследовал за ним, ощущая дрожь в пальцах.       Процедурная встретила его мягким светом ламп и характерным запахом антисептика, но здесь было уютнее, чем он ожидал. На фоне едва слышно гудел очиститель воздуха, создавая почти успокаивающий белый шум. Хёджин указал на кушетку.       — Присядьте, пожалуйста, и поднимите рубашку. Я осмотрю грудь, а затем сменю повязку.       Омега сглотнул, но послушно сел, стараясь не думать о том, как оголённая кожа сейчас будет реагировать на холодный воздух. Дрожащими пальцами он медленно расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки и немного сдвинул ткань, открывая грудь. Доктор в это время надел стерильные перчатки и осторожно приступил к первичному осмотру. Тёплыми пальцами он аккуратно надавил на кожу, проверяя мягкость тканей, оценивая состояние молочных желёз.       — Немного уплотнённые участки, но это ожидаемо, — отметил Вонг, продолжая осмотр. — Я пропишу вам мягкие компрессы, которые помогут уменьшить дискомфорт. А пока советую избегать ненужной стимуляции, это может усилить процесс.       Чимин нервно кивнул, чувствуя, как в груди растёт неловкость. Но прежде чем он успел что-то сказать, доктор уже переключился на осмотр живота. Он аккуратно снял повязку и стал проверять состояние послеоперационного рубца. Пак же сглотнул, когда прохладный воздух коснулся кожи. Он отвёл взгляд, не желая видеть заживающие швы — это напоминало о слишком многом.       — Всё выглядит нормально, воспаления нет, — заверил мужчина, обновляя повязку лёгкими, уверенными движениями. — Как себя чувствуете? Есть ли боль или дискомфорт?       Юноша задумался, прислушиваясь к своему телу.       — Немного тянет, но терпимо, — наконец ответил он.       Доктор кивнул, закончив перевязку. Он снял перчатки, вымыл руки и вновь посмотрел на пациента, слегка склонив голову.       — Хорошо. Если что-то изменится — сразу сообщайте. Не нужно терпеть или переживать в одиночку. Вашему организму нужно время, чтобы восстановиться. Дайте себе это время, Чимин-щи.       Пак молча кивнул, пока его мысли снова не вернулись к главному вопросу:       — А что… мне делать с молоком?       Вонг немного задумался, а затем ответил:       — Если оно не будет сцеживаться, то постепенно уйдёт само. Но, возможно, будет легче, если я пропишу препарат для подавления лактации. Это ваш выбор.       Чимин закусил губу. Он не был уверен, чего хочет. Просто знал, что боль от этой ситуации сдавливает его грудь не меньше, чем сама лактация.       — Я подумаю, — тихо ответил он.       — Если будут болевые ощущения или дискомфорт — говорите, и я назначу дополнительное лекарство. — Доктор кивнул, проверяя ещё раз повязку.       На что омега кивнул и, попрощавшись с Вонгом, направился обратно в палату. Хотелось снова вернуться в постель и ощутить согревающее тепло любимого. Однако, открыв дверь, Чимин увидел, что альфа уже не спал. Он сидел на краю кровати, чуть нахмурившись, и держал в руке телефон, словно ожидая от кого-то звонка.       — Где ты был, малыш? — Голос Юнги казался чуть хриплым после сна. — Я проснулся, а тебя рядом нет.       — Я был на плановом осмотре у доктора, — тихо ответил Пак, решив пока не говорить о появлении молока, и подошёл ближе к кровати.       Юнги глубоко вдохнул и коротко кивнул, но выражение его лица не смягчилось. Телефон в его руке снова зазвонил, и он недовольно посмотрел на экран.       — Это Намджун, — вздохнул он. — Уже второй раз звонит.       Юноша сел рядом, наблюдая, как старший принимает вызов.       — Да, — коротко ответил брюнет.       — Где тебя носит, Юнги? — голос на другом конце телефона был явно напряжённым. — Ты не выходишь на связь уже несколько дней. Агентство в панике.       — Намджун, я разберусь. Мне сейчас не до этого, — мужчина потер переносицу, вздохнув. — Скажи господину Муну, что я в отпуске!       — В отпуске? Ты даже не сообщил, на сколько пропадёшь! Они требуют объяснений, — раздражённо бросил Ким, а затем, смягчив тон, добавил: — Юнги, им правда нужно знать, что с тобой всё хорошо.       Мин молчал пару секунд, бросив взгляд на младшего, который с тревогой наблюдал за его разговором. Затем тихо ответил:       — Хорошо. Я приеду.       Закончив звонок, мужчина отложил телефон в сторону, встречаясь с внимательным взглядом любимого.       — Что случилось?       — Господин Мун хочет, чтобы я лично приехал в агентство и объяснил ситуацию. Ведь я не сказал, насколько долго меня не будет.       — И надолго ты уедешь? — поинтересовался омега, привыкнув, что старший был рядом с ним целыми сутками.       — Я постараюсь скоро вернуться, а заодно напишу заявление на отпуск за свой счёт, — ответил Мин, мягко прикасаясь подушечками пальцев к щеке юноши. — Ведь сейчас мне важнее быть здесь с тобою, чем сидеть в студии до потери пульса...       — А если твой босс будет против?       — Он не сможет мне в этом отказать, котёнок, — ласково прошептал Юнги и поддался вперёд, чтобы поцеловать в губы.       Чимин вздрогнул от лёгкого касания, а затем потянулся навстречу, углубляя поцелуй. Когда брюнет медленно отстранился, то задержался всего на мгновение, чтобы заглянуть в его глаза. Каждый раз он тонул в этих прекрасных глазах, которые были самыми любимыми и невероятными.       — Я вернусь быстрее, чем ты успеешь соскучиться, — пообещал альфа и ласково поцеловал Пака в носик.       Юноша слегка улыбнулся, провожая его взглядом. Не забыв взять телефон, Мин вышел из палаты. Он знал, что нужно бы ехать в агентство и поговорить с начальством, но его внутренний альфа был против того, чтобы покидать свою пару. Мужчина лишь надеялся, что теперь причин для сильных приступов любимого больше не будет. Поэтому быстрым шагом он направился к выходу из больницы, сел в машину и завёл двигатель.       Через несколько минут Юнги уже ехал по главной дороге, стараясь унять своего «недовольного» зверя. Всю дорогу до офисного района он думал о предстоящем разговоре с господином Муном. Ведь тот мог не пойти ему на уступки ради своей выгоды и поставить перед выбором, если бы Мин не приносил хорошую часть прибыли в этот бизнес. Пока альфа размышлял обо всём этом, дорога пролетела незаметно.       Вскоре он уже припарковался у высокого современного здания. Тёмные металлические панели придавали строению холодную элегантность, а массивные стеклянные окна отражали городской пейзаж. Над главным входом на стеклянных панелях красовалась крупная и лаконичная надпись, выполненная в золотом цвете: «HORIZON Entertainment». Это место всегда напоминало мужчине неприступную крепость, где каждая деталь была продумана до мелочей.       Он вышел из машины, поднялся по мраморным ступеням и вошёл внутрь через автоматические двери. Холл встретил его прохладой кондиционеров и запахом дорогого кофе, смешанного с лёгкими нотками парфюма сотрудников. Пространство было просторным и минималистичным: высокие потолки, светлые стены, на которых висели аккуратно оформленные постеры артистов агентства, и глянцевый пол, отражающий мягкий свет стильных люстр.       Несколько сотрудников уже собрались у кофейного автомата, негромко обсуждая предстоящие проекты. На ресепшене сидела секретарша в строгом костюме и сосредоточенно листала какие-то документы. Заметив Юнги, она немного поклонилась, приветствуя его мягким голосом:       — Здравствуйте, господин Мин.       — Доброе утро, Софи, — кивнул он и, не задерживаясь, направился к лифтам.       Поднявшись на нужный этаж, мужчина вошёл в просторный коридор с тёмными стенами и мягким освещением. Здесь было тише — только отдалённые шаги и приглушённые голоса за закрытыми дверями. Вскоре перед ним оказалась нужная дверь с табличкой: «Мун Сонмин — генеральный директор». Он постучал и, дождавшись разрешения, вошёл.       Кабинет босса был таким же безупречным, как и его хозяин: большое панорамное окно за спиной, из которого открывался вид на город, массивный чёрный стол с идеально разложенными папками и ноутбуком, несколько кожаных кресел напротив, а в углу — высокий книжный шкаф, заполненный деловыми изданиями и наградами агентства.       За столом сидел сам господин Мун — высокий, подтянутый мужчина с безупречной осанкой и острым, проницательным взглядом. Его чёрные волосы были аккуратно зачёсаны назад, а на переносице сидели тонкие очки, придававшие образу ещё больше холодной сдержанности. Он выглядел так, будто не позволял себе расслабляться ни на секунду. Когда Юнги вошёл, то мужчина поднял глаза от бумаг и откинулся на спинку кресла.       — Наконец-то ты решил появиться. Может объяснишь, что происходит? — Голос босса был ровным, но в нем чувствовалась скрытая строгость.       Мин опустился в кресло напротив, сцепив пальцы в замок.       — С моим омегой произошёл несчастный случай. Я не могу сейчас оставить его одного, — коротко пояснил он.       — Ты исчез, не предупредив никого! Намджун только и делает, что пытается разгрести последствия твоего отсутствия. Контракты, записи, встречи — ты не можешь вот так просто взять и пропасть! — Мун повысил голос, а затем, тяжело выдохнув, добавил: — Я понимаю, что у тебя были веские причины, но ты должен был сообщить нам.       Брюнет выдержал его взгляд и медленно кивнул.       — Я понимаю, но пока не могу вернуться к работе в полную силу. Поэтому хотел бы взять отпуск за свой счёт.       — Неожиданно. — Сонмин пристально посмотрел на Мина, словно пытаясь считать мысли. Он спокойно продолжил, но с ноткой скрытого давления: — Но ты серьёзно думаешь, что сможешь оставить работу вот так просто? Мы сейчас на пике работы над новым альбомом. Ты же знаешь, сколько от тебя зависит!       — Знаю, но в данный момент моя личная жизнь для меня важнее, — стоя на своём, ответил Юнги.             Сонмин вздохнул, потирая переносицу, ведь в его планы совсем не входил такой ход событий.       — Хорошо, я одобрю твой отпуск. Два месяца и не больше, но если по истечению этого срока ты не появишься здесь, то придётся пересмотреть наш контракт, — серьёзно произнёс директор.       — Договорились, — ответил Мин, поднимаясь с кресла. Когда он уже сделал несколько шагов в сторону выхода, то Мун добавил:       — И не забывай, что вы с Намджуном должны будете выпустить несколько песен. Я жду их пробные записанные версии в ближайшее время. Надеюсь, ты найдёшь время хотя бы для этого.       — Хорошо. Я посмотрю, что можно с этим сделать, господин Мун, — произнёс Юнги, открывая дверь.       Выходя из кабинета, он чувствовал облегчение и мог вернуться обратно к своему любимому мальчику. Но перед тем как это сделать, альфа решил заехать домой, а после в торговый центр, чтобы купить Чимину новый телефон. Ведь прошлый гаджет, вероятнее всего, воскресить уже не получится после довольно сильного удара об пол. Кроме того, хотелось немного порадовать Пака, да и чтобы всегда быть с ним на связи.       Коротко попрощавшись с секретаршей, Мин покинул здание и направился к парковке. Сев за руль, он на мгновение закрыл глаза и глубоко вдохнул. Разговор с Муном был напряжённым, но теперь всё шло по плану, и это позволит заняться действительно важными вещами. Заведя машину, мужчина вырулил с парковки и встроился в дорожный поток.       Спустя несколько минут дороги показался район элитных домов. Юнги довольно быстро добрался до своей квартиры, где первым делом направился в душ. Он помог ему окончательно смыть остатки напряжения и собраться с новыми мыслями. Но альфа не стал долго задерживаться и вскоре, выключив воду, вышел из кабинки. Быстро высушив себя и свои волосы, он переоделся в удобные тёмные джинсы и свободный худи. После чего Мин вернулся в коридор, обулся и, взяв ключи, вышел из квартиры.

***

      Один из любимых торговых центров, куда обычно заезжал альфа, находился в нескольких минутах езды. Вскоре он припарковался на стоянке, вышел из машины и, натянув капюшон, быстрым шагом направился к огромному зданию. Торговый центр встретил Юнги привычным гулом голосов. Люди спешили по магазинам, кто-то неспешно гулял с пакетами в руках, а кто-то устраивал себе перерыв в кафе. Сквозь пелену разношерстных запахов доносился аромат свежесваренного кофе из ближайшей кофейни и мерцающими витринами.       Мин быстро отыскал нужный магазин электроники и вошёл внутрь. Ему не нужно было долго разглядывать витрины – он уже знал, какой телефон нужен Чимину. Тот же бренд, чуть более новая модель, в таком же цвете. Брюнет не хотел, чтобы любимый слишком долго привыкал к чему-то новому. Продавец подошёл довольно быстро, заметив его решительный настрой:       — Добрый день! Чем могу помочь?       — Этот телефон, — коротко отвечает Мин, указывая на нужную модель. — Оформите покупку. И ещё… У вас есть возможность перенести данные с разбитого устройства?       — Конечно! Нам просто нужно сам телефон и немного времени.       Мужчина достал из кармана разбитый в дребезги смартфон Чимина. Тот выглядит удручающе: на экране была паутина трещин, часть корпуса раскололась и местами даже слегка погнулась от сильного удара об пол. Мёнхёк явно не жалел силы, когда бросал его. Продавец же осторожно забрал гаджет, будто боясь, что тот развалится прямо у него в руках.       — Попробуем. Если память устройства не повреждена, данные удастся сохранить.       В ответ альфа кивнул и, пока специалисты занимаются переносом, коротает время в магазине, просматривая аксессуары. Он решает взять ещё новый чехол, который выдержит всё – и падения, и случайные вспышки гнева со стороны некоторых личностей. Почти спустя полчаса продавец вернулся.       — Всё готово! Все данные успешно перенесены, контакты, файлы, заметки – всё на месте.       — Отлично, — Юнги облегчённо выдохнул, забирая новый телефон в коробке и протянул карту для оплаты.       Конечно, он знает, что Чимин не хотел бы, чтобы на него тратились по пустякам, но это не обсуждается. Мужчина очень хотел бы увидеть его улыбку и всегда быть на связи. Особенно когда придётся уезжать к Намджуну по работе. Теперь остаётся только вернуться в больницу, чтобы подарить подарок. Альфа уже представил, как юноша обрадуется, и улыбнулся, выходя из магазина.       Уже направляясь к выходу из торгового центра, Юнги заметил небольшой цветочный магазин и замедлил шаг. Он решает купить цветы для своего любимого мальчика, которых лишил его чёртов Мёнхёк. Зайдя в прохладное помещение, Мин почти сразу нашёл то, что хотел подарить, — самые нежные, аккуратно уложенные в букет белоснежные ромашки. Глядя на них, он с теплотой вспомнил, как подарил Чимину почти такие же на первом свидании. Тогда омега с восхищением смотрел на букет, пробуждая в сердце мужчины нежные чувства. От воспоминаний Юнги ощущал, как у него на губах появилась едва заметная улыбка.       — Заверните, пожалуйста, этот букет, — мягко попросил альфа, указывая на ромашки.       Мягко кивнув, флорист быстро и аккуратно упаковал цветы в крафтовую бумагу, а после отнёс букет на кассу. Заплатив и забрав покупку, Мин покинул торговый центр. Вернувшись на парковку, он сел в машину и аккуратно положил букет на пассажирское место, рядом поставив подарочный пакет. Со спокойной душой Юнги пристегнулся, завёл двигатель и тронулся с места, выезжая на главную дорогу.       Движение было спокойным, несмотря на начало обеда, но брюнет позволил себе немного расслабиться и держать руль одной рукой. Мысли вновь вернулись к Чимину. Он чувствовал, что любимый наверняка соскучился, а потому желание поскорее его увидеть только росло. На фоне по радио заиграла знакомая мелодия, которую мужчина сразу же узнал. Это была песня Joe Dassin – «Et Si Tu N'existais Pas», и сейчас она задела что-то внутри.       «Если б не было тебя...» — слова проникали прямо в сердце. Невольно мысли унеслись в сторону: а что, если бы он никогда не встретился бы с Чимином? Какой бы была тогда жизнь? Без его мягкого смеха, который умел растопить даже самый хмурый день. Без его красивых глаз, в которых всегда было столько доверия и нежности. Без его голоса, который звал его по имени, словно это было что-то особенное.       Наверное, мир казался бы тогда пустым и серым, не таким тёплым, каким он был сейчас. Мысли об этом оказались почти невыносимыми, и Юнги встряхнул головой, прогоняя их. Любимый был в его жизни, и он не собирался представлять свою жизнь иначе. Вместо этого мужчина нажал на газ, стараясь быстрее добраться до больницы.       Через несколько минут Мин привычно припарковался возле здания и взял в руку подарки. Вдохнув глубже, он направился внутрь, уже предвкушая радость омеги. Но когда брюнет вошёл в палату, то увидел, что Чимин сидит на кровати с лёгким румянцем на щеках, а рядом с ним стояла медсестра и что-то объясняла ему. В её руках были какие-то салфетки и тонкие накладки для одежды.       — ...Это поможет избежать лишней стимуляции сосков и протекания, — произнесла девушка, демонстрируя мягкие изделия. — Важно менять их вовремя и следить за комфортом.       Пак с трудом сдерживал смущение, кивая в ответ, пока не заметил замершего в дверях альфу. Он прищурился, оглядывая сцену, а затем сделал несколько шагов вперёд.       — Что тут происходит? — спокойно спросил Юнги, бросив взгляд на предметы в руках медсестры.       Омега поёрзал и, прежде чем успел что-то сказать, девушка сделала это за него, спокойно ответив:       — Мы говорили о том, как правильно ухаживать за грудью в период лактации, господин Мин.       Мужчина удивлённо моргнул и перевёл взгляд на Чимина, который теперь выглядел так, будто хотел исчезнуть.       — Лактация? — переспросил Мин, не сводя с младшего пристального взгляда. — Чимин?       Тот тихо вздохнул и опустил глаза от смущения, комкая в руках пижаму.       — Я… хотел тебе сказать, но не знал как. Это началось только сегодня утром. Не думал, что это будет важно, поэтому не хотел тебя… нагружать этим.       Вместо раздражения в глазах Юнги появилось что-то тёплое. Он подошёл ближе и сел на край кровати, мягко взяв омегу за руку.       — Почему ты думал, что это меня напрягло бы, клювик? Это естественно. Ты не должен был скрывать это от меня.       Чимин робко посмотрел на него, а затем немного улыбнулся. Медсестра, поняв, что разговор теперь касается только пары, деликатно попрощалась и вышла, оставив их наедине.       — Всё в порядке, правда, — мягко добавил Мин, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос. — Но знаешь, что точно поднимет тебе настроение?       Юноша отрицательно покачал головой, пока не увидел перед собой букет ромашек, которые старший протянул ему. От одного только взгляда на них, он медленно улыбнулся.       — Ты помнишь… — прошептал Пак, осторожно принимая букет.       — Конечно, помню, любовь моя. — Юнги ухмыльнулся, наблюдая за реакцией младшего. А затем, хитро прищурился, убрав руки за спину.       — Но у меня есть ещё кое-что для тебя, — произнёс он с загадочной улыбкой.       Чимин тут же поднял на него любопытный взгляд, заметив, как альфа что-то прячет у себя за спиной.       — Что там?       Мин, с загадочной улыбкой, медленно достал из-за спины подарочный пакет. Затем он аккуратно извлёк из него коробку с телефоном и протянул её юноше. Тот с нетерпением подался вперёд, и его глаза расширились от волнения.       — Это… Юнги, ты серьёзно?.. — омега осторожно взял коробку в руки, словно боялся поверить в реальность происходящего.       — Открывай, — с ухмылкой сказал мужчина, кивая на подарок.       Младший поспешно развязал ленточку и заглянул внутрь. Когда он увидел содержимое, то невольно улыбнулся, а глаза наполнились искренней благодарностью.       — Это новый телефон?.. — он потрясённо посмотрел на своего альфу, а затем снова на гаджет.       — Верно, малыш. Прошлый, увы, безжалостно был разбит «сам знаешь кем», — спокойно сказал Юнги, и в его голосе звучала забота.       Пак не знал, что сказать. В горле встал ком, а сердце наполнилось таким тёплым, глубоким чувством, что он просто не сдержался — отложил телефон и тут же обнял старшего, слегка пряча лицо в изгибе его шеи.       — Спасибо… — выдохнул юноша, и в его голосе было столько искренней благодарности, что Мин лишь усмехнулся и, не задумываясь, крепко обнял его в ответ.       От заботы своего любимого Чимин и правда почувствовал, как поднялось настроение. Теперь появление молока казалось уже не такой и страшной проблемой. Даже наоборот: мужчина с лёгким наслаждением принюхивался сейчас к новой нотке запаха, наклонялся ближе, и омеге на мгновение показалось, что он утробно заурчал. Мин и правда ненадолго замирал, ощущая, как тонкий, едва уловимый аромат молока постепенно становится более явным, переплетаясь с естественным запахом его любимого мальчика.       Тело альфы само собой откликалось на эти изменения, отзываясь острым желанием ещё сильнее заботиться о своей паре. Пусть появление молока и напоминало о том, что их малыш больше не прижмётся к Чимину в поисках тепла, но сейчас этот запах принадлежал не прошлому, а настоящему. Он исходил от его омеги — живого, тёплого и самого дорогого. И брюнет лишь чувствовал, как хочет в полной мере прижаться ближе, согреть своим присутствием.       — Ты стал пахнуть чем-то вкусным, — проворковал Юнги, нежно касаясь губами тёмной макушки.       — Я знаю… Просто не думал, что это случится… — голос на мгновение задрожал. Чимин не мог признаться, как боялся, что старший отвернётся, что этот запах принесёт ему только боль. Но он не отстранился. Напротив, его хватка стала крепче, а дыхание — глубже.       — Этого никто не мог ожидать, — тихо произнёс Мин, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть в глаза. В его тёмных, глубоких глазах не было ни отторжения, ни боли — лишь мягкое принятие и какая-то новая, неизведанная нежность.       — И тебя это правда не напрягает?.. — Юноша неуверенно взглянул на него.       Старший чуть улыбнулся, наклонился ближе и позволил себе вдохнуть запах глубже, а после провёл губами по его щеке.       — Правда, любовь моя, — твёрдо ответил он. — Никогда не думай, что мне будет противна твоя внутренняя природа, как бы она себя ни проявляла...       Омега почувствовал, как горячий ком, сковавший грудь, начал понемногу таять. Он прижался к Юнги ещё крепче, позволив себе поверить, что всё в порядке. Они вместе несмотря ни на что.       — Ну, а теперь — пойдём поедим чего-нибудь, — с лёгкой улыбкой добавил Мин, поднимаясь на ноги.       Но прежде чем покинуть палату, мужчина взглянул на букет, а после, немного подумав, направился в ванную. Медсёстры всегда оставляли там вазы для тех, кто приносил цветы своим родным. Поэтому пару минут спустя он вернулся с вазой в руках и поставил в неё ромашки. После чего пара отправилась обедать.       Как обычно, больничный кафетерий встретил их своим тихим гулом голосов, звоном посуды и ароматом свежезаваренного чая. Выбрав себе обед, Пак привычно занял выбранное место у окна. На мгновение он задумался о том, как после выписки вернуться в свою квартиру. Как теперь жить в ней, если всё будет лишь напоминать о случившемся с ним? Будет ли преследовать мысль о том, что каждый раз, заходя на кухню, придётся переживать все воспоминания заново? Возможно, стоило задуматься о переезде, но как к этому отнесётся Юнги?       Но из всего этого вихря мыслей юноша вдруг услышал позади себя очень интересный разговор двух медсестер. Они обсуждали между собой какую-то программу по поддержке малышей: тех, кто нуждался в грудном молоке, памперсах или в любой другой помощи. Особенно это могло бы помочь мамочкам, у которых были трудности: не пришло грудное молоко или не было денег на банальные покупки детских вещичек. Конечно же, Чимин вдруг подумал о том, чтобы предложить свою помощь. Не теряя времени, он повернулся к соседнему столику, и слегка наклонился вперёд.       — Простите, я случайно услышал ваш разговор… — тихо начал Пак, привлекая внимание медсестёр. — Вы говорили про программу поддержки малышей? Можно узнать о ней подробнее?       Медсёстры с удивлением переглянулись, но не стали ругаться, а после одна из них дружелюбно ответила:       — Это благотворительная программа для недоношенных или больных малышей, у чьих мам есть трудности. Мы принимаем молоко, детские вещи, подгузники… Любая помощь важна.       — А как… как проходит процесс передачи молока? — слегка дрогнувшим голосом спросил омега.       — Всё достаточно просто, — ответила девушка. — Для начала нужно пройти медицинский осмотр и сдать анализы, чтобы убедиться, что ваше молоко безопасно. Если всё в порядке, вы сможете сдавать его в специальный банк, где оно проходит пастеризацию и распределяется среди нуждающихся малышей.       — Мы также следим за рационом и здоровьем доноров, — добавила первая медсестра. — Вам дадут рекомендации по питанию, чтобы молоко сохраняло максимальную пользу для младенцев. Если захотите, мы можем записать вас на консультацию с координатором программы.       Чимин слушал внимательно, чуть сжав руки на коленях. Всё звучало так просто, но в то же время так серьёзно. Пока он размышлял насчёт своего решения помочь, к столу подошёл Юнги, держа в руках поднос с их заказом. Он удивлённо посмотрел на омегу, заметив его серьёзное выражение лица, и перевёл взгляд на медсестёр.       — Всё в порядке? — мягко спросил он, ставя поднос на стол.       — Да... Просто… я думаю, что могу сделать что-то хорошее, — слегка вздохнув младший посмотрел на Мина, затем снова на медсестёр. — Спасибо, что рассказали насчет помощи другим малышам.       — Ты уверен, что справишься с этим? — осторожно спросил альфа.       Кусая губу, Пак робко кивнул, но затем быстро добавил:       — Я только боюсь… Вдруг я сделаю только хуже? Что, если кому-то из малышей понравится моё молоко, а меня потом выпишут?       Юнги задумался, зная, что этот шаг важен для Чимина. Это не просто благотворительность — это способ справиться с болью, найти смысл в том, что всё ещё терзало его сердце. Он накрыл его чуть дрожащую руку своей, ответив:       — Уверен, что тогда врачи найдут замену. Но это твой выбор, и если ты чувствуешь, что так будет правильно… Я поддержу тебя.       Глаза Чимина заслезились, он слабо улыбнулся, впервые за долгое время чувствуя, что поступает правильно. В груди зарождалось что-то тёплое, что-то похожее на надежду. Уже после обеда он отправился на консультацию с куратором программы по поддержке малышей. Где ему рассказали всё, что нужно было знать: о правильном питании на время «молочного донорства*», об уходе за сосками и грудью, в какое время лучше сцеживать молоко, а после куда его относить.       И если до этого у омеги было желание просто согласиться на лекарства, которые предлагал доктор, то теперь ему хотелось помочь другим малышам. Он уже понемногу начал свыкаться с тем, что потерял кроху, не успев позаботиться о нём. Но рядом был Юнги, который поддерживал его как физически, так и морально, и это придавало ему ещё больше сил.

*Пару дней спустя*

      Немного отдохнув после вечернего ужина и лёгкого душа, Чимин приготовил бутылочки с молоком и вышел из палаты. На этаже, где обычно находились другие мамочки с малышами, воздух был наполнен тонким ароматом детской присыпки и тёплым уютом. Собираясь уже поставить молоко в специальный контейнер на столике, омега неожиданно услышал в тишине едва уловимый детский плач. Но звук был таким тихим, таким слабым, что, казалось, никто, кроме него, этого не услышал.       Пак слегка насторожился, чувствуя, как сердце сжалось в тревожном предчувствии. Он специально посмотрел по сторонам, решив, что этот плач мог раздаться из чьей-нибудь палаты. Но на этаже было тихо, кроме доносящихся редких шагов медперсонала. Тем временем плач снова повторился, вызывая у него желание пойти и проверить. Поэтому спрятав бутылочки в карман пижамы, он решительно направился на звук.       Идти пришлось недолго, и вскоре омега свернул за угол, где нашёл прикрытую дверь в одну из палат. Дойдя до неё, Чимин осторожно заглянул внутрь. Это оказалась комнатка, где обычно стояли кроватки для новорождённых. Внутри горел приятный и тёплый свет, а среди всех пустых кроваток лишь в одной беспокойно ёрзала и плакала крошечная малышка.       Слегка кусая губу, омега посмотрел в коридор ещё раз, чтобы убедиться, что кто-нибудь уже спешит к ней. Однако никого было не видно: ни мамочек, ни медсестер, идущих сюда. От чего Чимин не мог просто стоять и смотреть, как кроха призывно звала к себе. Он решился подойти ближе, а после заглянул в кроватку. Увидев юношу, малютка на мгновение перестала плакать и посмотрела на него заплаканными глазками.       — Какая ты совсем крохотная… — прошептал Пак, слегка затаив дыхание, а после медленно опустил руку, прикасаясь подушечками пальцев к бархатной, но слегка влажной щечке. — Всё хорошо… Я тебя не обижу, малышка…       Чувствуя ласку, девочка, уже не плача, потянула свои крохотные ручки к нему. На что Чимин с замиранием сердца бережно взял её на руки, ощущая, какой маленькой, тёплой и доверчивой она была. Руки слегка дрожали, но инстинкт был сильнее страха и подсказывал, как правильно держать ребёнка. Он начал укачивать её, чуть покачиваясь на месте, и тихо заговорил, словно кроха могла бы ответить:       — Побуду с тобой, пока не придёт твоя мамочка… Ох… Наверное, тебе совсем грустно здесь одной…       На мгновение в горле встал ком, а в голове вспыхнула предательская мысль: «Я мог бы так держать его…». Но прежде чем юноша успел утонуть в этих мыслях, малышка в руках вдруг всхлипнула. Это заставило вернуться в реальность. И спустя всего пару минут он почувствовал, как ребёнок уткнулся носиком в грудь. Сначала нежно, осторожно, потом чуть сильнее. Словно слепой котёнок по запаху, девочка стала искать заветный источник грудного молока, которым пахло от омеги даже через пижаму.       Догадавшись, что малютка была голодной, Чимин затаил дыхание. Всё его тело, словно откликаясь на естественные позывы, сразу подсказало, что делать. Глубоко внутри ожила внутренняя омега, призывая покормить кроху так, как это было задумано самой природой. Он уже собирался было расстегнуть пижаму, но вовремя вспомнил про бутылочки в своём кармане.       «Чёрт, как я мог забыть про них…», — ругая самого себя, продумал Пак.       Понимая, что кормить стоя будет неудобно, он осмотрел комнату и облегчённо вздохнул, увидев стоящее в углу мягкое кресло. Удобно устроившись в нём, омега достал бутылочку из кармана и поднёс соску к маленьким губкам, улыбаясь, когда малютка открыла ротик. Едва почувствовав молоко, она слабо причмокнула, а потом жадно начала кушать, цепляясь крохотными пальчиками за пижаму.       — Надеюсь, твоя мамочка не будет против, что я покормил тебя своим молочком…       Юноша вздохнул, ощущая, как к глазам неожиданно подступает влага. Его сердце сжималось от боли и нежности одновременно. Кроха же прерывисто дышала и смотрела на него в ответ своими большими глазками, будто пытаясь заглянуть в самую душу. От этого трогательного момента Чимин сглотнул, пытаясь не заплакать. Однако он сдержался, продолжая держать малышку в своих руках, ощущая её хрупкость и тепло.       Когда бутылочка опустела, Пак аккуратно убрал её в сторону и ласково прижал девочку к себе. Пальцы сами собой начали гладить её крошечную спинку, а когда та начала тереть крохотными кулачками свои глазки, то не задумываясь, он тихо запел колыбельную. Его голос был тёплым, наполненным нежностью и заботой, будто этот момент был чем-то естественным, чем-то, что он должен был сделать.       Продолжая напевать, омега немного стал покачиваться, чтобы укачать малышку в такт своему голосу. Её дыхание становилось ровнее, тельце расслаблялось, а маленькие пальчики слабо сжимали ткань его пижамы. Чимин продолжал петь, пока кроху полностью не одолел сон, тогда на его губах появилась слабая, но тёплая улыбка. Он знал, что должен был аккуратно встать и уложить ребёнка обратно в кроватку, чтобы было удобнее. Но стоило ему едва пошевелиться, как малышка слегка захныкала и сильнее прижалась, словно боялась остаться одной.       — Ох, ты не хочешь, чтобы я отпускал тебя… — прошептал Пак, ощущая мурашки по телу.       Ему вдруг показалось, что если поднимется и оставит кроху здесь в одиночестве, то её крохотное сердечко снова забьётся от страха, а глазки наполняться новыми слезинками. Омега не мог так поступить, и поэтому поудобнее устроился в кресле, бережно укутав малышку в розовое одеяльце, что лежало на подлокотнике. Ещё немного он просто посидит тут, пока она не заснёт крепче. Но в конце концов, слушая её ровное дыхание, юноша не заметил, как собственные веки стали тяжелеть. С каждым вдохом он всё больше проваливался в сон, но всеми силами продолжал прижимать к себе девочку…

***

      На следующее утро мягкий шорох шагов и тихий звук открывшейся двери разбудили омегу. Он слегка повернул голову, увидев в дверях женщину в медицинском халате. Возможно, это была нянечка или медсестра, которая заведовала этой палатой. Но так или иначе, она посмотрела на него с лёгким удивлением и тепло улыбнулась.       — Вот это да… — негромко проговорила женщина, подходя чуть ближе. — Вы провели здесь всю ночь?       Чимин всё ещё не до конца проснулся, но инстинктивно крепче прижал малышку к себе, боясь нечаянно разбудить или, что хуже, выронить её.       — Простите… я… — он осёкся, не зная, что сказать, но нянечка лишь добродушно усмехнулась.       — Всё в порядке, — сказала она мягко. — Наоборот, вы настоящий молодец. Эта кроха всю ночь отказывалась есть, плакала и звала кого-то, но вы смогли её успокоить. Невероятно...       Пак опустил взгляд на девочку, а сердце наполнилось чем-то тёплым. Он осторожно провёл пальцами по её крошечной ручке, не сдержав лёгкой улыбки. Но вскоре улыбка померкла, когда в голове появился один волнующий вопрос:       — Почему её мама не пришла?       Женщина грустно вздохнула, словно ожидала этого момента.       — Увы, но у неё больше нет родителей… — тихо сказала она, и Чимин на мгновение замер.       — Как это? Они бросили её? — голос осекся, а в горле пересохло.       — Погибли. Как мне известно, это был несчастный случай. Поэтому теперь эта малышка сирота, и её скоро переведут в дом малютки. А потом… в приют.       После этих юноша снова посмотрел на кроху. Такую маленькую и хрупкую, что не успела появиться на свет, а уже осталась совсем одна в этом жестоком и чертовски несправедливом мире. Как же так? Как она может остаться без любви? Что-то внутри всколыхнулось от этих мыслей, и омега, даже не раздумывая, произнёс:       — Могу ли я тогда приходить к ней, чтобы заботиться всё это время?       — Вы хотите взять над ней опекунство? — Нянечка удивлённо посмотрела на него.       — Да… Если это возможно… — с нежной улыбкой прошептал Пак, ласково прикоснувшись кончиком носа к щечке малышки.       — Но одиноким омегам это не разрешается…       — Я не один. У меня есть альфа и мы будем заботиться о ней вместе! — тут же ответил Чимин.       Нянечка внимательно посмотрела на него, словно оценивая его серьёзность.       — Вы уверены? Это очень большая ответственность…       — Да, — твёрдо ответил Пак. — Мы с Юнги сделаем всё, чтобы она не чувствовала себя одинокой.       — Тогда… возможно, вам стоит обсудить это с руководством больницы. — Женщина на мгновение задумалась, а затем её лицо смягчилось.       Омега кивнул, чувствуя, как внутри разгорается надежда. Ему не хотелось бы оставлять малышку в беде, но поговорить с альфой всё-таки нужно было. Но Чимин даже не сомневался в том, что Мин будет против его желания взять девочку под своё крыло. Поэтому он медленно начал шевелиться, чтобы встать с кресла.       — Возьмите её, я ненадолго, — тихо сказал Пак, осторожно передавая кроху нянечке. — Пожалуйста, позаботьтесь о ней.       — Не волнуйтесь. Она будет в порядке, — мягко улыбаясь ответила та.       Неуклюже поднявшись с места, юноша немного размялся после сна в мягком кресле. Но он не собирался жаловаться на неудобство и в приподнятом настроении покинул палату. Возвращаясь обратно к себе, Чимин чувствовал, как сердце колотилось от волнения. Тихо войдя в палату, он обнаружил, что альфа уже не спал. Тот лениво потягивался на кровати, но тут же выпрямился, увидев любимого.       — Где ты был, солнце? — спросил Мин хрипловатым после сна голосом. — Я уж начал волноваться…       — Прости, Юни, я был в детском отделении… — честно признался юноша и закусил губу.       Увидев лёгкое удивление на лице старшего, Пак решил пояснить. Он оказался рядом, взял ладони Юнги в свои и сжал их, едва сдерживаясь, чтобы не выпалить всё на одном дыхании.       — В общем… — Глаза Чимина почти горели от того, что он хотел сказать. — Там… там в детском отделении… я нашёл малышку.       — Малышку? — Мужчина удивлённо моргнул.       — Да… Она совсем крошка, Юнги, но осталась абсолютно одна… — Омега закивал, его голос дрожал, но не от страха — от возбуждения.       — Что ты имеешь в виду? — серьёзно спросил Мин.       Чимин глубоко вдохнул, ответив:       — Её родители погибли в несчастном случае, но остальных подробностей я не знаю…       Юнги нахмурился, но прежде чем он успел что-то сказать, Чимин продолжил, сжимая его руки крепче в своих.       — Наверное, поэтому кроха так отчаянно и горько плакала, чувствуя, что осталась одна, — голос на мгновение дрогнул. — Но когда я взял её на руки, то малышка уткнулась в меня, будто искала тепло. А потом покормил её, успокоил, и она заснула прямо у меня на груди.       Мин внимательно слушал, а потом его губы тронула лёгкая улыбка.       — Тебя поэтому не было всю ночь?       — Да… Я не мог просто уйти, оставив её одну, она ведь такая маленькая, беспомощная… — ответил юноша, произнеся самое важное: — Я хочу заботиться о ней!       На мгновение глаза альфы расширились от новой порции удивления. Он ведь боялся, что тема с детьми теперь будет под запретом после случившегося.       — Ты хочешь…       — Хочу, чтобы она не осталась одна. Хочу дать ей дом, любовь, заботу, — Чимин наклонился ближе, его голос был наполнен искренним чувством. — Мы могли бы стать ей семьёй!       Мужчина ненадолго задумался, продолжая пристально смотреть на своего омегу. От чего тот замер, вдруг испугавшись, что сказал что-то не то. Но потом Мин улыбнулся, прошептав:       — Ты такой невероятный!       — Что? — Младший непонимающе моргнул.       — Ты… твоя доброта, твоё сердце… — альфа чуть крепче сжал его ладони. — Ты правда хочешь этого?       — Всем сердцем, — Пак посмотрел ему прямо в глаза.       Юнги улыбнулся шире.       — Тогда… мы станем для этой девочки родителями!       Чимин замер на секунду, а потом рассмеялся, чувствуя как сердце радостно запрыгало в груди.       — Ты серьёзно?       — Конечно, — Мин притянул его ближе, прижавшись лбом к его лбу. — Как я могу отказать тебе в этом, если ты так счастлив?       Юноша выдохнул, его губы дрожали от нахлынувших эмоций.       — Спасибо, Юнги…       — Нам обоим спасибо, — хмыкнул брюнет, накрывая его ладонь своей. — Пойдём, пора познакомить меня с нашей малышкой.       Омега засмеялся сквозь слёзы счастья и, не теряя ни минуты, потянул мужчину за собой обратно в детское отделение. Он не мог сдержать улыбку, пока вёл его за руку через коридоры больницы. Сердце колотилось с бешеной скоростью, и Пак был уверен, что Юнги это слышит.       — Чимини, ты хоть дыши, — усмехнулся альфа, сжимая его руку в ответ.       Младший повернулся к нему, и Мин замер, увидев, как сияют его глаза. В них было столько надежды, столько тепла и нетерпения, что внутри у альфы всё сжалось.       — Я просто… так хочу, чтобы ты её увидел. — Чимин сглотнул, и его голос звучал взволнованно. — Она такая крошечная и беззащитная…       — Кажется, ты уже привязался к ней, — тепло улыбнувшись, ответил Юнги.       — Я хочу заботиться о ней, несмотря на то, что мы сами недавно потеряли нашего малыша, — прошептал Пак, чуть вздохнув.       Брюнет на мгновение замолчал, обдумывая что-то пару минут, а после тихо спросил:       — Малыш, ты уверен, что готов к этому шагу?       — Уверен! Ведь мы сделаем это вместе, Юни! — с уверенностью произнёс омега и остановившись, повернулся лицом. — Я не хочу, чтобы кроха оказалась в приюте, где жизнь порой совсем не сахар…       Увидев, как лёгкая грусть проскользнула в глазах любимого мальчика, Мин тепло улыбнулся. Он нежно прикоснулся к щеке Чимина кончиками пальцев.       — Тогда пойдём скорее знакомиться с ней, любовь моя!       От этих слов Пак снова просиял и, мимолётно обняв альфу, снова взял за руку и повёл дальше. Несколько минут спустя пара уже стояла возле нужной двери. Их встретил мягкий свет, наполненный мягким золотистым сиянием, которое отражалось на белоснежных кроватках. Нянечка, что всё это время сидела здесь, подняла голову, услышав их шаги, и улыбнулась.       — Вы вернулись, — тепло сказала она.       — Да, — не скрывая улыбки, кивнул Чимин и слегка подтолкнул Юнги вперёд. — Знакомьтесь, это мой альфа, Мин Юнги.       — Рад знакомству, — вежливо ответил мужчина.       — А я рада видеть, что малышке не придётся оставаться одной, — тепло улыбнулась произнесла женщина и пригласила подойти поближе.       Альфа подошёл к кроватке, чувствуя, как сердце учащённо забилось в груди. Кроха уже не спала и, словно ощутив чужое присутствие, зашевелилась, открыв свои очаровательные глазки. Её маленькие губки дрогнули, будто она что-то собиралась сказать, но в итоге издала лишь милый писк. Мин так и замер под изучающим взглядом малышки...       — Она… смотрит… на меня, — выдохнул он, растерянно переводя взгляд на Чимина.       — Да, Юнги, она приветствует тебя по-своему, — прошептал Пак, хихикнув на мгновение.       — Невероятно… — снова произнёс Юнги, не сводя с девочки глаз. — И ты держал её на руках?       Юноша кивнул, а после осторожно нагнулся над кроваткой и легко взял малышку на руки. Кроха немного поморщилась, но не стала возражать или плакать. Пак прижал её к груди, а затем хитрым взглядом посмотрел на мужчину.       — Ты тоже должен подержать её, Юни! Подставь руки, — тепло улыбнулся Чимин.       Мин слегка сглотнул, но подчинился, и в следующий миг младший осторожно переложил малышку в его объятия, показывая, как держать головку. На мгновение у Юнги слегка свело дыхание от того, какой невесомой оказалась девочка.       — Она… — улыбнулся мужчина, не отрывая взгляда от крохи. — Она потрясающая…       — Да, и с этого момента больше не будет одной, — мягко произнёс Чимин, прижимаясь к любимому со спины.       — Добро пожаловать в семью, малышка, — шёпотом сказал брюнет, невесомо целуя кроху в лобик.       В этот момент, юноша чувствовал, что после ужасного и трагического момента для них всех троих наступает новая глава…